Сергей Сергеевич Мусаниф 
Супермен должен умереть

Супермен должен умереть – 1

Аннотация

Наш мир, не слишком далекое будущее, в котором появились люди со сверхъестественными способностями.

Сергей Мусаниф
Супермен должен умереть

Пролог

Ну, мать вашу, короче, дело было так…
Я где-то читал, что если не знаешь, с чего начать рассказ, то стоит написать эту фразу, а уж за ней вся история выстроится сама по себе. А уж к тому времени, как она доберется до финала, все и позабудут, с чего она началась. Но у нас с вами, конечно, не тот случай. Мне просто захотелось послать вас по матери.
Значит, вы хотите знать, с чего все началось? Что ж, сначала вообще ничего не было, только темнота и много воды, и что-то там еще в воздухе над водой носилось. А потом Бог сказал что-то типа «внимание, включаю», и стало светло, и закипела работа, и на шестой день стройки какие-то людишки посреди деревьев завелись. А потом они что-то не то сожрали, в результате чего стали плодиться в геометрической прогрессии, и спустя несколько тысячелетий и мы с вами появились.
Есть, правда, еще один вариант. Там по первости тоже ничего не было, а потом это ничего каким-то образом взорвалось и начало разлетаться в этом нашем везде обломками раскаленной плазмы, потом обломки остыли и на них завелись микробы, которые за миллионы лет эволюции (да, эта версия чуток подлиннее) сначала выросли до размеров динозавров, а после скукожились до, опять же, нас с вами.
Как по мне, так обе эти теории весьма сомнительные, однако это не мешает их сторонникам устраивать междоусобные разборки, плавно переходящие в религиозные диспуты с использованием холодного и огнестрельного оружия вот уже несколько сотен лет.
Но вы, конечно, все это и так знаете и хотите поговорить не об этом. Ладно, тогда давайте обсудим комиксы.
Кто-нибудь из вас когда-нибудь думал об обычных людях, которые живут в Метрополисе или Готэме? Впрочем, к черту Готэм, Бэтмен уныл и у него нет никаких суперспособностей, кроме банковского счета и огромной корпорации, которые ему оставил папочка. То есть, он даже не сам эти бабки заработал.
Значит, Метрополис. Вот ты — обычный житель Метрополиса, торгуешь подержанными тачками, ремонтируешь унитазы или пишешь софт для порносайтов в три-дэ, словом, влачишь свое обывательское существование, а где-то над тобой летает в облаках Кларк Кент в своем дурацком трико. В один прекрасный день ты выходишь из своей съемной квартиры, чтобы купить пива, гамбургер и пачку презервативов, и тут-то на тебя и падает грузовик, которым Супермен кинул в очередное воплощение Инфернального Темного Зла из Самых Глубин Адского Ада и промахнулся. Может, это и не грузовик был, а, допустим, поезд. Или дом. Для тебя-то уже нет никакой разницы, ты лежишь себе, размазанный тонким слоем по асфальту, а Супермен и его противник продолжают схватку, даже не сделав паузы.
Тут как бы понятно, что если ты живешь в современной, динамично развивающийся городской среде, то жизни твоей постоянно что-нибудь угрожает. Автомобильные аварии, техногенные катастрофы или банальные гопники в подворотне. Но если в подворотне тебя отоварит арматуриной по голове какой-нибудь гопник, это означает, что он тебя хотя бы заметил. В отличие от Супермена, тут же исчезнувшего в небесной дали. Это обидно, понимаешь ли, но и Супермена тоже можно понять.
Ты, в принципе, тоже не замечаешь, сколько муравьев под твоим ботинком каждый день гибнет.
Когда все это началось, я был таким же муравьем, жившим в огромном муравейнике, в небе над которым парили супермены, бэтмены, робины и прочие люди некст. Но если вы думаете, что эта история о том, как отважные супергерои сражаются с коварными суперзлодеями, а мы, живущие внизу, втягиваем головы в плечи и стараемся не смотреть в пылающие небеса, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 1

Я уже почти доехал до дома, когда мне на капот свалился труп.
Это машину и доконало. Мой "фольксваген" был немоден, немолод и изрядно терт как жизнью, так и чайниками на узких парковках. Он носился по асфальту, трясся на проселочных дорогах, стоял в пробках, прыгал на бордюры, расталкивал бампером тележки на стоянках у супермаркета, дважды был бит сзади не по моей вине, и единожды — в бок и по моей. И все это он пережил более-менее достойно. А вот падения стокилограммового тела с пятиэтажной высоты и прямо на капот ему уже пережить не удалось.
Поскольку до этого момента сверху на меня ничего не падало, во время движения я не имел привычки следить еще и за небесами, так что тормозить начал уже после удара, чисто на рефлексах, отчего тело сначала пробило лобовое стекло и частично влетело в салон, а потом, после остановки машины, вылетело обратно и частично соскользнуло на асфальт.
Грохот был адский, но недолгий. Сразу же после остановки двигатель заглох, а из пробитого радиатора повалил пар.
— Твою налево, — высказался я.
До дома оставалось всего полтора квартала.
Я отстегнул ремень безопасности, толкнул дверь и вышел из машины, чтобы оценить нанесенный ей урон. О человеке я почему-то тогда даже не думал. Может, это был ступор и шок, а может быть я уже тогда понимал, что люди, посреди ночи и без единого звука валящиеся тебе на голову, наверняка имеют к этому веские причины.
Повреждения я оценил, как изрядные. Пострадал капот, оба крыла, лобовое стекло, передний бампер, рамка радиатора, радиатор, да еще неизвестно, что там от самого двигателя после удара осталось.
Уже потом я посмотрел на труп.
Труп был неплохо упитан и хорошо одет. Еще он истекал кровью, как и положено трупу, и на асфальте под ним образовалась небольшая лужа. Ну что за чертово невезение, подумал я. Улица свободна, на обочине стоит куча припаркованных машин, а этому уроду надо было упасть на единственную движущуюся. Откуда он хоть свалился?
Пытаясь это вычислить, я посмотрел наверх и увидел супермена.
Он был прямо над улицей, на высоте примерно третьего этажа и спускался к нам, шествуя по воздуху, как по невидимой лестнице. У меня не было никаких сомнений, что он причастен к падению трупа на мою машину, а скорее всего, он и стал его единственной причиной.
О чем я парню сразу и сообщил.
— Что ж ты творишь, придурок? — спросил я. — Ты на кой черт устроил мне тут вот это вот все, супермена кусок? Другого места нельзя было выбрать, что ли, дебилоид хренов?
Вместо ответа супермен сделал пасс правой рукой, словно гребанный джедай. Невидимая сила ударила меня в грудь, протащила несколько метров по асфальту и впечатала в стену соседнего дома, о которую я приложился затылком и благополучно потерял сознание.
Кто-то лил воду мне на лицо.
Я открыл глаза и обнаружил, что это был молодой человек в форме лейтенанта дорожно-патрульной службы. Вода оказалась минеральной. С пузыриками.
Голова болела просто адски. Словно меня по затылку ударили мешком кирпичей. А, ну да…
— Лейтенант Скворцов, — отрекомендовался дэпээсник. — Первый спецбатальон.
— Ага, — сказал я. — Здрассьте.
Коллега лейтенанта рассматривал останки человека и моей машины. Судя по тому, что больше на месте происшествия никого не наблюдалось, я провалялся в отключке не так долго.
— Мимо ехали, — ответил Скворцов на мой незаданный вопрос. — "Скорую" я уже вызвал, но вижу, что она тебе без необходимости.
— Может, у меня сложная закрытая черепно-мозговая травма, — сказал я.
— Может, — легко согласился лейтенант. — Но они от этого все равно быстрее не приедут. А пока они едут и нам никто не мешает, рассказывай.
— Что именно рассказывать? — спросил я.
— Как превышал, как за дорожной ситуацией не следил, как человека сбил. Излей, как говорится, душу. Тебе и самому легче станет.
— Серьезно?
— Куда уж серьезнее, — сказал он. — Я вот что вижу? Вижу я автомобиль, то есть, транспортное средство повышенной опасности, с явными следами повреждения спереди, то есть, наезда. Еще я вижу лежащий на асфальте мертвый труп. В непосредственной, надо заметить, близости от вышеупомянутого средства повышенной опасности. Автомобиль я уже пробил, он зарегистрирован на тебя, в страховку ты вписан, как единственный водитель, поблизости никого больше нет. И какие я из этого могу сделать выводы? Да очень простые. Логично?
— Логично, — согласился я.
— Так вот и рассказывай, — сказал он. — Ты же в курсе, что чистосердечное признание смягчает вину и все такое?
— В курсе, — мрачно подтвердил я.
Я попытался встать. Голова кружилась, в теле ощущалась некоторая слабость, но в целом организм слушался. Скворцов поддержал меня под руку, то ли помогая, то ли контролируя, чтобы я не дал стрекоча.
— Хочешь еще раз посмотреть, что натворил? — участливо поинтересовался он. — А снова от вида крови не вырубишься?
Я решил, что этот фарс немного затягивается.
— Этот фарс немного затягивается, — заявил я. — Судя по штрафам за неправильную парковку, у вас на этой улице камеры через каждые пятьдесят метров натыканы. Запросите видео с любой из них и прекратите обвинять меня во всяком страшном.
— Да я уже посмотрел, — сказал Скворцов. — Характер повреждений, опять же, свидетельствует не в пользу версии о наезде. Знал этого парня?
— Которого?
— Вот этого, — Скворцов указал на труп.
— Надеюсь, что нет.
— А второго?
— Та же фигня.
— Значит, просто не повезло, — констатировал Скворцов. — Машина хоть застрахована?
— Не от такого.
— Полный форс-мажор, — согласился лейтенант.
— Расширенная страховка на мою тачку стоит почти столько же, сколько она сама, — сказал я. Заградительный, мать его, барьер. Покупайте наше и все такое.
— Причем, каждый год, — снова согласился лейтенант. — У меня "лада", и то дорого, а это ж целый "фольсваген". Был.
— Именно, что был, — вздохнул я. Ремонт, скорее всего, окажется экономически невыгодным. Проще другую подержанную тачку взять, да кто б еще денег на нее подкинул… — Ты мне другое скажи, лейтенант. Если ты с самого начала все знал, зачем было эти фигли-мигли мне устраивать?
— Ночная смена, — Скворцов пожал плечами. — Везде автоматика, камеры, аварийные комиссары и европротоколы… Пьяного за рулем и то полгода уже не видел, в погоне нормальной ни разу не участвовал, из пистолета только в тире стрелял. Скучно мне, вот и развлекаюсь по мере возможностей. Ты прости, если перегнул.
— Бывает, — сказал я.
Тихо шурша шинами из-за угла вывернула труповозка, в хвост которой пристроился новехонький шестиколесный "УАЗ-патриот" третьего поколения. "Люстра" на крыше наличествовала, но была выключена. Потому как ночь и дело явно несрочное.
— Управление Н, — лейтенант хоть и был при исполнении, но все равно попытался втянуть голову в плечи. — Готовься.
— Всегда готов, — мрачно ответил я.
"Нэшников" (кто-то называет их "энцами", тут уж кому как нравится, хотя само слово "нравится" к "нэшникам" неприменимо) в народе не любили почти так же, как и суперменов, только сильнее и по-другому. У них был целый вагон полномочий, разрешений и преференций, местными полицейскими чинами они могли подметать полы, юрисдикция их была безграничной (в пределах РФ, разумеется), и в целом были они людьми весьма неприятными.
Особенно если ты супермен или имеешь какое-то отношение к ним.
"Патриот" был бронирован на уровне президентского лимузина, затонирован так, как давно уже недоступно простым смертным, и в первом приближении напоминал склеп на колесиках. Поговаривали также, что машины управления Н напичканы оружием, как любимые "астон-мартины" Джейсма Бонда, но я в это не верил. Пара пулеметов и десяток-другой ракет, не более. А слухи про боевые лазеры и генераторы наночастиц мы таки оставим на совести поклонников теории заговоров и любителей научной фантастики.
Выбравшиеся из "труповозки" санитары обменялись приветствиями с гаишниками, бросили пару равнодушных взглядов на труп и отошли в сторонку, ожидая команды из передвижного склепа. Мне они свою помощь не предлагали, не их профиль. Я для их клиента был чересчур жив.
Забавно, кстати, что "труповозка", чьи пациенты уж точно никуда не торопятся, приезжает быстрее, чем "скорая", которую мне вызвал Скворцов.
Прошло минут пять, прежде чем "нэшник" явился из своего танка. Вылез он через пассажирскую дверь, водитель же остался внутри, продолжая держать руки на джойстиках управления пулеметами, готовыми в любой момент залить всю улицу свинцовым дождем… Сколько там всего было народу в этой машине, так и осталось для нас загадкой.
Нэшник без особого энтузиазма глянул на труп, сделал небрежный жест, дозволяя санитарам заняться покойником, после чего двинул к нам со Скворцовым. Охотник на суперменов выглядел лет на тридцать пять-сорок, носил тяжелые ботинки, джинсы и свободного фасона куртку со множеством наглухо закрытых карманов. Под обеими мышками у него висело по кобуре, и еще одна на поясе. То ли тип умел отращивать себе третью руку, то ли был сторонником учения о том, что пистолетов много не бывает.
— Капитан Харитонов, управление Н, — он махнул рукой Скворцову. — Лейтенант, отойдем.
Они отошли, и через пару минут беседы гаишники погрузились в свою машину и отчалили продолжать патрулирование. Следующими на очереди были санитары. После столь же непродолжительного разговора они наконец-то убрали труп с моего капота и принялись грузить его в свою труповозку. Затем он подошел ко мне.
— Итак, Артур, что вам известно о происшествии?
— Гравитация победила, — сказал я.
— Неправильный ответ, — сказал Харитонов. — Знаете, кто это был?
— Нет.
— Виктор Бычков, двадцать девять лет, официально безработный. В узких кругах, с которыми имеет дело наше управление, известен под псевдонимом Толкала. А второго знаете?
— Тоже нет.
— Леонид Карпов, двадцать пять лет, официально безработный. Известен под псевдонимом Ловкач.
— В тех же кругах?
— Разумеется. Понимаете, что это означает?
— По правде говоря, нет.
— Хорошо вам, — сказал Харитонов. — Два супермена подрались, один победил, второй, соответственно, склеил ласты, а вы просто мимо проезжали. Этой версии советую вам в дальнейшем и придерживаться.
— Я и собирался, — заверил его я. — Тем более, что так оно на самом деле и было.
— Как вы думаете, почему он вас не убил?
— Понятия не имею, — сказал я. Мысль, что меня в принципе могли бы и убить, конечно, приходила в голову, но надолго в ней не задерживалась. Потому что кому я нужен, чтобы меня убивать? Да и за что?
Харитонов вытащил из кармана пачку сигарет, сунул в рот сигаретину и глубоко затянулся, активируя автоподжиг.
— Курите?
— Нет, спасибо.
— Это хорошо, это правильно, — Харитонов использовал стандартный шаблон неисправимого курильщика и еще разок затянулся. — Артур, мне кажется, вы не понимаете, насколько вам сегодня повезло.
— Да, — согласился я. — Видимо, не понимаю.
— Это были так называемые "супермены", — сказал Харитонов. — Оба они обладали схожими способностями в телекинетике и представляли средний уровень опасности. Может, чуть ниже среднего. Это, как вы понимаете, по принятой в нашей конторе спецификации. Для обычного человека, такого, как вы, например, они оба чрезвычайно опасны. И не столько своими суперспособностями, сколько своим отношением к обычным людям. Понимаете, о чем я?
— Типа, мы люди второго сорта, — сказал я.
— Типа того, — согласился он. — Ловкач мог убить вас просто вот так, — капитан щелкнул пальцами. — И никаких угрызений совести по этому поводу бы не испытал. У него просто нет морального стопора. Искалечить, убить… Для них это так же просто, как для вас сообщение в твиттере оставить.
— И зачем вы мне все это рассказываете?
— Потому что я страшный людоед из управления Н, — сказал Харитонов. — Последней преграды, простите за невольный пафос, что стоит между вами и ними. И такие, как мы, обычно бываем трагически не поняты такими, как вы.
— Тяжелый день выдался? — спросил я.
— Обычный, — сказал он. — Ладно, мне пора. Вам скорую вызвать?
— Мне уже гаишники вызвали, вроде бы.
— Если я вызову, скорая быстрее приедет.
— Да я вроде нормально себя чувствую, — сказал я, потирая затылок. — Так, шишку набил, но это не смертельно.
— Тогда я вызов отменю, чего людей беспокоить. Но вы завтра к врачу все-таки сходите, — посоветовал Харитонов. — Ну, и если чего вдруг, то звоните нам.
— Чего "вдруг"? — не понял я.
— Ну мало ли, — сказал он. — Жизнь длинная, земля круглая и все такое. Удачи, Артур. Берегите себя.
— Угу, — сказал я. — Обязательно буду беречь.
Он прыгнул в свой "патриот" и отчалил, а я достал телефон и занялся увлекательным квестом "найди эвакуатор посреди ночи". Самое обидное, что я находился в десяти минутах бодрой ходьбы от дома, но бросать машину посреди дороги было нельзя, иначе бы ее эвакуировали другие люди, и обошлось бы это гораздо дороже. В общем, когда я доехал таки до дома на такси, ложиться спать уже не было никакого смысла. Я наскоро принял душ, выпил кофе и вызвал еще одно такси, чтобы добраться до работы вместе со своими попутчиками — усталостью, сонливостью и головной болью.
Когда машина уже приехала, я обулся и вышел из квартиры. Закрывая входную дверь, я промахнулся ключом мимо замочной скважины и уронил всю связку. Так, знаете ли, довольно часто бывает.
Но вот того, что случилось дальше, со мной до этого момента не бывало никогда. Я протянул руку, намереваясь поднять ключи, но не успел наклониться, отвешивая своей двери учтивый поклон, как они сами вспорхнули с пола и прыгнули в мою ладонь.
Я тогда слишком устал, чтобы удивляться, поэтому просто запер дверь и побежал вниз по лестнице, и только в машине мне стало ясно, простите за невольный пафос, как выразился бы капитан Харитонов, что жизнь моя с этого момента изменилась навсегда.
Но если вы думаете, что эта история о том, как молодой человек обрел суперспособности, пошил себе обтягивающий костюм и отправился бороться с царящей в этом мире несправедливостью, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 2

Супермены, как вы понимаете, это название народное, неофициальное. Собственно говоря, настоящих суперменов нам так и не завезли. В том плане, что никто не умел летать со скоростью звука или чуть быстрее, замораживать дыханием озера, стрелять из глаз лазерными лучами или, тем паче, держать на своей спине целый тектонический разлом. Официальное название было "некстмены" или "люди некст". Была такая теория, что товарищи, типа встретившихся мне той ночью, заползли на следующую ступень эволюции и в будущем мы такие будем все. Тоже довольно странная теория, кстати говоря, но человечество всегда было сильно по части странных теорий.
Общее место множества версия было только одно — болезнь. Точнее даже так — Болезнь. Про нее принято писать с большой буквы и говорить с этакой многозначительностью, что вполне объяснимо. Ведь по сути это была не болезнь и даже не эпидемия. Это была пандемия. Симптомы ее были многочисленны и разнообразны и практически никогда не появлялись все вместе. Кашель, насморк, болезненные выделения всего, что только способен выделить человеческий организм, отеки, язвы, опухоли… Неизменной была только высокая температура, которую невозможно был сбить. Она-то и была основной причиной смертности.
Вакцины не существовало, и за полгода, пока Болезнь шагала по планете, ее так и не сумели придумать. Лечение не помогало никакое. Ты заражаешься, хреново себя чувствуешь от трех до четырнадцати дней, и если тебя не прикончат симптомы и всяческие сопутствующие обстоятельства, то впадаешь в кому, длящуюся от двенадцати до сорока восьми часов. После чего ты либо выходишь из нее и медленно восстанавливаешься, либо…
Сюрприз.
Не выходишь из нее вовсе.
Спастись от этой хрени было нельзя. Костюмы полной биологической защиты, американские, самого высшего класса и баснословной стоимости, показали свою полную защитно-биологическкую несостоятельность еще во время первой вспышки, которую пытались локализовать в Латинской Америке. Правительства разных стран, штабы их армий, несколько миллиардеров, укрывшихся в герметичных бункерах под землей сумели только оттянуть свою участь. Но в итоге зараза добралась и до них. На мой взгляд, это было первое и единственное доказательство теории всеобщего равенства.
В общем, я веду к тому, что заразились этой штукой все. А выздоровели только три четверти. Не такая уж катастрофа, скажете вы, но если перейти на, так сказать, сухой язык цифр, это означало, что за полгода население планеты уменьшилось где-то на два с половиной миллиарда человек.
Носителя так и не выявили.
Последними больными стали космонавты, спустившиеся с орбиты уже после того, как на Земле все вроде бы закончилось. Их было трое, выжил один.
Американец. Сейчас он важная шишка в НАСА, а по совместительству — Полковник Арканзас, умеющий замораживать все вокруг себя где-то в радиусе пятидесяти метров. Некоторые, впрочем, говорят, что семидесяти пяти, но не все ли равно.
Первые супермены появились где-то через год после эпидемии, и было бы глупо не заметить, что тут есть некоторая связь.
Собственно, все теории конспирологов крутятся вокруг того, откуда взялась сама болезнь, но ничего особо интересного тут нет, набор стандартный. Божественные силы, инопланетяне, секретные разработки ЦРУ, ФСБ, МОССАДа, масонов, сионистов, северных корейцев (тут надо подставить тех, кого вы больше всего не любите), а то и сама мать-природа взбунтовалась, решив, что человечеству пора бы поумерить свои амбиции и оставить экологию в покое.
Доказать, как вы понимаете, никто ничего не мог (а кто знал, тот, естественно, молчал, хихикая в затянутый стерильной перчаткой кулачок), что не мешало сторонникам разных теорий устраивать холивары и поливать друг друга грязью на телевидении, в интернете и при личных встречах.
Я переболел этой хренью еще во младенчестве, поэтому никаких подробностей не помню. Нашей семье тогда повезло — я выжил, родители выжили, даже обе бабушки уцелели. Родители и сейчас в порядке, только живут они за восемь тысяч километров от сыночка, поехавшего покорять Москву.
Мысли о покорении Москвы, застрявшем на этапе "найти приличную работу", заставили меня отвлечься, и подумать о будущем, которое стало еще более туманным, чем раньше, и папка с рабочей документацией, которую я удерживал под потолком, просто тыкая в нее пальцем, упала на пол. По счастью, застежка выдержала и бумаги по всему кабинету не разлетелись.
Это, вероятно, исчерпало долю везения, отпущенного мне на этой неделе, потому как дальше дела пошли неважно.
Я снова указал рукой на папку, и она поднялась в воздух, чтобы красиво (ну, так мне хотелось думать) спланировать мне на стол, как дверь в кабинет распахнулась и на пороге нарисовался Славик.
— О, — сказал Славик, и дверь закрылась, оставив его в коридоре.
Я вздохнул и заставил папку зависнуть в воздухе. Славик не обманул моих ожиданий, и дверь снова открылась.
Славик аккуратно вошел в кабинет, медленно приблизился к папке, застывшей на уровне его лица, и провел над ней рукой.
— Лески нет, — констатировал он.
— Нет, — согласился я.
— Магниты?
— Возможно.
— То есть, не магниты? — уточнил он.
— Не совсем.
— И в чем фокус?
— Я — супермен.
— Смешно, — Славик гоготнул и хлопнул по папке ладонью. Я такого не ожидал, поэтому утратил контроль и документы в очередной раз повстречались с полом. — Надеюсь, я ничего не сломал?
Славику было тридцать лет. Он носил очень узкие джинсы, лососевого цвета рубашку, коричневые мокасины и бороду канадского лесоруба, при условии, что канадский лесоруб стал бы каждую неделю отдавать по сто долларов за ее укладку. Если он чего и мог сломать, так это представление о том, что борода и брутальность идут по дороге жизни рука об руку.
Но человеком он был неплохим и мы с ним дружили. Насколько вообще могут дружить двое взрослых мужчин в этом непростом современном мире.
— Итак, — Славик плюхнулся в свободное офисное кресло и закинул ноги на мой стол. — В чем же фокус?
— Я же сказал, я обладаю суперспособностями, — сказал я.
— И как давно ты их обрел, о мой скрытный, но такой могущественный друг?
Я бросил взгляд на виджет рабочего стола, показывающий точное время.
— Примерно четыре часа назад.
— С пылу, с жару, так сказать.
— Ага.
— И при каких обстоятельствах они у тебя открылись?
— Мною пытались проломить стену дома. Не слишком удачно.
— Угу, — Славик извлек из кармана адскую машину, известную под названием "электронная сигарета" и выпустил такой клуб пара, что на мгновение я перестал его видеть. — А если серьезно?
— Я предельно серьезен, — сказал я, махнул рукой, и папка взлетела на мой стол, чуть не перевернув кружку с остывшим кофе. — Правда, над приземлением надо еще поработать.
— Телекинетика, значит?
— Угу.
— Самый распространенный среди некстменов скилл, кстати.
— Я в курсе.
— Якут может удерживать в воздухе грузовик.
— Что делает его незаменимым специалистом при разгрузке фур.
— Жонглер способен манипулировать тридцатью предметами одновременно.
— Зато у него не хватило креатива придумать себе менее очевидное прозвище.
— А каковы твои пределы?
— Понятия не имею. Я только начал экспериментировать, а тут ты…
— Можешь продолжать при мне, — разрешил он.
— Не, мне лениво.
— И что ты будешь делать дальше?
— Сначала допью кофе, а потом захвачу мир. Хочешь быть моим наместником в Австралии?
— Почему именно в Австралии?
— Австралия далеко.
— ОК, — согласился он. — А если серьезно?
— А если серьезно, то у меня нет выбора, — вздохнул я.
По идее, все некстмены должны быть зарегистрированы в установленном законом порядке. И когда очередной супермен получает свой скилл, у него есть сорок восемь часов, чтобы подать заявку в соответствующие инстанции. Если, конечно, этому не препятствуют обстоятельства неодолимой силы, каждое из которых будет рассматриваться теми самыми соответствующими инстанциями в индивидуальном порядке.
Скажем, если скилл ты получил где-нибудь в тайге, откуда за сорок восемь часов до очагов цивилизации просто не добраться.
Не прошедший регистрацию некстмен ставит себя вне закона. И даже если он не собирается надевать бордовую мантию и становиться суперзлодеем, пытаясь вести свой прежний образ жизни, милые ребята из управления Н все равно начнут на него охоту.
Рано или поздно, но они его найдут. Потому что у них есть сканеры, доблестный капитан Харитонов и Безопасник, считающийся неформальным главой всех некстменов русскоговорящего пространства.
Злодеем быть весело, но небезопасно. Толкала может подтвердить.
— Эники уже идут за тобой, — зловещим голосом возвестил Славик.
— Черта с два. У меня еще куча времени.
На самом деле, инициация очередного супермена уже не вызывает у человека каких-то сильных чувств. Это сравнимо с выигрышем в лотерею. Да, люди редко выигрывают, и в твоем окружении, скорее всего, таких людей нет, однако новость, что кто-то все-таки урвал большой куш, тебя не особенно удивляет. Если есть лотерея, значит, кто-то должен в нее выигрывать, не правда ли?
И если способности некстмена невелики, а сам он не стремится совершать великие подвиги и нести возмездие по имя Луны, то после регистрации он вполне может продолжать свою обычную жизнь, ходить на работу, пить пиво, сидеть в интернете. Если не случится какой-то глобальной катастрофы, то никто его на подвиги не позовет.
Это как институт с военной кафедрой окончить. Вроде ты и офицер, но если не начнется война, то никто из окружающих об этом так и не узнает.
Конечно, если твой скилл силен и особенно опасен или особенно полезен, то тебя призовут служить родному государству независимо от твоего желания. Сначала будут уговаривать, а если уговоры не подействуют, начнут вынуждать, создавая тебе и окружающим невыносимые для жизни условия. Но это не мой случай. Телекинетиков вокруг столько, что они друг друга на мой капот сбрасывают, и каждый из них покруче меня в разы, если не на порядок.
Но если я не хочу еще раз встретится с капитаном Харитоновым, то зарегистрироваться мне все-таки стоит.
После работы я направился в МФЦ.
Это такая колыбель бюрократии, где "все вопросы в одном окне", но не больше одного вопроса за один подход, и то после того, как вы полчаса в очереди отсидите.
По моему вопросу очереди не было, но отсидеть все равно пришлось минут сорок, потому что нужного мне специалиста не было тоже. Не самая востребованная услуга, стало быть.
Когда специалиста таки нашли, им оказался тучный и начинающий лысеть мужчина лет сорока. Выглядел он очень уставшим, хотя было непонятно, где успел так утомиться. Разве что в каком-то другом МФЦ подрабатывает.
"Одно окно" мне тоже не обломилось, бюрократ проводил меня в отдельный кабинет. Ну, как кабинет…
Помещение размером с туалет, только вместо унитаза стол и два стула. Стены белые, кафельные, пол серый и тоже кафельный. Свет яркий и довольно неприятный.
На столе лежал планшет, а в углу не особо скрывалась камера видеонаблюдения.
Не такая, как здесь, у вас. Обычная камера, не шпионская и дешевле раз в десять. И всего одна, в отличие от. Да, если вы не в курсе, я вижу все ваши камеры. Все шестнадцать. Никакой реакции не будет? Ну ладно, тогда я продолжу.
Бюрократ сел за стол, тут же ухватил планшет, и, не отрывая от него взгляда, пробубнил:
— Должен вас предупредить, что наша беседа записывается.
— Если вы не продадите запись первому каналу, то ничего страшного, — заверил я его.
— Угу, — сказал он, продолжая пыриться в планшет. — Значит, вы хотите заявить, что вы — некстмен?
— Было такое намерение.
— Тогда я также должен вас предупредить, что ложное заявление будет расцениваться, как административное правонарушение и на вас может быть наложен штраф.
— Штраф крупный? — спросил я.
— Пять тысяч.
— Это еще по-божески.
— Так вы будете заявлять?
— Буду. Заявляю. Никто не знал, а я — Бэтмен.
— Молодой человек, вы тратите мое время.
— Ну, на пять тысяч-то я могу погулять.
— Я сейчас позвоню охране, и вас выведут, — сказал он. — И заявку не приму. И если вы на самом деле некстмен, то в результате у вас будут проблемы покруче, чем штраф в пять тысяч. Так что еще раз подумайте, прежде чем снова начнете острить.
— Ладно, — сказал я. — Теперь серьезно. Я некстмен.
— И когда вы об этом узнали?
— Сегодня утром.
— А точнее?
— Около восьми.
— Понятно, — он сделал очередную отметку на планшете. — И каков ваш талант?
— Я могу передвигать предметы.
— Я тоже могу, — сказал он и подвигал планшетом. — Смотрите, он сдвинулся.
— Ну и кто тут теперь острит?
— Значит, вы телекинетик, — сказал он. — Самый…
— Распространенный скилл, я знаю.
— Максимальный вес предмета, которым можете манипулировать?
— Двухкилограммовый диск от составной гантели, — сказал я. Нашел его в кабинете, он там какие-то бумаги в шкафу придавливал.
— Расстояние?
— Метров десять, примерно.
— Класс Д, первая стадия, — пробормотал он.
— Это хорошо или плохо?
— Зависит от того, чего вы от инициации ожидали, — сказал он. — Талант со временем развивается, но вторым Безопасником вы не станете.
— Разве Безопасник телекинетик?
Он пожал плечами.
— Откуда мне знать? Желаете продемонстрировать свое умение?
— А надо?
— Необязательно.
— Тогда не желаю.
— Паспорт, — бросив короткий взгляд в мои документы, он сделал еще пару пометок в планшете. — Можете идти.
— То есть, это уже все?
— Заявка принята, — сказал он. — Вы свой долг исполнили, теперь ждите. С вами свяжутся.
— Может быть, дадите мне на прощание какой-нибудь ценный совет? — спросил я.
— Дам. Не выпендривайтесь.
Но если вы думаете, что эта история о скромном молодом человеке, который не выпендривался, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 3

Следующий день стал днем крушения иллюзий, топтания идеалов и разрыва шаблонов.
После того, как я оставил заявку в МФЦ и получил обещание, что со мной свяжутся, со мной действительно связались. Еще как связались. Так со мной связались, как никогда раньше со мной никто не связывался.
Ко мне прямо на работу заявился Безопасник.
Это, кстати, ничего, что я пропускаю кучу важных обстоятельств, типа, чем я занимался вечером, что мне снилось после трех бутылок пива, во сколько я встал и какие ощущения при этом испытывал, что я съел на завтрак и сколько чашек кофе успел выпить после прихода на работу? Потому что, если вам все-таки интересно, то я могу напрячь свою память и сделать этот рассказ еще более подробным. Да или нет? Мигните мне чем-нибудь, например, или вон той пулеметной турелью, которую вы за зеркалом прячете, подвигайте. Нет? Не будет никакой реакции?
Тогда потом не обижайтесь.
Итак, ко мне прямо на работу заявился Безопасник.
Тот самый Безопасник, который был неофициальным номером один в рейтинге некстменов страны, тот самый, который если и не возглавлял управление Н, то стоял к его руководству так близко, что разница стиралась. Тот самый Безопасник, который считался одним из самых опасных людей планеты, но при этом толком о его способностях широкой публике никто не докладывал.
Он на самом деле служил в ФСБ до того, как получил свои, какие бы они ни были, способности, и после инициации не оставил службу, а принялся за нее с особым рвением. Собственно говоря, управление Н было его детищем, и оно никогда не стало бы таким, каково оно сейчас, без него.
А еще он был одним из тех странных некстменов, которые носят костюмы. Но не супергеройские костюмы, а деловые. То есть, чувак может одеваться вообще как угодно, одевается, как придурок.
Я не люблю костюмы и не люблю тех, кто носит костюмы. Костюм — это спортивная форма участников вечной гонки за баблом. Пусть на старте это костюм от фабрики "большевичка", а ближе к финишу — "бриони", суть от этого не меняется. Костюм делает тебя рядовым этой армии тактических менеджеров и эффективных управленцев. Ну, или у меня, может быть, просто никогда денег на приличный костюм не было.
У Безопасника, видать, денег было до хрена, ибо его одежка явно шилась в индивидуальном порядке и подгонялась под фигуру, учитывая также склонность пациента носить под одеждой оружие. Потому что пока он не расстегнул пиджак, кобуры под мышками были практически незаметны, и ткань в тех местах не топорщилась.
— Ну, здравствуй, — сказал Безопасник.
— Привет, — сказал я.
Руку для пожатия он мне не протянул. Да и не очень-то и хотелось.
Вообще, Безопасник выглядел довольно средне. Не в том смысле, что плохо, а просто средне. Рост, комплекция, возраст — все среднее, прическа обычная, лицо не особо запоминающееся, особых примет, как говорится, нету. Не походил он… ну я только что рассказывал, на кого.
— Удивлен? — спросил он.
— Есть немного, — признал я. — Я думал, стандартная процедура будет чуть более стандартной. Или это нормально, что ты вот так ко всем начинающим некстменам приходишь?
— Не ко всем, — подтвердил он.
— Тогда чем обязан приятностию визита?
— Я объясню, — пообещал он.
— Тогда ладно, — сказал я. — Чай, кофе?
— Нет, спасибо, — он с несколько отстраненным выражением лица осмотрел кресло, в котором обычно сидел Славик, когда заходил поболтать. Вряд ли кресло Безопаснику очень понравилось, но трона для него я в своем кабинете не держал, так что ему пришлось довольствоваться обычном офисной мебелью. — Итак, ты подал свою заявку вчера.
— Угу, — я не стал отрицать очевидное.
— Меньше чем за сутки до этого ты стал свидетелем драки между двумя некстами, в ходе которой один из них приложил тебя своим скиллом.
— Не, скорее не в ходе, а после нее, но не думаю, что это важно.
— До этого у тебя никаких способностей не было.
— Истинно так.
— А сразу после ты получил именно тот скилл, которым использовали против тебя.
— Он, вроде как, самый распространенный.
— Один из, — подтвердил Безопасник. — Однако, скиллов великое множество, а ты получил телекинез.
— Э… ну, скиллы же так от одних людей к другим не передаются, — сказал я. — Так что это просто совпадение. Или передаются? Я чего-то не знаю?
— Да ты столько всего не знаешь, что мне хочется отправить тебя в Википедию, — сказал он. — Впрочем, Википедия тоже всего не знает.
— Так допиши, — предложил я.
— Слишком многое придется дописывать, — сказал он. — Скажи, как ты намерен поступить после регистрации?
— В смысле, примкну ли я к силам добра или же зла?
Он кивнул. Похоже, он на мои подколки вообще реагировать не собирался. Очень спокойный тип. Хотя супермен его уровня и должен быть хладнокровным. Вот зачем я пытался его подкалывать уже тогда, это вопрос. Наверное, он мне сразу не понравился, на каком-нибудь инстинктивном уровне.
— Говоря по правде, я собираюсь держать нейтралитет и смотреть на этот цирк со стороны, — сказал я.
— Почему?
— Почему цирк?
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — сказал он. — Почему ты хочешь остаться в стороне?
— Мне нравится моя жизнь.
— Что там может нравится?
— Вау-вау, полегче, — сказал я. — Я, конечно, не футболист и не поп-звезда, но меня устраивает, как я живу. Я инженер…
— Ты — обычный технический консультант в мелкой "купи-продай" конторе, — так же спокойно сказал он. — У тебя съемное жилье, разбитая машина, нет страховки и никаких перспектив. Твой потолок — однушка за МКАДом в ипотеку, по которой ты расплатишься лет через двадцать. Двушка, если ты найдешь какую-нибудь дуру, она выйдет за тебя замуж и вы скинетесь. Работу свою ты возненавидишь лет через пять, но на приличное место тебя уже не возьмут, потому что утратишь квалификацию. Будешь пить пиво по вечерам, открывая бутылки скиллом, и сдохнешь лет в шестьдесят, мало кого при этом огорчив.
— Допустим, это так, — сказал я, уже понимая, зачем он сюда пришел. Но вот почему именно он? Он был пушкой, я — воробьем, однако он зачем-то вел по мне прицельный огонь. — Ну и чего в этом плохого? Исключая открывание бутылок скиллом, так живет куча людей.
— Серая масса, — сказал он.
— Какой-то ты неправильный супермен, — сказал я.
Капитан Харитонов намекал мне, что некстмены относятся к обычным людям как к… не совсем людям. Правда, он тогда всяческих злодеев имел в виду, но, судя по озвученному, легендарный Безопасник ушел от них не слишком далеко.
— Я тебе не нравлюсь, — сказал Безопасник. — Ты мне тоже не нравишься, и это нормально. Но есть кое-что, ради чего я готов преступить через свои симпатии и антипатии. Кое-что, ради чего я работаю. Кое-что…
— Кое что, ради чего ты просыпаешься каждое утро и идешь на эту гребаную работу, хотя ты и стар для всего этого дерьма, но кто-то же должен его разгребать, — закончил я за него. — Меньше пафоса, чувак, мы не на дебатах. Сейчас ты просто должен просветить меня на тему, что же это за "кое-что".
— Интересы страны.
— А, — сказал я. — Спасибо, просветил.
— Ты знаешь, что Китай призывает всех своих некстов на военную службу? — спросил он. — Независимо от скилла, возраста или пола. А если учесть, что нексты появляются у них с такой же периодичностью, как у нас, а населения на порядок больше, там их скоро будет целая дивизия. С кем, как ты думаешь, они собираются воевать? Чьи территории у них там под боком? Болезнь ведь не решила их проблемы перенаселения и нехватки ресурсов, а лишь отодвинула их лет на сто, если не меньше. А китайцы теперь научились смотреть в будущее.
— Это вот сейчас серьезно было? А ничего, что эту их дивизию, как только она перейдет к действиям, одним ядерным ударом накрыть можно? Нексты в геополитических вопросах ничего не решают. Там по-прежнему рулят танковые клинья и ковровые бомбардировки.
— А ты, значит, эксперт в геополитике?
— Тут и экспертом не надо быть.
— Тогда расскажи мне, как такая большая и могучая страна, как США, со всеми ее танками, авианосцами и ядерными бомбами, решила проблему Ветра Джихада.
— Никак, — согласился я. — Но Ветер Джихада — одиночка, на него ядерную бомбу тратить жалко. Да и попутный ущерб будет слишком велик.
— Он уже не одиночка, — сказал Безопасник. — Ветер Джихада удалился в пустыню и к нему со всех сторон стекаются радикальные исламисты. Как некстмены, так и просто фанатики.
— Значит, его проблему решат в ближайшее время.
Он показал мне четыре пальца.
— Столько раз они пытались решить его проблему. Флотский спецназ, зондеркоманда из ЦРУ, группа некстменов и смешанный рейд некстменов и вояк. Это я не считаю попытки достать его при помощи беспилотников. И когда я говорю о группе некстменов, имей в виду, там не бойскауты были. Американцы жаждут не правосудия, но мести, однако пока они ничего не добились.
— Они упорные, я в них верю. А к чему мы вообще это обсуждаем? В свете моих прорезавшихся способностей я должен отправиться в пустыню и прикончить Ветра Джихада при помощи скилла и чувства морального превосходства?
— Нет. Ветер Джихада пока не наша проблема.
— То есть, ты не исключаешь, что он может стать и нашей проблемой?
— Когда речь идет о национальной безопасности, я вообще ничего не исключаю, — сказал он. — Но пока его помыслы сосредоточены на другой войне.
— Тогда какого черта мы вообще о нем говорим?
— Я просто хочу показать тебе, что некстмены бывают разные, — сказал он. — Да, девяносто, если не больше, процентов некстов можно ликвидировать силами одного бойца спецназа, но бывают и исключения. Очень опасные исключения. Такие исключения, ради которых и существует управление Н.
— А Лигу Равновесия, часом, не вы спонсируете?
— Нет.
Надо будет знакомым конспирологам рассказать, это половину их теорий на корню зарежет. Конечно, они, скорее всего, скажут, что Безопасник соврал. И самое обидное в том, что он действительно мог соврать.
Лига Равновесия состояла из фанатиков другого толка. Они утверждали, что существование суперменов мерзко, богопротивно, антинаучно и нарушает какой-то там баланс, для восстановления которого они убивали всех суперменов, до кого только могли дотянуться. У их организации были филиалы в разных странах, и они наверняка обменивались боевым опытом.
Источник их финансирования оставался загадкой. Сами они утверждали, что существуют на добровольные взносы сочувствующих их деятельности простых людей, но масштаб некоторых их операций заставлял призадуматься, откуда же у простых людей такие деньги.
— Ну, если на этом все, то у меня вроде как рабочее время, и не мешало бы поработать… — сказал я, когда посчитал, что молчание слишком затянулось.
— Это не все, — сказал он.
— Почему-то я так и подумал. И о чем же речь пойдет дальше?
— Что ты знаешь о джокерах? — спросил он.
— Неожиданный поворот, — сказал я. — Джокер — это карта. А еще это такой довольно забавный злодей, которые бегает по Готэму и играет с Бэтменом в догонялки. Но мне почему-то кажется, что в контексте нашей беседы ты имел в виду какого-то другого джокера.
— Джокерами называют некстменов, у которых больше одного скилла.
— А такое бывает?
— Кроме того, джокер способен заимствовать скилл, который применен против него. Если он выживет в результате применения, конечно. Скажем, после того, как Электрик ударит джокера своим разрядом, спустя некоторое время джокер обретет власть над электричеством. Принцип доступен для понимания?
— Вполне.
— Тебя приложил телекинетик. На следующее утро ты обнаружил способности к телекинезу.
— Совпадение?
— Не думаю, — сказал он. — Совпадение возможно, в жизни бывает всякое, но логика моей работы не позволяет мне верить в такие случайности.
— Почему никто не слышал про джокеров?
— Кому надо, те слышали, — отрезал он. Была в Безопаснике какая-то неправильность. То ли в нем самом, то ли в позе, в которой он сидел. Что-то не давало мне покоя с самого начала разговора, но я все еще не мог понять, что же не так. — Джокеров не так много. На данный момент официально зафиксировано пять случаев. Возможно, потенциально их было больше, но способ, которым они получают дополнительные способности, довольно рискован, и далеко не все сумели пережить этот момент. Возможно, есть кто-то, о ком мы не знаем. Но подтвердить документально, как я уже говорил, мы можем лишь пять случаев.
— Имена?
— Ничего тебе не скажут. Кроме того, все эти люди мертвы.
— Как они умерли?
— Кто как, — он пожал плечами. — Кто-то в поисках нового скилла вступил в бой не с тем некстом, с каким следовало. Двоих ликвидировали правительств их стран. И поверь мне, там было, за что.
— Значит, управление Н считает меня джокером? И поэтому ты здесь?
— Это рабочая гипотеза, из которой мы исходим.
— И почему это так важно?
— Скилл прокачивается, — сказал он. — Некстмены со временем становятся все сильнее. Но в случае с обычными некстами мы способны определить его потенциал. Мы можем сказать, каких высот достигнет тот или иной некстмен через год, через пять лет, через десять. Потенциал джокера неопределим.
— Слишком много факторов воздействует? — догадался я.
— Да. Если бы ты был обычным телекинетиком, тебя бы просто внесли в базу и оставили бы тебя в покое. Дальше ты был бы волен делать все, что хочешь. Если бы ты преступил закон, тебя бы остановили, жил бы обычном жизнью — не вмешивались. Но мы подозреваем, что ты можешь быть джокером, а значит, можешь стать одним из самых опасных некстменов, которые нам известны. Поэтому ты должен понимать, что в покое тебя никто не оставит.
— И что ты предлагаешь?
— О, — он закинул ногу на ногу. — Сейчас я отчетливо вижу, что ты неправильно оцениваешь характер нашей беседы. Я пришел сюда не для того, чтобы предлагать. Я пришел сюда, чтобы рассказать, как оно все будет. Либо ты серьезно отнесешься к тому, о чем я тебе рассказал, и вольешься, так сказать, в наши ряды, начнешь работать в управлении Н, чтобы все время быть у нас на виду…
— А если не вольюсь?
Отточенным за годы практики движением он выхватил пистолет из наплечной кобуры. Вот он сидит, заложив ногу на ногу, вот я моргнул, и вот уже дуло пистолета направлено прямо мне в лицо.
— Может быть, ты и джокер, а может быть, и нет, — сказал Безопасник. Тон его ничуть не изменился. — В любом случае, сейчас у тебя есть только телекинез, и твой скилл не прокачан. А у меня в руке "дезерт игл". Я вообще патриот и предпочитаю покупать отечественное, но мне нравится "дезерт игл". Нравится, как он лежит в руке. Нравится его отдача. И мне нравится то, что он делает с теми, кто мне не нравится.
Я промолчал. То, что мы друг от друга не в восторге, мы уже выяснили.
— Я знал очень мало, я бы даже сказал, исчезающе мало телекинетиков, чей скилл позволил бы им остановить пулю из "дезерт игла", — продолжал он. — Тем более, направленную прямо в глаз с расстояния меньше метра. Хочешь узнать, относишься ли ты к их числу?
— Как-нибудь в другой раз, — сказал я. Страшно мне не было — если бы он хотел меня застрелить, то уже давно бы застрелил без всех этих расшаркиваний.
— Хорошо, — другой рукой он достал из кармана визитку и бросил мне на стол. — Сегодня ты пойдешь к своему начальству и уволишься с работы. Постарайся завершить все свои дела, чтобы тебя ничего не отвлекало. Завтра можешь отдохнуть и подумать. Послезавтра в десять утра приходи по этому адресу. Тебя прогонят через тесты, проинструктируют и скажут, что потом. Доступно объяснил?
— Доступно. А что будет, если я не приду?
Как заправский ковбой, он крутанул пистолет на пальце, ловко перехватил его за ствол и протянул мне рукоятью вперед.
— Застрелись.
Но если вы думаете, что это история о молодом человеке, который застрелился после наездов какого-то пафосного придурка, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 4

Представляете, он на самом деле оставил мне свой пистолет. Тот самый здоровенный «дезерт игл», чтоб я еще знал, что с такими делать. Сказал, что это не высшая математика, и я разберусь. И либо я верну ему эту хреновину самолично, когда приду устраиваться в управление Н, либо он заберет его с моего трупа.
В общем, нормально так поговорили.
Сразу после Безопасника в кабинет ввалился Славик.
— Это вот было то, о чем я думаю? — спросил он.
— Угу, — видеть Славика не хотелось. Разговаривать с ним тем более. Хотелось забиться в угол и крепко подумать о том, что сейчас произошло. Но Славика остановить невозможно. Тем более, он уже заметил валявшийся на столе «дезерт игл» и потянул к нему руки.
— Это же…
— Лапы убери, — сказал я. — А ну как стрельнет.
— Чего это он стрельнет, если он на предохранителе? — возмутился Славик, но руки убрал. — Зачем этот приходил?
— Суперкоманду они организовывают, — сказал я. — Ветра Джихада прищучивать будут. Вот, предлагал вступить.
— Вечно ты во что-нибудь вступаешь, — сказал Славик. — А если серьезно?
— Все то же самое, только без Ветра и без Джихада.
— Тебя? В суперкоманду? Обычного телекинетика?
— Есть многое на свете, друг мой Славик, — сказал я. — Чего мы и представить не могли.
Про джокеров я ему рассказывать не стал, хотя Безопасник вроде бы и не запрещал мне трепаться. Но, с другой стороны, может это действительно совпадение, и никакой я не джокер. Вот только способ проверки этой гипотезы мне не нравился. Не было у меня знакомых суперменов, которые могли бы свой скилл на мне испробовать, при этом постаравшись насмерть не зашибить.
В управлении Н, конечно, это все выяснится, но я бы предпочел узнать пораньше. Если бы у меня был выбор.
Выбора, увы, не было. Управление Н в лице Безопасника сделало мне предложение, от которого нельзя было отказаться. Пойдешь против этих ребят… И впрямь, застрелиться проще.
Выпроводив Славика, я написал заявление по собственному желанию. Хотя желания, конечно, никакого не было. Бросать привычную работу и заниматься какой-то фигней в качестве эника мне вообще никуда не уперлось.
Нет, в детстве я хотел стать суперменом. А кто в детстве не хотел? Все хотели.
Причем, не таким суперменом, как нынешние, а настоящим. Чтоб летать в плаще и лазерами из глаз стрелять. Потом, как это обычно и происходит с детскими мечтами, это желание куда-то делось, вытесненное стремлениями более плотскими и приземленными. Девчонки там, все дела…
Дверь в кабинет снова распахнулась. Не рабочее место, а проходной двор какой-то. На этот раз ко мне пожаловал Борис, мой непосредственный начальник в частности и наш генеральный директор в целом.
А на столе у меня лежал здоровенный американский пистолет.
— Привет, Артур, — сказал Борис, не сводя глаз с орудия смертоубийства. — У нас проблемы?
— Нет.
— А у тебя?
— Я не знаю, — честно признался я. — Если что, Безопасник приходил по мою душу. К делам фирмы это никакого отношения не имеет.
— Отлегло, — так же честно признался Борис. — Что еще мне надо знать?
— Я увольняюсь.
— Почему?
— Меня завербовали.
— Это заявление?
— Да.
Он подхватил валявшуюся на столе ручку и поставил свою размашистую подпись.
— Заставить бы тебя отработать две недели по закону…
— Для урегулирования данного вопроса мне оставили вот это, — я показал на «дезерт игл».
— …но я понимаю твое положение и делать этого не буду, — закончил Борис. — Зарплату перечислим на карту, как обычно, можешь не беспокоиться.
— Спасибо, Борь, — сказал я.
— Насколько оно все плохо? — спросил он.
— Точно не знаю.
— Я могу как-то помочь?
— Это вряд ли. Хотя… Слушай, а вы же мой кабинет пишете? — я ткнул рукой в камеру наблюдения, висевшую в углу. — На предмет нераспространения коммерческих тайн и все такое?
— Пишем, — согласился Борис.
— А можешь попросить Петровича, чтобы он мне запись переслал?
— Могу. А зачем?
— Сам не знаю, — сказал я. — Было что-то… А может, и не было. Может, показалось мне.
— Ты сам вообще как? — поинтересовался Борис. — Спишь хорошо? Питаешься нормально?
— Угу, — сказал я. — Так что насчет записи?
— Я передам, — Борис протянул мне руку. — Удачи тебе, Артур.
— Спасибо.
Запись, естественно, мне никто не переслал, потому что не положено. Такой уровень секретности развели, как будто мы наркотиками торгуем.
Однако, Петрович, наш собственный безопасник и по счастью с маленькой буквы, все-таки вошел в мое положение и пришел лично, вместе со своим планшетом.
— Тебя же сегодняшний день интересует? — уточнил он.
— Угу. На гостя хочу еще раз посмотреть.
— Да не такой уж он и красавчик, — сказал Петрович и вывел изображение на экран. — Но если хочешь, смотри.
Ракурс был не слишком удачен, зато все, что надо попало в кадр. Вот он входит, вот мы обмениваемся первыми фразами, вот он смотрит на кресло, вот он садится… Вот! Вот в чем, черт побери, дело!
На самом деле Безопасник в кресло не сел. Он завис над ним на высоте около пяти сантиметров, однако чувствовал себя при этом весьма комфортно, словно между ним и сиденьем лежала невидимая глазу подушка. И мне даже не надо было смотреть запись дальше, чтобы вспомнить — за все время беседы он не прикоснулся ни к единому предмету в моем кабинете, если не считать его собственный пистолет.
Держу пари, он и дверной ручки не касался. В смысле, напрямую. Своею собственной рукой.
— У тебя такой вид, как будто ты на районной выставке подлинник «Моны Лизы» нашел, — заметил Петрович.
— Он разве не в Лувре висит?
Петрович развел руками.
— А этот парень висит в воздухе, — сказал я, ткнув пальцем в филейную часть Безопасника. — Разве это не удивительно?
— Он не висит, — равнодушно сказал Петрович. — Он сидит на своем защитном поле.
— Э… В смысле?
— Безопасника окружает защитное поле, — пояснил Петрович. — Это известная часть его скилла. Пробить его еще никому не удавалось. Пули оно останавливает, включая и крупный калибр из снайперской винтовки.
— Но откуда ты знаешь? В Википедии об этом ни слова!
— Есть и другие источники информации, помимо Википедии. Ну, ты уже насмотрелся?
— Мне срочно нужно, чтобы ты поделился со мной другими источниками информации, — сказал я.
Он покачал головой.
— Поживи с мое.
— Так для этого и нужны, — сказал я.
Это как вот если плывешь на паруснике в бескрайнем океане и вдруг видишь офигенный кусок земли, и думаешь, это ж я новый континент сейчас открою, летишь к нему на всех парах, то есть, парусах, высаживаешься на берег, а там внезапно Америка, и Колумб уже давно высадился, костер на пляже развел и носки около него сушит.
Я-то думал, что нарыл какой-то новый факт о Безопаснике, а тут оказалось, что это секрет Полишинеля. Хотя, учитывая, как часто главный супермен появляется на публике, было бы странно, если бы никто этого до меня не заметил.
А Википедию надо срочно дописать.
До вечера я проторчал на работе.
Заканчивал какие-то мелочи, сдавал дела, прощался с коллегами и старался избегать общества жизнерадостного Славика, что, впрочем, получалось так себе. Он настаивал на отвальной вечеринке, а мне хотелось домой, где тишина и можно подумать.
Например, о будущем.
Не то, чтобы у меня были какие-то особые планы, разрушенные тяжелым кованным сапогом Безопасника, однако, будущее вдруг начало тревожить. Какие-то намеки на стабильность, достигнутую с большим трудом, внезапно улетели в окно. Я совершенно не видел себя представителем силовой структуры, понятия не имел, что мне там надо будет делать и сколько мне за это будут платить.
Но это, конечно, все фигня, по сравнению с тем, что выбора мне в принципе не оставили. Пойди туда, сделай это, а не то больше дяди сделают тебе плохо. Моего личного мнения никто не спрашивал, а когда я его высказывал, оно просто отметалось в сторону, как что-то несущественное.
Не успел я привыкнуть к своему статусу некстмена, как бац — я теперь еще и эник. И, потенциально, один из самых опасных людей в чертовой супергеройской среде. Почему ж я тогда на полчаса раньше или полчаса позже домой не поехал? Вообще можно было в офисе заночевать, чай, не в первый раз.
Сокрушенно покачав головой, я вышел из такси, купил в ближайшем магазине пару бутылок пива, сунул их в рюкзак, где валялись какие-то мелочи с работы и тяжеленный «дезерт игл», и направился в сторону дома.
У подъезда меня ждали двое парней в кожаных куртках и заляпанная грязью дешевая корейская машина, кои колесят по улицам нашего города десятками, если не сотнями, тысяч. Как я понял, что они ждут именно меня? Очень просто. Я их раньше в нашем дворе никогда не видел, и при моем появлении они заметно оживились. Разыгрывать сцену «я забыл в магазине кошелек» было поздно, поэтому я сделал морду кирпичом и попытался пройти мимо, надеясь, что это всего лишь наружное наблюдение, или, что было бы вообще идеально, плоды моей разыгравшейся паранойи.
— Не так быстро, — сказал один плод и положил руку мне на плечо. — Давай покатаемся.
— А если нет? — спросил я.
— У моего друга пистолет под курткой.
— А у меня в рюкзаке. Давай он покажет мне свой, а я покажу ему мой? А ты можешь вообще ничего не показывать.
Второй плод откинул полу куртки и продемонстрировал мне свое орудие. Двусмысленно звучит, понимаю, но речь все же идет о пистолете, а не о чем вы там подумали. К тому же, это куртка была, а не плащ.
Пистолет был не такой здоровый, как «дезерт игл», но очень походил на настоящий.
— Убедили, — сказал я. — Теперь моя очередь…
Но дальше следовать моему плану мы почему-то не стали, и тот, который держал руку у меня на плече, одним рывком сорвал с этого же плеча рюкзак.
— У него там и правда пистолет, — удивленно сказал он.
— Это не мой, — сказал я. — Попросили сохранить. Мне еще его возвращать придется, ребята.
— Вернешь, — сказал первый, распахивая дверцу машины и кидая мой рюкзак на заднее сиденье. — Но попозже. А пока покатаемся.
— Куда хоть поедем?
— Не волнуйся, не в морг.

* * *

Следует заметить, что если вам надо кого-то куда-то зловеще и угрожающе везти, то Москва — не самый подходящий для этого город.
Потому что пробки.
Мы угрожающе выехали из моего спального района и зловеще встряли в пробку на третьем транспортном кольце. Проторчав в ней сорок минут, мы выбрались на Каширское шоссе в сторону области, провели там еще полчаса и потом рванули куда-то в глубину спальных районов. Мои сопровождающие вели себя прилично: один рулил, второй старался не тыкать в мою сторону пистолетом особенно часто.
Мне почему-то опять не было страшно, и все по той же причине. Если бы они хотели меня убить, мой истекающий кровью труп сейчас валялся бы у подъезда в ожидании полиции, управления Н и ребят, специализирующихся на уборке мертвых тел. Но вообще тенденция, что последние дни мной все помыкают, начала раздражать. А это я еще на службу не поступил…
Пока мы ехали, я прикидывал свои шансы справиться с этими нехорошими парнями. Шансы казались невысокими. Скилл скиллом, но не факт, что я сумею пистолет из его руки вырвать. А если вырву, то что потом?? Драться? Выпрыгивать из машины на ходу? Не, я, конечно, тот еще супермен, но ну его на фиг.
Спальный район сменился какой-то промзоной, дорога стала еще более разбитой и мы снизили скорость километров до сорока. Вдоль дороги тянулись унылые бетонные заборы с периодически встречавшимися унылыми ржавыми воротами. В одни такие ворота мы и въехали, предварительно посигналив охраннику.
За воротами обнаружились то ли какие-то склады, то ли заброшенные заводские помещения, а то ли все вперемешку. Попетляв по территории еще метров семьсот, наш рыдван остановился перед каким-то облупленным ангаром и мне предложили выйти.
— А это точно не морг? — спросил я.
Вместо ответа тип снова показал мне пистолет.
Внутри ангар оказался таки складом. Посреди было небольшое свободное пространство, как раз чтоб погрузчик мог развернуться, а все остальное помещение было заставлено паллетами с наваленными на них коробками. Торговали тут, судя по всему, консервами.
В ангаре нас ждали еще три человека. Двое мужчин и женщина. Главным явно был мужчина в длинном черном плаще и широкополой черной же шляпе. Зловещий тип, по первому впечатлению, и он явно не пытался сгладить этот свой образ, поигрывая ржавым куском арматуры.
Ребята, которые меня сюда привезли, заняли позицию у дверей, а тип помахал арматурой. Иди, мол, сюда.
— Я понял, — сказал я. — Это же темная сторона силы, и у вас наверняка есть печеньки.
— Печеньки есть, — сказал проарматуренный тип. — Но я не люблю ими делиться.
— Никто не любит, — вздохнул я. — Чего звали?
— Разговор есть, — сказал он. Второй мужчина и женщина держались в стороне, поглядывая на меня скорее с любопытством, чем с неприязнью, и я понял, что разговаривать мне придется только с главным. — Я — Стилет.
Я, конечно же, его не узнал, потому что в Википедии его фото не было, а к базам данных управления Н доступ мне еще не открыли. Но я знал, кто он такой. Некстмен, возглавляющий, так сказать, теневую сторону городского сообщества. Похоже, что про темную сторону я таки угадал.
— В первую очередь я хотел бы извиниться за столь грубый способ доставки, — продолжил он. — Но мне просто не терпелось пообщаться с новым джокером.
— Еще не факт, что я джокер, — сказал я.
— Да брось, — сказал он. — Ловкач тебя приложил о стенку, и ты сразу же обрел скилл. С джокерами все именно так и происходит.
— Вы тут неплохо информированы, как я посмотрю.
— Ты застал Ловкача сразу после дуэли с Толкалой, если не во время самой дуэли, — сказал он. — А знаешь, за что они дрались?
— Он не успел рассказать.
— За право работать на меня, — сказал Стилет. — Видишь ли, мне в команде нужен был только один телекинетик, и я привык выбирать лучших.
— Передайте мои искренние поздравления Ловкачу, — сказал я. — А как вы меня нашли?
— У меня есть свои источники информации в системе регистрирования некстменов и даже в управлении Н, — сказал он. — Кроме того, мы стараемся следить за Безопасником каждый раз, когда он совершает вылазку в город. Мне сообщили о появлении нового некстмена через час после того, как ты оставил заявку. Ловкач узнал тебя по фотографии и засвидетельствовал момент инициации, и уже тогда у меня закрались подозрения о том, что мы имеем дело с джокером. А уж визит Безопасника подтвердил эту теорию на все сто.
— Он, кстати, сам в этом не уверен, — сказал я.
— Будь он неуверен, он ни за что не пришел бы к тебе лично, — сказал Стилет. — Впрочем, даже Безопасник — всего лишь человек, и он может ошибаться. Кстати, об ошибках. Владимир, хвост был?
— Ни намека даже, — помотал головой один из моих сопровождающих. — Ребята его от самого офиса вели, ни там, ни у дома.
— Потому что Безопасник понимает, что никуда ты от него не денешься, — сказал Стилет. — Он ведь тебя уже завербовал?
— Как будто кто-то из вас, парни, оставляет мне выбор.
— Я тебя вербовать не собираюсь, — заявил Стилет. Это было неожиданно. — Если когда-нибудь ты сам захочешь, сможешь подать заявку на вступление в мою организацию, и я рассмотрю ее на предмет твоей полезности. Но сейчас пользы от тебя никакой нет, зато неприятностей можно огрести целую коробку.
— Тогда о чем ты тут вообще говорим? — спросил я.
— Если ты на самом деле джокер, то у меня есть для тебя подарок, — сказал Стилет. — А если нет, то я заранее сожалею.
— Что-то мне такой поворот не нравится.
Стилет пожал плечами.
— Сейчас ты телекинетик с довольно слабым скиллом, — сказал он. — А нас здесь только внутри пятеро, у двоих есть оружие, а остальные трое в нем не нуждаются. Дверь заперта, бежать некуда. Что ты предпримешь?
Крыть действительно было нечем. Оставалось только надеяться, что очередной сюрприз будет не летальным.
— Бесите вы, ребята, — сказал я. — Понятно, что ничего я вам сейчас ничего не сделаю. Но предупреждаю, я запомню и затаю. Кстати, а что будет-то?
— Ну, для начала я ударю тебя вот этим вот в живот, — сказал Стилет, и кусок арматуры в его руках начал меняться, плавно перетекая в форму меча. Чешуйки ржавчины беззвучно планировали на пол. Меч, конечно, получался так себе, все-таки металл менял только форму, а не свойства, но выглядело это все равно впечатляюще. Понятно, что компьютерной графикой можно и не такое нарисовать, но его-то скилл делал это в реале. — Это будет больно. Потом вот он, — мужчина сделал шаг вперед. — Прижжет тебе рану струей огня. Это будет очень больно. Но не волнуйся, потом она, — женщина слегка склонила голову. — Тебя исцелит. В результате ты получишь некоторый контроль над металлами, способности манипулировать открытым огнем и исцелять раны, как свои, так и чужие. Бонусом может пройти ускоренная регенерация, но это не факт. Не знаю, передаются ли пассивные способности таким образом. Это все случится, если мы не ошиблись, и ты действительно джокер, и та информация, которая у нас есть о джокерах, достоверна. А если нет, то тебя просто ждут несколько минут, заполненных болью. Но не волнуйся слишком сильно, мы постараемся быть аккуратными. Думаю, начнем.
Он поднял свою саблю и сделал шаг вперед.
— Эй, полегче, — возмутился я, вытягивая руки перед собой. — Может, хотя бы объясните, зачем вам это надо?
— Ты просто оттягиваешь неизбежное или на самом деле хочешь знать?
— Ну, как человек, которого вы собираетесь протыкать и прижигать, я имею на это право.
— Наверное, — согласился Стилет, опуская свой рукотворный меч. — Видишь ли, меня не устраивает то положение, в котором мы оказались. Некстмены, новая генерация людей, по большей части или загнаны в подполье или служат цепными псами режимам стран, на территории которых их угораздило родиться.
— А, понимаю, — сказал я. — Вы — подполье. Управление Н — цепные псы. Чего уж тут не понять. А я причем?
— А ты будешь палкой, которой я собираюсь разворошить этот муравейник, — сказал Стилет. — Скиллы, которые ты можешь получить сегодня, не выведут тебя в высшую лигу, но и такой же мелкой сошкой, как сейчас, ты уже не будешь. Поверь, твой новый друг Безопасник тебе такой подарок сделает очень нескоро. Если вообще сделает. Скорее всего, его план заключается в том, чтобы запереть тебя в каком-нибудь кабинете и максимально замедлять скорость твоего роста. Он очень осторожный тип.
— Не могу сказать, что до конца понимаю ваши мотивы, — сказал я.
— Я думаю, что ты можешь нарушить статус-кво, — сказал Стилет. — То есть, совсем необязательно, что ты его нарушишь, но шансы есть. И я готов на это поставить.
— А мое мнение, как обычно, несущественно?
— Именно так, — заверил он меня. — У тебя просто нет достаточной информации, чтобы это мнение сформулировать. Поэтому сейчас порешаю я, а дальше можешь выплывать, как хочешь.
И он снова поднял меч.
Двадцать первый век, подумал я. У нас есть высокоточное оружие, при помощи которого можно прихлопнуть жужжащего на другом континенте комара, и ядерные ракеты с бесконечным запасом хода (это если нам по телевизору не врут, конечно), а глава преступного мира Москвы собирается проткнуть меня долбанным мечом. Наверное, в этом была какая-то ирония, но тогда я ее не заметил.
Честно говоря, страшно было до чертиков. Это я вам сейчас все так спокойно рассказываю, а в том ангаре меня трясло не по-детски, и холодный пот градом по спине, и мурашки, и сердце в пятках и вообще вот это вот все.
Потому что даже если среди них есть настоящий целитель, который потом все вылечит, смерть от болевого шока в процессе еще никто не отменял.
— А мне никакое обезболивающее не положено? — поинтересовался я без особой надежды.
— Тут только полный наркоз мог бы помочь, — подала голос женщина-целительница.
— И то не факт, что, — добавил мужчина-пироманьяк.
— Так что будем делать все натурально, — подытожил Стилет.
Он одним рывком одолел разделяющее нас расстояние, и я даже дернуться не успел, как он загнал свою железяку мне в живот.
Сначала я просто ощутил толчок, потом что-то чужеродное противно проскрежетало по нижним ребрам, и в следующий миг пришла боль. Такая, словно мне расплавленный свинец в живот залили. Я чего-то прохрипел и начал заваливаться на пол, Стилет предупредительно вытащил из меня меч и отбросил его в сторону. Как я заметил, обратно в арматурину он так и не превратился.
— Перестарался, — заметил Стилет.
— Да ты его насквозь проткнул, — сказал пироманьяк. — Там сантиметров двадцать из спины торчало.
Я к этому времени уже валялся на грязном полу и рассматривал багровый туман, плавающий перед глазами. Мозг отдал рукам команду зажать рану на животе, но руки уже не слушались или им просто не хватало сил. Сознание подернулось дымкой, зато и боль чуть отступила.
— Он сейчас выключится, — сказала женщина. — Чего ты ждешь?
Через багровый туман ко мне шагнула фигура пироманьяка. Он чем-то щелкнул, и та боль, что была до этого, оказалась лишь легким зудом. Кажется, я орал, но за это не поручусь.

* * *

В себя я пришел на том же полу, только он стал еще грязнее.
Как и обещали, у меня ничего не болело. Только слабость была страшная, одежда испорчена в хлам, настроение не на нуле, а в отрицательных значениях, и вдобавок меня стошнило, когда я понял, что в качестве источника запаха горелого мяса, висевшего в ангаре, выступал ваш покорный слуга.
— Двенадцать минут, — констатировал Стилет, глядя на часы. Нет, он все-таки еще и пижон. Ну кто в наше время наручные часы носит? — Как чувствуешь себя?
— Не ощущаю я потоков силы, учитель Йода, — с большим трудом я перевернулся на бок, встал на четвереньки и отполз подальше от омерзительной лужи, в которой лежал.
— Мне нравится этот парень, — хохотнул пироманьяк. — Десять минут назад орал, как зарезанная свинья, а теперь уже ничего, шутить пытается.
— Это он не шутит, это у него защитные механизмы включились, — сказала целительница.
— Вовсе нет, — прохрипел я. — Просто в детстве я потерялся в цирке и до совершеннолетия меня воспитывали клоуны.
— Ладно, — сказал Стилет. — Полагаю, на этом мы и закончим.
— А поцеловать? — не удержался я.
— Нацеловались уже, — сказал Стилет. — Мы сейчас отсюда уйдем, а ты полежи. Как наберешься сил, доползешь до своего рюкзака, мы твою мобилу туда положили. Звони, кому хочешь. Хоть в скорую, хоть в полицию, хоть самому Безопаснику лично.
Я добрался до паллеты с консервами и уселся, навалившись спиной на коробки. Мой рюкзак валялся у самого выхода, метрах в пятнадцати от меня. Думаю, к следующему году я до него доползу.
— Все, уходим, — сказал Стилет.
Владимир, или второй парень, имя которого они не называли, я их лиц не запоминал, открыл дверь в ангар и в тот же миг его голова взорвалась. Мне с моей наблюдательной позиции показалось именно так, хотя чуть позже я выяснил, что подобный эффект оказывает выпущенная в упор пуля из «дезерт игла», брат-близнец которого до сих пор валялся в моем рюкзаке.
И не успели оставшиеся в живых удивиться этому странному происшествию, как в ангар вошел Безопасник.
Но если вы думаете, что эта история о том, как молодой человек воспылал дружескими чувствами к отважному супергерою, который явился, чтобы в одиночку расправиться с его обидчиками, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 5

Как любил говорить один мой знакомый, я, конечно, идиот, но не до такой же степени.
Когда в ангар вошел Безопасник, картинка в моей голове полностью сложилась. Может быть, будь на моем месте более проницательный человек, он сообразил бы и раньше, но я готов себя простить.
Во-первых, потому что это я, и себе я готов простить почти все.
А во-вторых, потому что меня похитили, проткнули ржавой железкой, чуть не поджарили и в целом обращались не очень хорошо, и я вполне имел право протормозить.
Безопасник, тем временем, не терял времени даром. Вторую пулю он всадил в грудь пироманьяка, и того отбросило на ящики с тушенкой. Второй из притащивших меня сюда парней (а может это и был Владимир, но какая уже разница?) выхватил свой пистолет и выстрелил в Безопасника, и, по-моему, даже попал, только Безопаснику это никак не повредило. Он даже не пошатнулся, когда его защитное поле остановило пулю.
Не обращая внимания на Владимира (или второго парня) Безопасник выстрелил в целительницу и снова попал. Она как раз развернулась и попыталась скрыться в проходе между паллетами, когда пуля угодила ей в спину и… Ну, словом, здоровья это ей не прибавило.
Следующие несколько выстрелов предназначались режиссеру-постановщику недавнего фильма ужасов со мной в главной роли, однако Стилет оказался тем парнем, которого так просто не застрелить. Он и пальцем не шелохнул, но пули изменили траекторию полета и улетели в потолок.
Стилет разительно переменился. Плащ упал на пол, и оказалось, что под ним глава преступного мира закован в подвижную металлическую броню. В шляпе, очевидно, тоже было полно металла, потому что она съехала вниз и образовала шлем, типа как у Тони Старка, только не красный и с дырками для глаз.
А у «дезерт игла» Безопасника в тот же момент дуло под прямым углом загнулось.
Я поймал себя на мысли, что уже почти хочу на самом деле оказаться джокером. Скилл у Стилета был весьма впечатляющий.
Второй парень (или Владимир) продолжил палить в Безопасника, но это по-прежнему не срабатывало. Тот выбросил бесполезный «дезерт игл», выхватил из наплечной кобуры другой пистолет, насколько я мог видеть, пластмассовый и на три-дэ принтере напечатанный. Скилл Стилета тут оказался бессилен и Владимир (или второй парень) рухнул на пол с пластмассовой пулей в груди.
И все это заняло, от силы, секунд пять. Рассказываю я, конечно, не так быстро.
Дальше все случилось одновременно. Безопасник выстрелил в Стилета пулей, которую тот не мог остановить, а из пола, разбрызгивая бетонное крошево, вырвалось здоровенное копье и ударило Безопасника в грудь.
Этот удар супергерой все-таки почувствовал, даже отступил на полшага назад. Но падать на бетон и истекать кровью, ну вот прямо как я несколькими минутами ранее, он все еще не собирался.
Стилет, впрочем, тоже. Пластмассовая пуля расплющилась о его броню и упала на пол.
— Пат, — констатировал Стилет. — Я тебе ничего сделать не могу, но и ты из этой пукалки мою броню не пробьешь. Единственный способ меня достать — это применить твой скилл. Если решишься при нем.
И он махнул бронированной рукой в мою сторону. Что за черт? У Безопасника другой скилл есть, помимо защитного поля? Или это тот же самый скилл, только в боевой разновидности? И почему он при мне его в ход не пустит?
Надо завести себе блокнот, куда я буду все эти вопросы записывать.
Безопасник не решился.
Они простояли так, сверля друг друга недобрыми взглядами, секунды три, а потом Стилет нырнул в проход между ящиками и дал деру. Безопасник его не преследовал и даже не попытался застрелить в спину, как он это только что проделал с целительницей. Вместо этого он обвел помещение взглядом, обнаружил в паре шагов мой рюкзак, беспардонно в нем порылся, достал нетронутый «дезерт игл» и пошел делать контрольные выстрелы в голову.
Каждому по два.
Зрелище это было омерзительное. Меня бы и второй раз стошнило, если бы было, чем.
Покончив с этим, он подошел ко мне.
— Жив.
— Скажи мне, что его возьмут в оцеплении, — попросил я.
— Нет никакого оцепления, — сказал он. — Я пришел один.
— Гениальный план. И чего ты добился, придя один?
— Я убрал Факела и Аптечку, — сказал он. — Не считая мелкой шушеры, двое здесь и трое снаружи. Это очень неплохой результат для операции, разработанной меньше, чем за двадцать четыре часа.
— Ты меня подставил, — сказал я.
— Да, — он не стал спорить. — Но что это меняет?
— Для меня…
— Ничего не меняет, — отрезал он. — Если ты джокер, то получил три скилла. Если нет, то увы. Жизнь жестока. Хочешь, благодарность в личное дело тебе вынесу.
— Но Стилет ушел.
— Стилет не был главной целью, — отрезал он.
— А кто тогда?
— Завтра, как я уже говорил, у тебя выходной, — сказал Безопасник. — Послезавтра жду тебя по указанному адресу.
— И там мне все объяснят?
— Только в части, тебя касающейся, — сказал он. — Еще вопросы?
— Следящее устройство было в пистолете? — спросил я после небольшой паузы.
— Ну да, — сказал он. — Теперь полежи тихо. Минут через десять приедет группа зачистки и скорая. Они тебя посмотрят и отвезут домой.
— Денег на такси жалко? — спросил я.
— Ты себя видел? Тебя не то, что в такси не посадят, тебе в таком виде даже на улицу выходить не стоит.

* * *

Вернувшись домой, я оценил справедливость его слов. Выглядел я, как актер из сериала «Ходячие мертвецы», только что отхвативший Эмми за лучший грим зомби. Бледный, грязный, вонючий. Одежда разорвана, частично сожжена, и тоже грязная и вонючая. Взгляд безумный и нечеловеческий. (ладно, тут приукрасил)
Первым делом я содрал с себя всю одежду и сунул ее в мусорный мешок. Потом с небольшим сожалением отправил во второй мусорный мешок рюкзак со всем его содержимым. Пиво разбилось и залило все внутри без шансов на восстановление. Только мобила и работала, и то только потому, что была водонепроницаемой.
Дома пиво отсутствовало, а идти за чем-нибудь покрепче не было сил. Я с трудов доковылял до ванны, перевалил через бортик и пустил горячую воду.
После чего уставился в белую кафельную стену и принялся обдумывать способы, которыми можно было прикончить Безопасника.
Самым очевидным, конечно, был лазер. Свет его защитное поле пропускает, значит, лазерный луч оно тоже не остановит. Где только достать боевой лазер достаточной мощности? Такое, вроде, только у военных есть.
Еще его можно отравить. Запереть в каком-нибудь герметичном сейфе и подождать, когда он задохнется. Проблема только в том, что все эти способы требовали средств, которыми я не располагал. И нет, не то, чтобы я на самом деле хотел убить Безопасника. Это была просто игра ума, способ отвлечься и не думать о том, в какую пропасть валится моя жизнь.
Когда ванна заполнилась до краев, я выключил воду и стал думать о Ветре Джихада.
Ветер Джихада не был цепным псом правительства страны, на территории которой его угораздило родиться. Дела обстояли куда хуже, он был супермен и ваххабит. С одной стороны, он умел делать разные штуки с песком, коего в местах его обитания было более, чем достаточно, а с другой — намеревался вести священную войну с неверными до последней капли крови этих самых неверных. На заре своей карьеры он приехал в США якобы для участия в какой-то конференции и устроил целую серию террористических актов, финальным аккордом которой стала бойня на пляже в Майами (штат Флорида). Он был настолько успешен, что американцы официально объявили его врагом номер один, а их спецслужбы назвали его ликвидацию делом чести. О том, что у них в итоге получилось, недавно рассказал Безопасник.
Он был опасен не потому, что он был супермен, а потому, что он был супермен идейный.
Знаете есть такие люди, которые говорят, что готовы за идею костьми лечь. Не, я понимаю, так многие говорят. Мол, если надо, то мы готовы, в едином порыве и все, как один. А вот приди к такому и скажи, товарищ мол, надо лечь костьми. Не в каком-нибудь отдаленном будущем, и даже не завтра, а прямо сейчас. Вон туда. Нет, на полметра левее. Да, так вот хорошо.
И что? Не лягут. Найдут тысячу причин, будут бить себя в грудь и говорить высокие слова о том, что надо сохранить себя для будущих битв, и в итоге не лягут. Да что там говорить, я и сам не лягу, да и идеи подходящей еще не нашел.
А Ветер Джихада — вполне может и лечь, в этом наше принципиальное отличие. Потому люди за ним и тянуться, и он у всего исламского мира чуть ли не национальный герой. Нет, официально его далеко не все поддерживают, конечно, потому что спутники-шпионы, беспилотники и авианосцы в заливе, но тенденция настораживает. Особенно она настораживает Израиль…
Я это вспомнил, потому что Ветер Джихада был настоящим злодеем. Жестким, не рассусоливающим, нацеленным на результат. И на его фоне Стилет выглядел злодеем опереточным. Сложившееся положение вещей его не устраивает, и место некстменов в системе мира. Муравейники он ворошить собрался, а сам за вечер потерял семь человек, двое их которых некстмены. В банальной совершенно ситуации и по собственной тупости. Безопасник тоже тот еще тактический гений, раз один приперся и любителя остренького в итоге прошляпил, и все равно сделал эту шайку суперзлодеев на счет два.
Что, конечно же, вопросов к Безопаснику все равно не отменяет.
Я начал мысленно задавать ему эти вопросы, и в какой-то момент они превратились в перепрыгивающих через изгородь овец, и я заснул, и проснулся только тогда, когда вода в ванне стала слишком холодной. Если бы я собирался резать вены, пришлось бы ее спускать и набирать по новой. Но поскольку я резать вены не собирался, то просто вытащил пробку, кое-как вытерся полотенцем и завалился в кровать.
По счастью, никакие сны мне не снились.

* * *

Утро наступило для меня в районе двух часов дня. Я встал с кровати, впихнул в себя чашку кофе, почистил зубы под душем, впихнул в себя еще два чашки кофе и наконец-то проснулся.
Сегодняшний день, и, похоже, последний день моей вольной жизни, я решил посвятить отдыху и экспериментам на предмет появления у меня новых скиллов. Или непоявления, потому что ни Стилет, ни Безопасник, ни я сам так и не были уверены, что я на самом деле джокер. А совпадения в этой жизни бывают и еще более странные.
Механизм действия телекинеза был прост.
Когда мне хотелось чего-нибудь куда-нибудь переместить, из моих рук вырастали невидимые никому щупальца (не тентакли, это важно), и позволяли мне проделать с чем-нибудь какую-нибудь манипуляцию, если, конечно, что-нибудь весило не слишком много и находилось в контролируемой щупальцами зоне. Немного попрактиковавшись, я убедился, что могу выращивать эти щупальца не только из рук, а вообще откуда угодно (гусары, молчать), даже из головы. Но контролировать их было куда сложнее.
Значит, Жонглер способен отрастить до тридцати этих хреновин одновременно. Чувство контроля, у него, должно быть, потрясающее.
С новыми скиллами дела обстояли куда хуже.
Для начала, я не был уверен, что они вообще у меня есть. И понятия не имел, как они должны работать.
Я взял ложку и попытался согнуть ее взглядом, как Стилет согнул пистолет Безопасника. Ложка обдала меня холодным презрением и гнуться отказалась. Должно быть, материал не тот, решил я и попытался превратить в штопор нож из нержавеющей стали.
Количество штопоров в доме не изменилось.
Потом я попытался экспериментировать с ржавым гвоздем, отверткой, другой отверткой, битой для шуруповерта, набором сверл и ножкой кухонного стола, и ни фига не преуспел.
Тогда я плюнул на скилл доморощенного крестного отца и решил заняться талантом Факела. Предприняв необходимые меры безопасности, разумеется. Которые заключались в том, что я положил на дно ванны клочок туалетной бумаги (санузел в той квартире был совмещенный) и попытался его поджечь.
И еще раз попытался.
И еще.
И еще.
И ничего.
Калечить себя, чтобы попробовать исцелить, я, в свете происходящего, не решился. Была, конечно, идея покалечить кого-нибудь другого, кого не жалко, но Безопасник на чашку чая не зашел, а Стилет даже не позвонил, и это после всего, что между нами было.
Но если вы думаете, что это история о молодом человеке, у которого ничего не получилось, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 6

А вот скажите мне, люди добрые, если вы, конечно, добрые, и если вы, конечно, люди, что вы будете делать, если я, попросту говоря, заткнусь?
Замолкну, запечатаю уста, завалю хлебало, самозабанюсь, ежели иссякнет фонтан моего красноречия? Вот что вы будете делать? Есть у вас методы против Кости Сапрыкина?
Нету у вас методов против Кости Сапрыкина.
Ну что вы мне такое сделаете, чего мне раньше никто не делал?
Мне лгали, меня использовали, мне внушали ложные надежды, мне угрожали пистолетом, меня запугивали словесно, мной били о стену дома, меня протыкали насквозь, поджаривали живьем, мне разбили любимую машину, черт побери, и это только в первые два дня после того, как я стал суперменом.
И уже тогда я был сыт этим суперменством по горло.
Если вы спросите моего мнения, а вы, конечно, не спросите, но вам все равно придется его выслушать, потому что см. выше про Костю Сапрыкина и методы, то все это суперменство напоминает мышиную возню. Или крысиную, если угодно.
Был человек гнидой, получил суперспособности и стал гнидой с суперспособностями. Даже не супергнидой, обратите внимание.
Вот тот же Безопасник, например. До инициации был он гэбэшник, после инициации остался он гэбэшником. Людей из горящих зданий спасать не начал, дешевый источник энергии не придумал, голодных не накормил, обездоленных не приютил, и в целом ничего хорошего для человечества делать не стал.
Или Ветер Джихада, великий и ужасный. Был он религиозный фанатик, стал он массовый убийца. Вырос, так сказать, над собой.
Да Факел тот же, я его досье потом в управлении Н посмотрел. С детства любил все поджигать, начал с мусорок, потом жег конкурентов Стилета под его же чутким руководством, количество подтвержденных смертей от его скилла — сто пятьдесят шесть, так что в общем, и правильно его Безопасник пристрелил. Не жалко ни разу.
Вы скажете, что были и другие, которые наоборот.
Панацея там, или Архитектор, которого Лига Равновесия взорвала, когда он в Сомали деревню отстраивал. Но Панацея и до инициации была врачом, а Архитектор всю жизнь занимался благотворительностью, и убедите меня, что без суперспособностей ту деревню построить было вообще невозможно. Плотнику дали карманный адронный коллайдер, а он продолжил забивать им гвозди, потому что делать все равно больше ничего не умел.
Или не хотел.
Суперспособности изменили мир, но не изменили людей в нем.
Знаете, была среди множества теорий и такая, что Болезнь и то, что за ней последовало, нам занесли инопланетяне. Или какой-то сверхразум. И что это был вроде как тест для человечества, посмотреть они хотели, что мы с этими способностями делать будем. Вдруг что-то новое?
А вот черта с два. Это, как говорится, совсем не такая история.
Сдается мне, что мы этот тест завалили.
Хотя теперь я точно знаю, что на самом деле никакого теста не было, а теорию ту любители научной фантастики придумали.
Ладно, это было небольшое лирическое отступление, а теперь я продолжу свой рассказ. Потому что все равно тут делать больше нечего. Скучно, как в бункере. Хотя, подождите, это же и есть бункер…

* * *

Штаб-квартира управления Н ютилась в отдельностоящем здании в центре Москвы. Пять этажей вверх и сколько-то там вниз. Раньше тут было какое-то медицинское учреждение, которое после Болезни закрыли, за ненадобностью и полной бесполезностью, а потом, несколько лет спустя, эники отжали его у города под свои нужды.
На входе дежурили два автоматчика и один типа гражданский, исполняющий роль сканера.
Сканеры — это такие недонекстмены, единственный скилл которых заключается в том, что они могут видеть себе подобных. Ребятам не повезло, они вроде и шагнули на новую ступень эволюции, но нашли там узкоспециализированный инструмент, заточенный для решения мало кому нужных задач и в быту совершенно непригодный. Мне-то теперь хоть за пивом тянуться не надо.
— Куда? — остановил меня один из автоматчиков, а сканер напрягся.
— Я от Василия Семеновича, — сказал я и подмигнул.
Теперь напрягся автоматчик.
— От какого еще, — начал было он, но сканер остановил его движением руки.
— Десять утра, — сказал он. — Вы пунктуальны, Артур.
— Такова моя вежливость, — согласился я. — Так мне куда?
— Тут подождите, к вам выйдут, — сказал он, доставая из кармана телефон.
Я отошел в сторонку и прислонился к стене, делая вид, что я тут вообще совершенно случайно и жду трамвая. Вместо трамвая ко мне вышел капитан Харитонов, по-прежнему увешанный оружием, словно он не по своей родной конторе гуляет, а собрался в джунгли на сафари за хищником.
— Мир тесен, Москва — большая деревня, — сказал я.
— А еще Земля круглая, — согласился он. — Не думал, что увижу вас снова и так скоро.
— Аналогичная ситуация, — сказал я. — Это так случайно совпало?
— Конечно, нет. Просто я единственный из нашей конторы, с кем у вас был хоть какой-то, но контакт, и наши психологи решили, что знакомое лицо поможет вам быстрее адаптироваться.
— Я еще с Безопасником контактировал, — напомнил я.
— Вы же понимаете, что он такими делами не занимается.
— Ну да, по статусу не положено.
— И времени нет.
— Но и вы — целый капитан.
— А вы, возможно, джокер.
— А если бы я был не «возможно, джокер», а «стопроцентно джокер», Безопасник бы до меня снизошел, как думаете?
Капитан пожал плечами.
— Пути начальства неисповедимы.
Мы вошли в лифт, и Харитонов нажал на кнопку минус первого этажа.
— Сразу в подвалы, значит? — спросил я.
— Там у нас научный отдел, — сказал он. — И, Артур… Организация у нас, конечно, не совсем военная, и вы пока еще даже не стажер, однако я бы посоветовал вам тщательно следить за тем, что и кому вы говорите. Ваше чувство юмора…
— Совершенно очаровательно, — вздохнул я. — Ладно, я вас понял. Попридержу язык.
— Мне и научникам вы можете говорить, что угодно. Но высший командный состав…
— Я постараюсь держаться подальше от высшего командного состава.
Мы вышли из лифта и двинули по довольно широкому и хорошо освещенному коридору. Подвал был не мрачный. Наверное, легендарные мрачные подвалы управления Н, где эники пытают суперменов, когда для дела, а когда и чисто для удовольствия, находятся этажом ниже.
— Я просто обязан спросить, — заявил капитан, перед тем, как войти в дверь какой-то лаборатории. — Ну и вдобавок мне просто любопытно. У вас после того происшествия на складе новые скиллы появились?
— Я бы не назвал это происшествием, но нет, — сказал я. — Пытался делать всякое-разное, но кроме телекинеза ничего не выходит.
— Разочарованы?
— Не особо, — сказал я. — Быть этим вашим джокером как-то слишком напряжно.
— А как же желание изменить мир к лучшему?
— Было такое, — сказал я. — Но вы же все равно не дадите.
— Мы?
— Вы. И Безопасник ваш.
— Почему вы так думаете?
— Потому что ему не нужен лучший мир, — сказал я. — Ему нужен мир управляемый и предсказуемый.
— Безопасный, — подсказал он.
— Безопаснее всего в психушке, — сказал я. — Там окон нет и стены мягким обиты.
— Вам у нас будет тяжело, — сказал капитан.
— А я к вам особо и не напрашивался.

* * *

Капитан Харитонов оказался прав.
Мне у них было тяжело и абсолютно не понравилось. Он сдал меня с рук на руки научному отделу — пятерым лаборантам и чокнутому профессору — те обкрутили меня какими-то датчиками и началось…
Поднимите это, передвиньте то вон туда, удержите в воздухе два предмета, теперь три, ага, упало, держим, держим, держим…
В общем, с одним телекинезом разбирались добрых три часа, а это ведь, как известно, самый распространенный скилл, изученный со всех сторон.
А потом мне принесли груду металлолома…
К трем часам дня я оказался выжат, как лимон, а это мы к скиллами Факела и Аптечки еще не приступали. Металлолом, кстати, на мои потуги никак не отреагировал, что с одной стороны радовало, а с другой — все-таки немного разочаровывало.
В три часа лаборанты поснимали с меня все датчики, а чокнутый профессор пригласил в свой кабинет на чашку чая с печеньками. Чокнутого профессора, кстати, звали Вениамином Александровичем, и он на самом деле был профессором, а чокнутым только выглядел, потому что настоящий ученый живет исключительно своими исследованиями и на внешний вид ему наплевать.
Ну, это я так для себя придумал.
— Вы неплохо держитесь, Артур, — заметил он, когда нам принесли чай и печеньки, а я бесформенной кучей развалился в удобнейшем кресле из «Икеи».
— Не томите, — попросил я. — Просто скажите мне, джокер я или нет?
— Не знаю, — он развел руками. — Будем наблюдать.
— Как долго наблюдать?
— Не знаю. Неделю. Месяц. Может и дольше.
— Но у меня же ничего не получается.
— Это ни о чем не говорит, — вздохнул он. — Способности некстменов плохо изучены, о некоторых механизмах их… ваших талантов мы может только догадываться.
— Но ведь очевидно же, что скиллы этих троих мне не передались.
— Совсем не очевидно.
— Я пробовал все, кроме исцеления, — сказал я. — Ничего не выходит.
— Возможно, проблема в психологическом барьере, который вы сами себе воздвигли, — сказал он. — Вам очень не хочется на самом деле оказаться джокером и вы на подсознательном уровне блокируете эти спосо… скиллы.
— Но с телекинезом у меня получилось чуть ли не сразу, — возразил я.
— Потому что тогда вы об этом вообще не думали, — сказал он. — Понимаете, как это ни странно, тут многое зависит от настроя, психологии, уверенности в себе и даже от настроения. Скажем, у нас был один некстмен, радиус действия скилла которого возрастал чуть ли не втрое, когда он был подшофе.
— Что это был за скилл?
— Не имею права говорить.
— Ненавижу такие заходы, — признался я.
— Мы, вообще-то, спецслужба.
— Да я в курсе и к вам лично без претензий, — сказал я. — А вы знаете, в чем заключается атакующий скилл Безопасника?
— Знаю. Но если вы спросите…
— Не спрошу, — сказал я. — Мне просто любопытно, почему из этого делают секрет.
— Безопасник не джокер, у него только один скилл, — сказал профессор. — Просто использовать его можно по-разному.
— Но даже о его защитном поле мало кто знает, — сказал я.
— Если вы о Википедии, то наш отдел по связям с общественностью ее правит чуть ли не в режиме нон-стоп, — сказал профессор. — Безопасник считает, чем меньше людей знают, тем больший сюрприз он им может преподнести. Но многие в курсе. Вы знали, что Лига Равновесия пыталась ликвидировать его уже трижды?
— Откуда бы мне такое знать?
— Так вот, пыталась. И первые две попытки провалились именно потому, что информации им не хватило.
— А третья?
— Тогда ему повезло.
Я едва пригубил свой чай, как за мной пришел капитан Харитонов, и мы снова отправились в путешествие к лифту, но на этот раз не пали вниз, а вознеслись аж на последний этаж.
— У нас тут есть комнаты для оперативных сотрудников, — сказал капитан, вручая мне бэйджик с моей фамилией и надписью «стажер». — Поживете пока здесь, так безопаснее. Вчера ребята за вашей квартирой присматривали на предмет, как бы чего ни вышло, но на постоянную охрану у нас ресурсов нет.
— И как долго? — уныло спросил я, ни на что уже не надеясь.
— Не знаю. Неделю. Месяц…
— Может и дольше, — закончил я. — А зарплата мне хоть какая-нибудь полагается?
— Контракт уже в вашей комнате ждет, — сказал капитан. — Туалет с душем в конце коридора, ведомственная столовая на первом этаже…
— То есть, мне из здания вообще не выходить?
— Лучше не надо, — сказал он. — По крайней мере, первое время.
— Неделю, — сказал я. — Месяц. А может и дольше.
— Не думаю, что все так плохо.
— А мои вещи?
— Съездите, заберете.
— Квартирную хозяйку надо предупредить.
— Предупредите.
— Кота выгулять.
— Нет у вас кота.
— Несчастный я человек, — сказал я. — Даже кота у меня нет.
Комната оказалась небольшой и обставленной весьма аскетично. Стол, два стула, кровать, шкаф да телевизор на стене. Но все новое, и, по-моему, тоже «икеевское». Не иначе, кто-то кому-то откатил за поставки.
Капитан ушел, оставив мне электронный ключ, а я завалился на кровать прямо в обуви и прихватил с собой контракт привлеченного специалиста. Ага, самое интересное, как всегда, оказалось на последних страницах. Зарплату мне положили чуть ли не вдвое меньше, чем я получал на прежнем месте, но, с другой стороны, теперь за квартиру платить не надо, так что в деньгах я потерял не сильно.
А вот в остальном…
Понятно было, что выпустят меня отсюда только в двух случаях. Либо если я им таки докажу, что я не джокер, это примерно через полгода-год исследований, препарирований и экспериментов, либо вперед ногами.
Третий вариант — побег, я пока не рассматривал. Слишком могущественная структура, так просто от них не убежишь, да и это сразу переведет меня на сторону придурочного злодея Стилета сотоварищи, а там тоже все не очень хорошо. Да и потом, куда бежать-то? Из страны? Как будто за границей своих эников нету. Мне требовался финт ушами, а я даже не представлял, в какую сторону смотреть.
Но если вы думаете, что это история о молодом человеке, которого заели серые будни управления Н, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 7

Стеклорез тоже был супермен и стажер в управлении Н, и мы делили с ним рабочий кабинет.
Он обладал очень странным, очень редким и не слишком удобным скиллом — он мог манипулировать стеклом, но исключительно битым. А бить стекла ему приходилось без использования способностей некстмена, подручными, так сказать, средствами. Скилл был весьма ограниченного применения и идеально подходил для условий городского боя, когда битого стекла вокруг завались. А вот закинь этого парня куда-нибудь на природу и посмотри, как он будет выкручиваться.
Впрочем, это оно у многих так. Вытащи того же Ветра Джихада из его любимой пустыни, засунь куда-нибудь в Южное Бутово, где песок только на детских площадках, там ему местные гопники трусы на голову и натянут.
Стеклорез был примерно моего возраста и тоже оказался в эниках после того, как ему сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Скилл-то у него был своеобразный, а вот область контроля очень большая, и постоянно росла, в связи с чем оставлять его свободным художником было бы не слишком благоразумно. По образованию он был журналист, раньше он вел блоги и имел собственный канал на ю-тубе, но теперь все это было в далеком прошлом, и его жутко угнетала подписка о неразглашении, навязанная местным начальством. Еще у Стеклореза была татуировка на шее и тоннели в ушах.
Стилет оказался прав, когда пророчил мое будущее. Меня действительно засунули в маленький кабинет на этаже для мелких сошек и завалили электронным документооборотом, по прочтении которого мне стало ясно: если какой-нибудь очередной фонд борьбы за все хорошее и против всего плохого хочет разыскать самый неэффективный способ тратить деньги налогоплательщиков, поиски следует начинать отсюда.
По сути, девяносто пять процентов всех дел, которые вело управление, можно было закрыть силами одного районного участкового.
Десятиклассник Такой-То, используя способности некстмена, задирал одноклассницам юбки с целью подглядывания. Проведена воспитательная беседа.
Неработающий гражданин Какой-То-Там при помощи телекинеза похитил из магазина электроники пять мобильных телефонов на общую сумму сто тридцать восемь тысяч рублей. Задержан мобильной группой, передан в руки полиции, предъявлено обвинение в краже.
Гражданка Ничего-Так, студентка ВУЗа, на почве ревности применила свои способности для нанесения повреждений средней степени тяжести гражданке Тоже-Пойдет, задержана на месте преступления многочисленными свидетелями. Поставлена на учет, особый контроль.
И такого там были тонны.
Если управление Н и ликвидировало какие-то глобальные угрозы, сведения об этом на мой компьютер не попадали.
— Все это полная фигня, — сообщил я Стеклорезу. — Мы здесь вообще не нужны. Посади сюда вместо нас девочку, прошедшую курс быстрой печати, разницы никто не заметит.
— Возможно, таким образом наше начальство воспитывает в нас смирение, — сказал Стеклорез.
— Ты стал смиреннее? — поинтересовался я.
— Смиреннее меня только монахи в горах Тибета, — сказал он. — Может, в танки по сети зарубимся?
— Ну его, — сказал я. — Мне после обеда опять в подвалы.
— Все скиллы пытаешься открыть?
— Каждый, мать его, день, — сказал я.
Уже три недели распорядок дня у меня был одинаковым. Просыпался в семь, к восьми приходил на рабочее место, торчал там, делая вид, что работаю, до обеда, обедал, потом шел в подвал и до шести вечера двигал там гири, отбивал брошенные в меня предметы, жонглировал всем подряд (и все это без рук, обратите внимание), а также пытался открыть скиллы, теоретически переданные мне Стилетом и его покойными друзьями. Вечером у меня оставалось немного свободного времени для себя, и я тратил его, пялясь в телевизор и тупя в интернет одновременно.
Очередной овощ на государственной службе, скажете вы, и будете правы.
На второй неделе пребывания в штаб-квартире капитан Харитонов выдал мне наручные часы с встроенным устройством слежения и разрешил выходить в город, при этом запретив делать глупости. Стало немного веселее, но, учитывая, что поддерживать старые связи мне категорически не рекомендовалось, и выпить со Славиком, не навлекая на себя гнев вышестоящих, я уже не мог, именно что немного.
— Управление Н — это что-то типа ядерного оружия, — провозгласил Стеклорез. — Никто им в современном мире не пользуется, однако ж оно есть, и должно быть у каждой уважающей себя хоть немного страны. Это вопрос престижа и этого… как его… взаимного сдерживания. Кроме того, если вдруг где-то возникнет враг, то мы ему… наваляем.
— Обязательно наваляем, — согласился я. — Я в него гантелей кинуть могу.
— А я на ленточки порежу.
— А ничего, что половину нашего управления одним танком раздавить можно? Или ты его тоже на ленточки порежешь?
— Якут, между прочим…
— Я в курсе, — сказал я. — Только Якут один, а танков много.
— Но были же действительно опасные нексты, — сказал Стеклорез. — Индиго, Красный Шторм, Жестянщик… И разобрались с ними, в конечном итоге, иностранные аналоги нашего управления.
— Красного Шторма, между прочим, грохнул ВМФ США, а никакой не аналог. Чуть не потеряв при этом авианосец.
— При поддержке некстменов.
— Должно быть, это была моральная поддержка, — сказал я.
— Ты отрицаешь очевидное, — заявил он с убежденностью неофита. — Управление Н просто необходимо, как задел на будущее, пусть даже польза от него… от нас практически незаметна. Двадцать лет назад никаких некстменов в принципе не было, потом появилось всего несколько, потом их число увеличилось, а силы стали расти. Мы не знаем, с чем нам придется столкнуться через пять или десять лет, но мы должны быть готовы к любой угрозе.
— Такое чувство, как будто Безопасник мне лекцию читает, — сказал я из чувства противоречия, хотя внутри понимал, что частично он прав. Феномен некстменов очень молод, и никому еще точно неизвестно, куда это все может вырулить.
Наиболее одиозный из ныне живущий некстменов — Ветер Джихада — начинал с одного смерча высотой около пяти метров, а сейчас он способен устроить настоящую бурю в пустыне. Чего он сможет вытворить лет через пять — не знает никто.
Если у американцев получится, никто и не узнает.
Но проблема в том, что даже американцы не знают, сколько еще таких Ветров сейчас прокачивают свои скиллы, до поры до времени не показывая их широкой публике. Не афишируя. Крупные города накрыты сетями сканеров, от которых скилл не скрыть, но некстмену крупные города и не нужны. Степи, горы, пустыни, леса. Тайга большая. Контролировать все население Земли мог только профессор Ксавьер, и то не единолично, а при помощи хреновины размером с дом, но он персонаж вымышленный и его нам тоже не завезли.

* * *

Сегодняшнего лаборанта звали Паша.
У него был белый халат и белые зубы. Еще у него была черная борода и черная душа. Если допустить, что у таких созданий вообще может быть душа. Из всех ассистентов чокнутого профессора он третировал меня больше остальных.
— Подними третью, — сказал он.
К этому моменту я уже удерживал в воздухе две шестнадцатикилограммовые гири, пот еще не заливал мне глаза, но уже начинал скапливаться на линии волос. Я отрастил себе третью невидимую конечность, ухватил гирю и поднял ее на одну высоту с остальными. Интересно, а смогу я одну из них ему на ногу уронить и сделать вид, что это случайно?
Словно что-то подозревая, Паша стоял вдоль стеночки на противоположном конце лаборатории и делал пометки в своем планшете.
— Некстмена делает опасным не скилл, — сказал он. — Некстмена делает опасным прокачка. Вот ты и Якут. Ты можешь поднять кирпич, он может поднять грузовик. Ясное дело, что он на порядок опаснее тебя, при этом скилл-то у вас одинаковый.
— Спасибо, кэп.
— Спасибо скажешь, когда мои уроки спасут тебе жизнь, — с абсолютно серьезным выражением лица заявил Паша. Как у людей получается нести подобную чушь и не замечать этого? — Подними четвертую.
— На фига? — спросил я. — Может, другие скиллы попробуем погонять?
— Если у тебя и есть другие скиллы, ты сам надежно преградил к ним путь психологическим барьером, — заявил Паша. — Кстати, со следующей недели будешь ходить к психологу, возможно, он тебе поможет.
— Это вместо тебя? — спросил я.
— Это после меня, — сказал он.
— Что-то я не видел, чтобы Супермен в свободное от подвигов время так упахивался, — сказал я, поднимая четвертую. Итого, я держал в воздухе уже почти сто килограммов.
— Супермен мог на хребте нефтяную платформу со дна поднять, — сказал Паша.
— Так-то на хребте.
— Возьми пятую.
— А если я надорвусь?
— Не надорвешься.
От поднятия пятой меня спасла открывшаяся дверь и возникший на пороге капитан Харитонов. Он все еще числился моим куратором, и некоторое время назад мы перешли на «ты».
— Бросай свой фитнес, — сказал он, мгновенно оценив ситуацию. — Ты мне нужен наверху.
— Мы не закончили, — попытался было возбухнуть Паша.
— Закончили. — отрезал Харитонов, и я с удовольствием, но все-таки аккуратно, здание старое, а под нами еще и другие люди работают, уронил гири на пол.

* * *

Для своего брифинга Харитонов выбрал наш рабочий кабинет. Стеклорез уже был там. Часы на стене показывали половину шестого, рабочий день должен был вот-вот закончиться, но покой, похоже, мне даже не приснится.
Харитонов быстро ввел нас в курс дела, и я сразу же понял, что дело было швах.
Чрезвычайное происшествие, код «12-красный».
Примерно три часа назад городские джедаи уловили колебание силы. Они тут же бросились искать причину, по которой нарушилось равновесие, и даже сумели локализовать район, как вдруг необходимость в поисках отпала, так как причина обнаружила себя сама.
Ей оказался самосвал «Камаз», раскрашенный в оранжевые цвета муниципальной службы. Он въехал в город по Волоколамскому шоссе и двигался в сторону центра. Естественно, все необходимые пропуска у него были. Чуть меньше часа назад он выбрался из пробки на Ленинградском проспекте и встал в пробку на Тверской-Ямской.
Простояв на месте около двадцати минут, «камаз» опрокинул кузов и высыпал на стоящий позади него «лексус» груду камней, кирпичей и битого асфальта.
Водитель «лексуса» погиб на месте, но само это происшествие на код «12-красный», разумеется не тянуло.
А вот когда эта груда камней, кирпичей и битого асфальта начала шевелиться, уплотняться и приобрела чудовищно гуманоидную форму, стало ясно, что мы имеем дело с суперменом, причем весьма агрессивно настроенным.
Проблема усугубилась тем, что магистр Винду и боевое ядро ордена отбыли куда-то в провинцию и на столичной планете отсутствовали. За ними уже выслали шаттл, то есть, вертолет, но это требовало времени, и капитан Харитонов заверил нас, что в ближайшие два часа нам придется обходиться без Безопасника.
Сейчас эта хреновина под рабочим названием «голем» застыла каменной статуей постмодернизму посреди Тверской-Ямской, что в самом центре города, и орошалась каплями моросящего осеннего дождя. Голем был раза в два выше породившего его самосвала, и почти таким же в ширину. По самым скромным прикидкам весил он около десяти тонн, плюс-минус, и было совершенно непонятно, чего от него ждать.
Ясно только, что ничего хорошего.
Улицу уже перекрыли, зевак со смартфонами попытались разогнать, и…
— Это всего в паре кварталов отсюда, — сказал Харитонов. — Пойдете туда наблюдателями. За оцепление не лезть, не провоцировать, скиллы не применять, в боевое столкновение не вступать ни в коем случае. Если возникнет опасность, по возможности постарайтесь спасти гражданских. Если такой возможности не будет, уцелейте хотя бы сами.
Звучало это донельзя оптимистично.
— Чего там наблюдать? — возмутился Стеклорез. — Это ж центр города, там камер больше, чем людей, а людей там явно до хрена. Что мы там сможем увидеть, чего камеры не отследят?
— Человеческий глаз — инструмент более надежный, — отрезал Харитонов. — Еще вопросы?
— Пистолет дадите? — спросил я. — «Парабеллум»?
— Стажерам не положено.
И мы выдвинулись, только куртки захватили. Я бы еще и зонт захватил, но его у меня не было. Канул в Лету во время спешного переезда под прикрытием доблестных представителей управления Н.
Кварталов там, конечно, оказалось не два, а все пять, но когда мы прибыли на место, ситуация не сильно изменилась.
Дождь моросил, голем стоял, оцепление держало периметр. Я обратил внимание, что оцепление состояло в основном из дэпээсных и пэпээсных машин. «Наших» было всего две, остальные, видимо, все еще стояли в вечерних городских пробках.
Зевак вокруг было полно. Кто-то переживал за свою машину, брошенную на проезжей части в опасной близости от монстра, кто-то пилил видео для своего бложика на ютубе, кто-то просто застрял здесь, потому что движение не близлежащих улицах тоже оказалось парализовано.
Стеклорез посветил удостоверением эника и выбил нам наблюдательный пункт на втором этаже какого-то сетевого кафе. Мы устроились за столиком рядом с окном, откуда открывался прекрасный вид и на голема, и на ребят, мокнущих в оцеплении. Если бы еще и кофе удалось за казенный счет заказать, вообще была бы не работа, а мечта.
Но Стеклорез заверил меня, что в авансовый отчет эти расходы включить не получится, и, скрепя сердце, я расплатился с официантом наличными. А цены там, между прочем, очень даже не гуманные.
Пока я добавлял сливки и размешивал сахар, Стеклорез выудил свой планшет и принялся возить пальцем по экрану.
Голем стоял.
— Надо бы водителя самосвала поискать, — заметил я. — Наверняка он что-нибудь интересное расскажет.
— А чего искать-то? — спросил Стеклорез. — Видишь грязное пятно на асфальте рядом с кабиной? Это водитель и вряд ли он нам что-то расскажет. Первая и пока единственная жертва нашего «12-красный».
— А парень в «лексусе»?
— Погиб до того, как образовался голем, — сказал Стеклорез. — Черт знает, какой статус ему в официальном зачете присвоят.
На капот одной из стоявших в оцеплении машин забрался мужик с матюгальником и обратился к голему с речью. Он сообщил груде камня, что та использует свой скилл общественно опасным способом, нарушая таким образом пункт 13 закона о некстменах, и что ей следует немедленно разоружиться, сдаться и проследовать в тюрьму, а то будет хуже.
Ответа, разумеется, не воспоследовало.
Стеклорез сверился с планшетом и сообщил, что Безопасник уже в пути и прибудет в город минут через сорок-пятьдесят, максимум час.
И в этот момент, на третьей неделе службы, я понял все, что следовало знать об управлении Н, последней линии обороны, которая стоит между нами и ними и как там дальше по тексту.
Они ни хрена не контролировали ситуацию. Они понятия не имели, что делать. Во всемогущей в глазах общественного мнения структуре царил полный бардак, иначе бы они не послали двоих стажеров на место события, не дав им оружия, цели или хотя бы каких-нибудь инструкций.
Мелкие проблемы они решали при помощи своей раздутой репутации и огнестрельного оружия разной степени летальности. При возникновении более серьезной угрозы они задействовали Безопасника, Якута и еще парочку особо мощных некстов, надеясь, что те как-нибудь затащат любую ситуацию. И сейчас они придерживались ровно той же стратегии — оцепили место и ждали прибытия кавалерии.
Но что они будут делать, если кавалерия задержится в пути?
Я хлебнул кофе. За такие деньги он мог быть и получше.
Голем все еще стоял и мок. Оцепление тоже. Если все так пойдет и дальше, этот эпизод окрестят как «великок стояние в центре Москвы».
— Унылое какое-то ЧП, — поделился я своими мыслями.
— Тоже не понимаю, чего он ждет, — сказал Стеклорез. — Как ты думаешь, некст там внутри?
— Это ж насколько сумасшедшим надо быть, чтобы влезть внутрь этой хреновины?
— Может, его скилл по-другому не работает, — сказал он.
— Ну да, — сказал я. — Кроме того, так нам всем было бы проще. Лучше уж чокнутый псих в броне из тонны камней, чем чокнутый псих с дистанционным контролем. Который, между прочим, может сидеть в этом же кафе.
Стеклорез вскинул голову и обвел взглядом набитый под завязку зал. По выражению лица было видно, что моя версия ему очень не понравилась, но вслух он ничего не сказал.
— Ты кофе-то пей, — посоветовал я. — А то остынет.
— Еще вопрос, кто тут чокнутый псих, — пробормотал он, но кофе хлебнул.
— А мне интересно, где тот боец спецназа, — сказал я.
— Какой еще боец спецназа?
— Девяносто, если не больше, процентов некстов можно ликвидировать силами одного бойца спецназа, — процитировал я Безопасника. — Так наш главный утверждает. Вот я и интересуюсь, где этот боец.
— Ты вообще говорил, что половину нашей конторы можно одним танком раскатать, — напомнил он.
— И вон этот танк, — я махнул рукой в сторону голема. — А боец спецназа где?
Тем временем, картинка за окном поменялась. Голем перестал изображать статую работы Церетели и двинулся прямиком на оцепление. Попер он в сторону центра.
Почему сейчас? Что изменилось? Отсюда этого не было видно, и мы поспешили обратно под дождь.
До оцепления оставалось метров двадцать, когда снова проснулся мужик с матюгальником.
— Остановитесь! — заорал он. — Или мы откроем огонь!
И почти сразу же они открыли огонь.
Сначала из табельных пистолетов и неизменных «калашниковых», а потом и наши с пулеметами подтянулись.
Очередь из установленного на оперативном «патриоте» крупнокалиберного пулемета разрывала человека в клочья, но голему это было, как слону дробина. Пули щелкали по камню, рикошетили, выбивали осколки, но останавливающего эффекта не оказывали. Стоит ли говорит, что более легкое вооружение не производило эффекта от слова «совсем»?
«Руки» у голема свисали практически до земли, как у гориллы, и именно ими он ударил по машинам оцепления. Полуторатонный гаишный «форд» отлетел метров на десять и закрутился вокруг фонарного столба, четырехтонный бронированный «УАЗ» боком проехал около трех метров и завалился на бок. Пулеметчик и гаишники, вроде бы, успели отскочить.
Голем не стал обращать на них, впрочем, как и на свинцовый град пуль, никакого внимания и довольно бодро для создания его веса зашагал в сторону центра. Полицейские машины остались на месте, в второй «патриот» эников последовал за ним на некотором отдалении. Мы со Стеклорезом припустили по тротуару, уворачиваясь от нормальных людей, бежавших в противоположную сторону.
Улицу за оцеплением постарались расчистить, машины были припаркованы на обочине и тротуарах, проезжую часть занимало лишь несколько штук, и голем пер, как по проспекту. Когда Тверская-Ямская перетекла в просто Тверскую, из переулка лихо, с визгом шин, вывернул черный микроавтобус эников. Эффектно затормозив посреди дороги прямо перед големом, микроавтобус распахнул двери и выпустил наружу троих бойцов с ручными гранатометами.
Но если вы думаете, что это история, в которой с проблемой, нерешаемой при помощи больших пушек, можно справиться очень большими пушками, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 8

С появлением некстов массшутинг вышел на новый уровень.
В каком-нибудь грязном средневековье выживший из ума садовник мог взять вилы, заколоть жену, жену соседа, и, может быть, попытался бы заколоть самого соседа, а потом его зарубил бы мечом проходивший мимо стражник. В начале века психопат мог придти на работу или в колледж с дробовиком, положить десяток человек и пустить себе пулю в больную башку, пока не приехала полиция и не сделала то же самое, но с большим цинизмом. Привет техническому прогрессу.
Нексты могли быть куда эффективнее стрелков, а некоторые скиллы были прямо-таки заточены для удара по площадям, и тогда полиции приходилось туго. Но самый ад для них начинался в тот момент, когда на тропу войны выходил некст-дистанционник, способный задействовать скилл без непосредственного контакта с предполагаемыми жертвами.
Экспериментальным путем коллеги из управления Н выяснили, что наш сегодняшний противник как раз из таких.
— Ложись! — скомандовал более опытный Стеклорез и рухнул прямо в лужу.
Я последовал его примеру и завалился на асфальт рядом с припаркованным на обочине кроссовером. Высокий дорожный просвет обеспечивал мне хоть какой-то обзор на поле боя.
Жахнуло.
Три гранаты ударили голема в середину туловища и взорвались одновременно. Лицо обдал порыв теплого ветра, а мгновением позже по крышам машин и асфальту застучали обломки, послышался звон бьющегося стекла. Криков боли и предсмертной агонии, по счастью, не прозвучало.
Голема разорвало пополам, верхняя половина тела валялась на дороге бесформенной грудой, нижняя топталась на месте в попытке удержать равновесие. Доблестные эники синхронно сбросили использованные гранатометы и вытянули из-за спины новые. Второй залп был так же внушителен и так же эффективен. Голема разнесло на обломки, но никаких бесчувственных тел некстменов среди них не обнаруживалось.
Печальная новость.
Но еще более печальная новость заключалась в том, что уже секунд через тридцать после второго залпа голем начал восстанавливать себя. Он ведь изначально собрал себя из обломков, так что ничего удивительного в этом я не усмотрел.
Это было предсказуемо. Но, по крайней мере, одну теорию эники проверили. Оператор голема находился где-то в другом месте.
А проверив теорию, коллеги не стали играть в героев. Когда голем восстановил себя процентов на шестьдесят, они попрыгали обратно в микроавтобус и водила рванул с места с пробуксовочкой, оставив добрых полкило резины на асфальте.
С каждого колеса.
— Чего-то я не хочу дальше наблюдать, — сказал я, подползая к Стеклорезу.
Я промок и устал. Мне хотелось домой или просто подальше отсюда. Мне было совершенно неинтересно, каким именно образом Безопасник с Якутом и прочей честной компанией будут решать эту проблему. Как-то же они раньше справлялись.
Хотя, на моей памяти, такой угрозы в самом центре столицы не возникало с… примерно никогда.
— Приказа отступать не было, — сказал Стеклорез.
— Так его и не будет, — сказал я. — Ты думаешь, про нас еще кто-то помнит?
Голем восстановил себя до прежнего роста. Правда, теперь он был немного стройнее — некоторые его элементы взрывами разнесло в мелкое крошево и пыль, а с пылью его оператор явно работать не мог. Самой маленькой строительной единицей, которую я мог наблюдать, служила половина кирпича. Закончив самосборку, голем двинул в прежнем направлении.
Мы поползли следом.
То есть, сначала поползли, а потом, признав этот способ передвижения неэффективным и чересчур трудоемким, пошли, сгибаясь, под прикрытием брошенных своими владельцами машин.
Так продолжалось примерно полчаса. Голем топал по середине дороги, мы крались по обочине. Периодически нам встречались люди. Зеваки, просто растерянные горожане… Магазины и кафе были полны народу, пытающегося спрятаться от дождя и потенциальной опасности. Я все время крутил головой, пытаясь вычислить некста-оператора, но черта с два. Им мог быть кто угодно и где угодно в пределах прямой видимости. Мы и понятия не имели, на каком расстоянии действует его скилл.
Мы были примерно в районе Центрального Телеграфа, когда навстречу голему со стороны моховой выехал танк.
Точно не знаю, откуда взялся танк в центре Москвы. Вряд ли откуда-то из области успел доехать, тем более, в час пик. Хотя что ему там эти пробки…
Ходили слухи, что после возникновения угрозы некстменов, несколько танков всегда базировались на территории Кремля, чтобы вовремя отреагировать на угрозу, спасая самое ценное, что у нас есть.
Голем ускорился. Стеклорез нырнул в удачно подвернувшийся переулок, потащив меня за собой. Мы укрылись за углом здания, высунув только головы, чтобы не пропустить сцену очередного провала родной военщины.
И я едва не ошибся.
По сравнению с выстрелом танка пальба из гранатометов показалась разрывами детских хлопушек. Хотя на этот раз мы были и дальше от взрыва, но уши у меня заложило капитально, а от голема остались только ноги, торчащие из мокрого асфальта двумя кривыми уродливыми пеньками.
Танкисты оказались гениями, или же им кто-то очень удачно подсказал. Не почивая на лаврах от снайперского выстрела, они бросили свою многотонную машину вперед, врезались в остатки голема и начали раскатывать их в мелкую пыль, не давая собраться воедино. Танк проехался по самым большим обломкам, крутанулся на месте, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и принялся давить гусеницами все, что только пыталось пошевелиться.
Это была чертовски эффективная тактика и она имела шансы на успех, но все же танк оказался слишком неповоротливым, а некст-дистанционник — слишком ушлым. Танк просто не успел раздавить все, когда небольшая кучка обломков собралась в очередного голема, на этот раз очень небольшого, ростом с обычного человека и всего в два раза шире. По сравнению с прежним монстром это был сущий обмылок, но обмылок довольно шустрый.
Едва обретя форму и возможность двигаться, он оттолкнул в сторону чей-то старенький «форд», в два прыжка одолел тротуар и выбил собой витрину элитного мехового салона. Танк резко затормозил и крутанул башней, но стрелять по зданию, в котором находилась куча людей, он, разумеется, не мог. Проломить стену и последовать за големом — тоже.
Жаль. Танкисты оказались молодцами, я даже начал за них болеть.
Голем, тем временем, принялся крушить внутренние стены старого кирпичного здания, производя кучу шума и попутно вырастая до прежних размеров. Здоровенная самовосстанавливающаяся хрень. Интересно, до каких размеров он в принципе может вымахать? Не ожидает ли Москву пришествие каменного Годзиллы? И куда, черт побери, подевалась кавалерия?
Монстр проломил стену здания, вываливаясь на улицу. Он не стал отвлекаться на танк, а припустил вдоль домов, двигаясь в сторону здания Государственной Думы. И в этот момент я начал болеть уже за него.
Мне тоже эти ребята не слишком нравятся.
Танкисты по-прежнему не могли стрелять, риск задеть здание и положить кучу гражданских был очень велик. Они развернули машину и последовали за големом, явно ожидая инструкции от начальства, пребывающего, полагаю, в таком же ступоре, но на самом деле все уже закончилось. Голем поравнялся с Думой, на мгновение замер на месте, а потом обрушил на здание удары своих чудовищных кулаков. Проломив дыру, через которую депутатам могли бы завезти целый грузовик законопроектов, голем остановился и просто рассыпался на составляющие.
Одинокий танк посреди пустынной Тверской растерянно водил дулом по сторонам.
А через пятнадцать минут посреди такой же пустынной Моховой приземлился вертолет с Безопасником.

* * *

По всем статьям, это был полный провал для силовых структур в целом и управления Н в частности.
Неведомая долбанная хрень появилась в самом центре Москвы, пережила три огневых контакта, каждый из которых проводился при использовании все более тяжелого вооружения, продефилировала по одной из главных улиц города, четко выразила свои политические взгляды и нанесла несколько тонн ущерба, как финансового, так и репутационного.
Человеческих жертв для происшествия такого масштаба оказалось немного. Все могло быть куда хуже.
Трое гражданских, среди них водитель «камаза», доставившего неведомую долбанную хрень к месту событий. Пятеро полицейских, один эник. Восемь убитых, и это при том, что голем не стремился убивать. Стоило ему свернуть с дороги и ввалиться в толпу, как число жертв выросло бы на порядок.
В штаб-квартире по этому поводу царило уныние, перемежаемое систематическими выволочками личного состава. Все орали на всех вниз по командной вертикали, но так как мы со Стеклорезом находились на самом дне, до нас долетали лишь отголоски эпических скандалов. И если у начальства земля буквально горела под ногами, мы ощущали только слабое тепло.
Безопаснику, говорят, сам президент звонил и что-то неприятное в трубку высказывал. Вроде и мелочь, а все равно приятно.
Капитан Харитонов завалился в наш кабинет часов в десять утра. Был он бледен, хмур, небрит, и поспать этой ночью ему явно не довелось. В отличие от нас, заполнивших стандартную форму отчетов и отправившихся давить подушки со спокойной совестью людей, от которых тут ничего не зависит. Лично я так устал, что даже не помню, как ложился в кровать.
— Ладно, — сказал Харитонов, закуривая. — Я уже получил по голове за то, что подверг неоправданно высокому риску ценные кадры, находящиеся на стажировке, так что эту часть мы опустим. Ваши соображения о произошедшем, молодые люди? Наблюдения, мысли, выводы?
— Супермен-дистанционник, создатель кукол класса «танк», — мрачно сказал Стеклорез, демонстрируя неплохое владение профессиональным жаргоном. — Радиус действия скилла неизвестен. Мотивы неизвестны. Происхождение неизвестно.
— Скилл ограничен, — сказал я. — Он не может управлять камнями по отдельности. Фигуры не обретали способность действовать, пока полностью не обретали форму.
— Именно поэтому мы и называем таких некстов «кукольниками», — кивнул Харитонов. Похоже, я опять выдал очередную сентенцию в духе капитана Очевидности.
— Мотивы, скорее всего, политические. Не зря же он здание Думы покорежил и сразу же распался на куски.
— Похоже на то, — согласился Харитонов. — Но прошло уже шестнадцать часов, а заявления он так и не сделал.
— Еще сделает, — сказал я. — Вы же наверняка заметили, что после появления он стоял на месте и ждал, и начал действовать только после того, как к месту событий прибыли телевизионщики. Ему мало было одного ютуба, ему требовался максимальный охват аудитории. Картинка в телевизоре, и он ее получил.
Это я с утра доступные записи с камер наблюдения посмотрел и пару видеоблогов проверил.
— Да, — согласился Харитонов. — Мы заметили. Это была демонстрация силы, при этом он не старался нанести максимальный ущерб. Что еще?
— У голема нет глаз, — сказал я. — Камер в него не встроишь, а если б они и были, то после обстрела вряд ли бы продолжали функционировать. Значит, погонщик мог контролировать действия голема только визуально, а значит, он был где-то там. Если посмотреть все записи с камер…
— Там были толпы народа, — сказал Харитонов. — Но ты прав, это шанс, и этим уже занимаются. Правда, времени это займет…
— Самосвал можно отследить, — сказал Стеклорез. — Если он на самом деле муниципальных служб, там джи-пи-эс маячок должен быть. Посмотреть карту передвижений, хоть примерно понять, откуда это взялось.
— Самосвал числится в угоне со вчерашнего утра, трекер отключен.
— Бардак, — сказал я.
— Бардак, — согласился Харитонов.
— Сканеры что говорят?
— Что он ушел из города, — сказал Харитонов. — А послать их прочесывать область мы не можем, у нас людей на это не хватит.
— Должен сказать, что до того, как меня призвали сюда на стажировку, я был о нашей конторе лучшего мнения, — сказал я. — Как говорится, если любишь колбасу, тебе не стоит смотреть, как и из чего ее делают и вот это вот все. Там еще что-то про законы было, кстати.
— Госдума отложился осеннюю сессию на две недели, — сообщил Харитонов. — Или до урегулирования текущего кризиса.
— Боятся народного гнева народные избранники, — заметил я.
— Сумасшедших во все времена хватало, — сказал Харитонов. — Только сейчас у них возможностей больше.

* * *

— Вы тоже считаете, что сейчас у сумасшедших больше возможностей, чем раньше? — спросил я, устраиваясь на кушетке в кабинете штатного мозгоправа.
— Хотите поговорить об этом? — мозгоправ была женщиной, возможно, мне следует использовать феминитив? Мозгоправка? Звучит, честно говоря, не очень, но это общая проблема большей части феминитивов.
Доктора… докторшу… докторку звали Светланой, ей было лет тридцать, и эники, очевидно, успели достать ее до глубины души.
— Если честно, я вообще не особенно хочу с вами разговаривать.
— Можете сформулировать, почему?
— У вас профессиональная деформация и вы попытаетесь найти во мне психа.
— И это вас беспокоит?
— Да.
— Почему?
— Потому что все мы в той или иной степени безумны, но я бы предпочел не узнавать эту самую степень моего личного безумия.
Она нахмурила свое миловидное личико.
— То есть, вы считаете себя не совсем нормальным?
— А что вообще можно считать нормой в нашем безумном мире? — спросил я. — Вы же знаете, что было вчера в центре? Ожившая груда камня бегала по улице, расшвыривала машины и крушила здания. Восемь человек погибли.
— Вы там были? — спросила она.
— Ползал на задворках вместе с коллегой.
— И как вы себя чувствуете после этого?
— Устал. Колени болят.
— А эмоционально?
— Тогда просто устал.
— Как вы спали этой ночью?
— Сном младенца.
— Принимали что-нибудь?
— Препараты? Нет.
— Алкоголь?
— Тоже нет.
— Я читала ваше личное дело, — сказала она. — Там написано, что вы очень спокойно воспринимаете все, что с вами происходит. Что вы избежали шока после инициации, а это удается очень немногим. Что отказались от психологической помощи после операции Безопасника, в результате которой был ликвидирован Факел, — любопытно, что женщину-целителя она не упомянула. — Вы всегда были такой спокойный?
— Я думал, вы будете спрашивать про отца, — сказал я. — Какие у меня с ним отношения, не ревновал ли я мать, не было ли в семье домашнего насилия.
— А оно было?
— Нет.
— И какие у вас отношения с отцом?
— Нормальные.
— А как насчет Эдипова комплекса?
— Все мимо.
— Поймите, — сказала она, делая отметку в планшете. — Это наша первая встреча из очень многих. Мы просто знакомимся, притираемся друг к другу, и, что бы вы ни думали, моей главной задачей вовсе не является разблокировка ваших скиллов, которая сделает вас очередной машиной для убийства. Я просто хочу вам помочь.
— Вы думаете, мне нужна помощь?
— Всем нужна, — сказала она.
— Можно подумать, очередной машине для убийства вы сказали бы что-то другое.
— Что вы имеете в виду?
— Что вы, любители ковыряться в чужих мозгах, не говорите всей правды. И поскольку вы на госслужбе, и это практически военная организация, приказ вышестоящего начальства для вас может быть важнее, чем здоровье и душевное благополучие пациента, — сказал я. — Вы знаете, что я здесь не по доброй воле, и играете роль хорошего полицейского, доброго и сочувствующего. Но я ни на минуту не поверю, что вы на моей стороне.
— Я так понимаю, что ничего не могу сделать, чтобы заслужить ваше доверие?
— Вы понимаете правильно.
— Но вам все равно придется приходить на сеансы.
— Если только я не разблокирую скиллы этим же вечером.
Она покачала головой.
— Даже в этом случае.
— Я слишком устал, чтобы спорить.
— Тогда идите и отдохните. Увидимся на следующей неделе.
Но если вы думаете, что это история о молодом человеке, который просто пошел и отдохнул, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 9

Я вернулся в свою комнату, и меня ударило электрическим током.
Знаете, некоторые используют выражение «его как будто электрическим током ударило», когда человек увидел что-то очень неожиданное, или сделал шокирующее открытие, меняющее всю его жизнь, или страшная догадка озарила его разум. Так вот, это был совершенно не мой случай.
Меня просто ударило электрическим током. Я открыл дверь, шагнул за порог, и тут же словил грудью молнию.
Электрическим током, наверное, всех било, так что ощущения нет смысла описывать. Я что-то хрюкнул и повалился на пол, содрогаясь в конвульсиях, и когда эти конвульсии кончились, лет через двести, примерно, так и остался лежать бесформенной кучей.
Словно соткавшись из воздуха, перед моим лицом возникли ноги в рыжих ковбойских сапогах.
— Эк тебя скрючило-то, болезный, — голос доносился будто бы с горных вершин. — Ты не припадочный, часом?
— Как… — сказал я.
Чьи-то руки подхватили меня, помогли встать и добраться до стула.
— Что «как», болезный? Как я попал сюда? Или как я тебя вырубил? Какой вопрос ты пытаешься мне задать?
— Как вы меня все задрали, — сказал я. — И это ни разу не вопрос.
Моим очередным незваным гостем оказался чувак лет тридцати. Помимо ковбойских сапог, он носил изрядно потертые голубые джинсы и клетчатую рубаху. Для завершения образа ему не хватало только «стетсона» и лошади, на которой он приехал.
— Ты извини, что я тебя без предупреждения жахнул, — сказал он. — Подумал, так будет лучше.
— Лучше ты бы вообще мимо прошел, — сказал я.
Мы никогда раньше не встречались, но я знал, кто он такой. Разряд, один из топов негласного рейтинга местных некстов. И только что он, видимо, поделился со мной своим скиллом.
Он покачал головой и уселся на краешек моей кровати, положив длинные руки на тощие колени.
— Ну и зачем ты это сделал? — спросил я.
— У меня приказ, — сказал он.
— Безопасник?
— Или около того, — сказал он. — Решено форсировать твою прокачку.
— Да вы же до сих пор точно не знаете, джокер я или нет, — сказал я.
— Это не ко мне вопрос, — сказал он. — Мне сказали жахнуть, я жахнул.
— А чего именно так? — спросил я. — Почему не в лаборатории и не под контролем?
— А какая разница? — спросил он. — Скиллы — вещь настолько неизученная, что хоть ты со всех сторон микроскопами обложись, ничего путного не узнаешь. Ты здесь сколько? Пару недель? А я уже почти десять лет. И знаешь, насколько наши яйцеголовые за это время продвинулись в изучении данного феномена?
— Догадываюсь.
— То-то и оно, болезный, — сказал он. — То-то и оно.
— А чего вдруг решили форсировать? — спросил я. — Из-за этого парня с камнями начальство откладывает кирпичи?
— Это опять не ко мне вопрос, — сказал Разряд.
— Ты просто потрясающий собеседник, — сказал я. — Удивляюсь, чего ты вообще здесь сидишь.
— И правда, — сказал он, вставая. — Я, пожалуй, пойду.
И ушел.
Не люблю я таких людей.

* * *

Манифест погонщика големов появился на ютубе уже вечером.
На видео чувак стоял спиной к экрану, а на заднем плане бродили две ожившие фигуры, собранные из строительного мусора. Две! Он мог контролировать, как минимум, двух големов, и для управления Н это была печальная новость. Вполне возможно, он сумеет подбросить им… то есть, нам, еще пару сюрпризов, хотя и того, что мы уже знали, хватало за глаза.
В целом же, это был обычный прогон обычного сетевого сумасшедшего. Мир на грани катастрофы, страна в кризисе, президент бездействует, цепные псы кровавого режима душат любые проявления свободы, вот дедушка Ленин хороший был вождь, а все остальные сами знаете, кто, дума принимает преступные законы, и если она не будет распущена в течение трех дней, начиная с этого момента, то следующий свой удар он нанесет по Кремлю. Таких чудиков в сети полно, их всегда было полно, обычно они тусовались на политических или околополитических ресурсах, выпуская там свой пар, и в жизни вполне могли быть тихими, интеллигентными и приятными в общении людьми. Может, и этот был такой же, вот только у него был еще один способ выпустить пар, и когда он делал это в прошлый раз, погибло восемь человек.
— К Кремлю уже наверняка стягиваются танки, — заметил я, закидывая ноги на стол.
— Ты так говоришь, как будто считаешь, что это бесполезно, — сказал Стеклорез.
Харитонов прервал наш вечерний отдых приказом срочно явится на рабочие места, а сам пока не пришел. Так что мы сидели в своем тесном кабинетике, каждый со своим планшетом, и читали комментарии под видео. Комментариев было много, несмотря на то, что видео терли и перезаливали на хостинг уже четыре раза. Большинство комментаторов поддерживали автора видео в его разрушительных стремлениях, но следует помнить, что на ютубе пасутся просто стада неадекватов.
— Ну, а смысл? — вопросил я. — В условиях городского боя у парня бесконечный боезапас. Каждым своим выстрелом они будут дарить ему новую порцию стройматериала.
На самом деле, если погонщик явится громить Кремль, то танки — не такая уж плохая идея. Я видел только одну выигрышную стратегию — связать боем его големов, в то же время пытаясь найти центр управления и проломить ему голову кирпичом. Или чем там Безопасник привык головы проламывать.
Но это я, новичок и дилетант. Может, у местных зубров есть и другие идеи.
— Видео залито через бесплатный городской вай-фай на площади трех вокзалов. Американцы, конечно, трут это видео, как экстремистское, но пользователи постоянно заливают его обратно, — сказал капитан Харитонов. — Дешевый телефон, с которого разместили оригинал, был куплен за полчаса до этого, продавец покупателя не помнит. Сим-карта оформлена на какого-то бомжа, который на полученное вознаграждение будет спать где-нибудь на теплотрассе, пока водка не закончится. Конечно, мы его найдем, но на это потребуется время, возможно, куда больше трех дней. То есть, методы конспирации были использованы дилетантские, но вполне эффективные, что никак не опровергает и не доказывает версию наших аналитиков о городском сумасшедшем, получившем скилл. Единственное, что мы можем сейчас сделать, мы сделали. Защита Кремля усилена, управление организовало дополнительное дежурство, как в самом Кремле, так и на подходах. ДПС проверяет все самосвалы, грузовики и любые транспортные средства, на которых можно перевозить материалы для создания големов, но людей мало, люди работают в авральном режиме и надолго их не хватит. Сейчас мы просто ждем его атаки, а когда он атакует, попытаемся его вычислить и обезвредить.
Зубры, они такие зубры, да.
Харитонов был еще более бледен, хмур и небрит, чем утром, но хотя бы не курил.
— Тут возникает очевидный вопрос, — сказал я. — А что, если заявление об атаке на Кремль — это лишь отвлекающий маневр? Он дождется, пока мы сконцентрируем силы в одним месте, и ударит в другом.
— На это есть не менее очевидный ответ, — вздохнул Харитонов. — Москва — очень большой и уязвимый для террористических атак город, и мы не можем прикрыть его целиком.
— И когда наша смена? — спросил Стеклорез.
— Никогда, — сказал Харитонов. — Что вы там делать будете, если он появится?
— А что мы на Тверской делали? — спросил я.
Как будто там мы кому-то хоть какую-то пользу принесли.
— Я тогда ошибся, нечего вам там было делать, — признал Харитонов. — Второй раз на те же грабли я не наступлю.
Еще месяц назад я, как и многие приличные люди, никак со спецслужбами не связанные, думал, что эники это такие гибриды Джеймса Бонда и Терминатора, бесстрашные, не ведающие сомнений и прекрасно технически оснащенные. Но на самом деле они были обычными людьми, и в управлении царил такой же бардак, как и везде в мире, и они не успевали реагировать на стремительные изменения, которым этот самый мир подвергался. Вот капитан Харитонов, обычный человек с тремя пистолетами. Что он может противопоставить злодею, повелевающему тоннами бездушного камня?
В такие моменты начинаешь думать, что ребята из Лиги Равновесия не такие уж и психопаты…
И все же, что-то меня в этом смущало. Да, текст манифеста был эталонным образцом сетевого политического бреда, интонации автор видео использовал вполне истерические, но уровень организации его действий в образ психа никак не вписывался. Слишком рационально. Псих бы обязательно где-нибудь засветился по глупости своей.
Впрочем, что я понимаю в психах?

* * *

Управление Н похоже на Нью-Йорк — оно никогда не спит, а в такое время, как сейчас, оно не спит в два раза интенсивнее.
Сканеры пили кофе и сканировали, аналитики пили кофе и думали, оперативники жрали на ходу свои бутерброды и носились по всему городу и его окрестностям, группа быстрого реагирования пила кофе и смазывала свои миниганы, высокое начальство в своих кабинетах пило горькую и с ужасом реагировало на каждый звонок, опасаясь, что он из Кремля и уже началось.
Мы со Стеклорезом тоже не спали и пялились в мониторы, раз за разом просматривая прогулку голема по Тверской в разных ракурсах. Людей не хватало, и на отсмотр видео с камер наблюдения бросали кого попало и всех подряд. Мы смотрели эти записи с вечера, и я уже два раза находил самого себя, ползущего по асфальту и выбегающего из кафе. А вот злодейского злодея ни разу не обнаружил.
К тому же, никто не удосужился мне объяснить, как он должен выглядеть. Ну, типа, погонщики големов… то бишь, если бы мне сказали, что создатели кукол класса «танк» во время работы обычно размахивают руками, брызгают слюной, запрокидывают головы и возносят молитвы Сатане, найти такого чувака на видео было бы проще простого. Но там были просто люди, обычные люди, стоящие и глазеющие люди, бегущие люди, отползающие в сторону люди, и никто из них не выглядел подозрительнее других.
Говоря по правде, самыми подозрительными выглядели мы с напарником, ползущие за големом, как привязанные. Себя, по понятным причинам, я решил выбросить из списка потенциальных суперзлодеев и террористов, а вот мой напарник…
О чем я ему незамедлительно и сообщил, и тут выяснилось, что в три часа ночи Стеклорез плохо реагирует на шутки.
— Пошел ты к черту, Джокер, — сказал он и швырнул в меня пустой кружкой из-под кофе.
Я машинально поймал кружку скиллом еще на подлете и аккуратно поставил на пол.
— Нервные все стали, — пожаловался я в пустоту. — А если б я не поймал?
Он буркнул что-то неразборчивое, и стало ясно, что ему все равно.
Вот еще одна несправедливость в моей жизни. Все супермены выбирали себе имена сами, они Безопасники, Ловкачи, Разряды и всякие Ветры, а я, значит, Джокер, и мнения моего никто не спрашивал. Притом, что вообще не факт, что я — Джокер. Может я просто Повелитель Дисков от Гантелей, Ловчий Пустых Кофейных Кружек или Мастер Папок с Технической Документацией.
И тут началось.
Возвращаясь к событиям той ночи задним числом, я понимаю, что погонщик големов сделал все тактически очень грамотно. Он не стал ждать три заявленных дня и ударил не по Кремлю, да и кому нужен этот Кремль, тем более, что президента и всех ценных кадров оттуда сразу же эвакуировали, и до отказа забили его танками, эниками и прочими опасными для жизни штуковинами. То есть, несмотря на устроенный им ажиотаж, эффект внезапности все равно оказался на его стороне.
Вектор атаки он выбрал очень оригинально, ударив не по кому-нибудь, а по цепным псам кровавого режима.
По нам, то бишь.
По всему нашему бедному управлению, на которое и без того все шишки валились.

Началось все со взрыва.
Взрыв был не очень мощным, и не в нашем здании, а в соседнем. Старинный особняк, в котором мы сидели, только слегка тряхнуло, и стекла в окнах зазвенели там, где стеклопакетов не было.
Мы со Стеклорезом подскочили к окну, но не увидели ничего, кроме оседающей на землю пыли. А потом из этой пыли вышел голем. Логично. Зачем ввозить строительный мусор самосвалами, рискую нарваться на полицейские кордоны, если его легко можно организовать уже на месте?
С момента взрыва не прошло и минуты, а навстречу голему уже выскакивали эники с дробовиками и автоматами. Сейчас они ему все непоцарапанные кирпичи поцарапают.
Началась эффектная, но неэффективная стрельба. Не обращая на нее никакого внимания, голем двигался прямо к центральному входу. Под нами открылось окно и кто-то высунул на улицу гранатомет. Неплохая у них на этаже оргтехника, а нам такую почему не поставляют?
Голем был меньше прежнего, и выстрел из гранатомета оторвал ему правую руку, но груда камней осталась грудой камней и продолжила свое шествие. Из окна жахнули второй раз. Потом третий. А потом голем подошел к зданию, отрастил себе руку обратно и принялся крушить фасад, совершенно не обращая внимания на царящий вокруг хаос.
А нашего главного опять не оказалось там, где он был нужнее всего. Этой ночью Безопасник дежурил в Кремле.

* * *

Якута я узнал сразу.
Он был небольшого роста, коренастый, смуглый и с раскосыми глазами, которые я, конечно же, ночью и на таком расстоянии рассмотреть не мог. Но даже если бы я не опознал его по фигуре, то действия его не оставляли просмотра для фантазий. Оперировать такими массами в нашем управлении мог только Якут.
Выбежав на улицу вместе с первой волной эников, он стоял на тротуаре, метрах в тридцати от голема, который продолжал крушить здание и достраивать себя из обломков, с каждым ударом становясь все больше и все сильней.
Якут простер к нему руки, исполняя номер «я поднимаю большой невидимый груз», и любой мим наверняка позавидовал бы его экспрессии, если бы оказался напротив штаб-квартиры управления Н этой ночью.
Голема подняло в воздух и оторвало от стены, он повис над улицей на высоте около трех метров и тут же попытался распасться на части, чтобы осыпаться на землю грудой камней и собрать себя снова, но Якут держал крепко, сминая голема в один большой каменный шар. Было видно, что это дается ему нелегко, позже на видео я в подробностях рассмотрел его гримасы и стекающий по лицу пот. Руки его дрожали.
Мимо прорысила группа эников в бронежилетах. Видимо, прочесывали местность. Я подумал, что разумный человек на моем месте давно свалил бы куда подальше, но остался стоять у окна. Стеклорез тоже никуда не рвался.
Ситуация оказалась патовой.
Голем висел в воздухе и не мог крушить все вокруг, хотя очень хотел. Эники выскакивали на улицу в диких количествах и со все более тяжелым вооружением, но повредить голему не могли, хотя тоже очень хотели. Оперативники прочесывали улицы в поисках погонщика, но пока безуспешно. И все упиралось в то, как долго Якут сможет удерживать свой груз.
Грузовик, насколько я знаю, он держал в воздухе полчаса, но тот особо не сопротивлялся.
С другой стороны, отсюда до Кремля не так уж далеко, а там танки…
Якут вдруг дернулся, словно что-то ударило его в бок, и повалился на асфальт. Голем обрел свою форму еще в воздухе, приземлился на ноги и таранным ударом впечатался в стену штаб-квартиры. Особняк в очередной раз содрогнулся, и я таки подумал, что пора валить.
Голем уже достиг в высоту второго этажа и я мог бы плюнуть ему на макушку, даже не целясь. Он был так велик и так силен, что одним ударом выламывал несколько метров стены, и перспективы вырисовывались печальные.
Я отлип от окна, убедился, что Стеклорез делает то же самое, и мы выскочили в коридор. Здание содрогалось все сильнее, с потолка сыпалась штукатурка, портрет президента сначала перекосило, а потом и вовсе сорвало со стены.
Куда бежать-то? Мы на третьем этаже, лестницы при землетрясениях, пусть даже вызванных далекими от тектонических процессов причинами, валятся в первую очередь…
А все потому, что бежать надо было раньше, при первых же признаках опасности. Ну ладно, я — тормоз, а Стеклорез-то о чем думал, он же вроде поопытней меня должен быть, на два месяца дольше тут торчит.
На улице завывали сирены и не смолкала стрельба, в коридоре же никого, кроме нас, не было. Умные давно свалили, храбрые вступили в бой.
Лестница, впрочем, уцелела. Мы бросились вниз, перепрыгивая ступени, и очередной удар застиг нас уже на втором этаже…
И вдруг наступила тишина. Удары прекратились, умолкла стрельба и даже сирены как-то подзаткнулись. Чувствуя, что совершаю далеко не самый умный поступок в жизни, я аккуратно приблизился к пролому в стене и выглянул на улицу.
Голем больше не существовал, как и изрядная часть нашего фасада, а эники, словно не веря своим глазам, пялились на оседающую пыль и стоящего на тротуаре Безопасника, спокойно рассматривающего причиненные нашему зданию разрушения.
Но если вы думаете, что это история о том, как Безопасник успел в последний момент и в очередной раз всех спас, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 10

Ночная атака погонщика големов стоила управлению Н шестерых.
Шесть человек — это было на удивление немного, если учесть, какие повреждения голем умудрился нанести зданию за считанные минуты. Но, как ни крути, шестерых мертвых сотрудников к удачам конторы никак не отнесешь.
Среди погибших был Якут. Он пострадал не от каменной длани голема, его застрелили из снайперской винтовки, пока он держал в воздухе несколько тонн камня. Первая пуля угодила ему в бок, вторая, когда он уже лежал на асфальте — в голову. С гарантией работали, ни один целитель не поможет. Многое они могут вылечить, но повреждения мозга пока не поддаются никому.
Гибель Якута показала управлению, что все-таки оно имеет дело не с одиноким сумасшедшим. Их было, по крайней мере, двое. Трудно поверить в то, что один человек мог одновременно и големом управлять и супермена в оптику выцеливать.
Но, скорее всего, как утверждали аналитики, там работала целая команда — сам нектсмен, снайпер и группа прикрытия, и работали они четко и профессионально, потому что по горячим следам наши доблестные оперативники ничего не нашли, и лишь под утро, когда разъехались машины экстренных служб и нормальные люди отправились на работу, обнаружили снайперскую позицию с тремя альтернативными вариантами отхода.
Здание штаб-квартиры эвакуировали. Насколько я знаю нашу бюрократию, в следующие несколько месяцев они будут решать, что выгоднее — ремонтировать историческую архитектурную конструкцию или снести ее к черту и построить на ее месте новую, и, разумеется, выберут тот вариант, что дороже. Ценных сотрудников распихали по резервным офисам, а нас со Стеклорезом отправили на конспиративную квартиру в спальном районе и велели не высовываться, не умничать, сидеть ровно и ждать, пока нам скажут, что делать дальше.
Стеклорез дрых после бессонной ночи, а я валялся на соседней кровати с планшетом на животе и лениво думал о том, как жить дальше. По всем канонам следовало, что мне нужно будет спасать мир, только никто не удосужился объяснить, от чего именно спасать и каким образом это следует делать.
Делать карьеру в силовых структурах мне не хотелось абсолютно, и это никак не было связано с тем фактом, что в последние дни управление с катастрофической скоростью теряло репутацию и престиж. Я никогда не был командным игроком, а уж от армейской дисциплины и вертикали командования меня бросало в дрожь. Хватило и того года на срочной…
Знаете, бывают такие состояния, когда ты настолько устал, что даже спать у тебя нету сил, и ты просто валяешься на кровати, смотришь в потолок или стену, или возишь пальцем по экрану, а мысли сами текут в твоей голове со скоростью обкурившейся улитки. У меня был планшет, у меня был палец, у меня был доступ к внутренней сети управления, и я вывел на экран канал с обсуждением текущей ситуации.
Текущая ситуация не радовала.
Группа сканирования и поиска сообщала, что перестала фиксировать объект примерно через минуту после того, как Безопасник разнес голема в пыль. Погонщик просто исчез с их радаров, словно он был прокаченным убийцей в компьютерной игре и в любой момент мог уйти в стелс, только вот о таких скиллах в реальной жизни раньше никто не слышал. Начальство требовало объяснений, сканеры разводили руками и покачивали ложноножками, но никаких объяснений дать не могли.
Аналитики выложили ссылку на Кукольника Джо. Не знаю, почему именно Джо, не спрашивайте. Скорее всего, он сам так себя обозвал.
Кукольник Джо когда-то жил в Болгарии и обладал очень схожим с погонщиком скиллом. Десять лет назад, будучи двенадцатилетним подростком, он умел создавать небольших, до полуметра ростом, человечков из камешков, валявшихся на пляже, чем развлекал туристов в Золотых Песках. Его скилл тогда не казался чем-то опасным, местные эники просто взяли его на контроль, а потом, в конце очередного туристического сезона, он исчез. Способность была достаточно редкая, больше нигде не фиксировалась, за прошедшие годы она вполне могла вырасти, и аналитики полагали, что примерно с сорокапроцентной вероятностью наш погонщик мог быть Кукольником Джо. На вопрос, чего болгарин забыл в России и зачем ему громить Москву, аналитики отмалчивались. По крайней мере, в подвластном моему доступу информационном пространстве.
Может, для начальства у них и было какое-то объяснение.
Стеклорез храпел.
Я думал о том, что неплохо было бы узнать способ, благодаря которому погонщик големов уходит от внимания наших сканеров. Не то, чтобы я собирался пуститься в бега, но сама возможность ускользнуть из-под опеки грела бы мне душу. Потом я стал думать о том, что делал бы, если бы пустился. Все упиралось в обычную проблему — деньги и документы. Ну, и если в федеральный розыск объявят, то и с внешностью надо будет что-то придумывать. Фальшивый нос, накладные усы…
Еще мне не давала покоя мысль о снайпере. Интересно, а на Тверской тоже был снайпер? Может, все это время мы ползали под прицелом? От этих соображений, конечно, в дрожь не бросало, но становилось неприятно где-то внутри.
И почему для атаки была выбрана наша штаб-квартира? Есть тут какое-то рациональное объяснение, была ли это демонстрация силы — смотрите, я настолько крут, что достал цепных псов кровавого режима в их собственной конуре — или же это был террор ради террора, и выбор цели не имел принципиального значения? Что я там говорил про блокнот для вопросов?
Стеклорез перевернулся на другой бок.
Конспиративная квартира находилась на девятнадцатом этаже двадцатипятиэтажной новостройки. Я встал с кровати, вышел в прихожую, нацепил на себя обувь и верхнюю одежду, открыл дверь и обнаружил, что огромный лифтовый холл был оккупирован четырьмя оперативниками в полном боевом облачении. Бронежилеты, автоматы, каски…
Двое сидели напротив лифтов на раскладных стульях и держали эти самые лифты под прицелом, двое маршировали по холлу, меж восьми дверей, ведущих в квартиры. Видимо, управление занимало весь этаж.
— Привет, — сказал я ближайшему оперативнику.
— Привет, — сказал он.
— Я пройду?
— Куда?
— Туда, — я махнул рукой в сторону лифтов.
— Не положено, — сказал он.
— Это домашний арест? — поинтересовался я.
— Это высокий уровень безопасности, — сказал он.
— Понятно, — сказал я. — А вы здесь, вообще, зачем? В смысле, ваша главная цель не впускать или не выпускать?
— Я не вникаю, — сказал оперативник. — У меня приказ.
— Позиция вызывает уважение, — сказал я и вернулся к себе.
Стеклорез все еще храпел в комнате, поэтому я прошел на кухню, закинул капсулу эспрессо в кофемашину, добавил чуть молока и пол-ложки сахара и с получившимся результатом уселся за стол.
Эники с меня просто так не слезут и жизни не дадут, это понятно. Да и не просто так тоже не слезут. По крайней мере, до тех пор, пока есть вероятность, что я окажусь джокером, а уж если я на самом деле им окажусь… Током бьют, свободы передвижения лишают, и это только начало. О том, что будет дальше, лучше вообще не думать.
И вроде бы ребята делают нужное дело, и я им сочувствую, и даже где-то за них болею, но какого черта они решают, как мне жить?

* * *

Третье явление погонщика големов состоялось уже вечером и прошло без нашего со Стеклорезом непосредственного участия. В кои-то веки удалось отсидеться в тылу и, надо сказать, что нам удалось принести ровно столько же пользы, сколько мы приносили и на передовой.
Около ноля, то бишь.
На этот раз голем появился на заброшенном и наполовину разрушенном заводе неподалеку от Третьего Транспортного кольца, где, как вы понимаете, материала для строительства големов было хоть отбавляй. Я бы на месте Кукольника Джо (если это на самом деле он) построил бы там целую армию, покрасил бы в белый цвет и заставил бы маршировать под имперский марш. По-моему, красиво бы вышло.
В наше время никакое событие не имеет шансов остаться незамеченным, даже если это всего лишь соседский мальчик Вася как-то особенно смешно с велосипеда навернулся. Почти у каждого есть в кармане телефон с функцией фото и видеосъемки и возможностью моментально выложить снятое в интернет или вовсе вести репортаж в прямом эфире, а камеры наблюдения, на тот случай, если рядом людей не оказалось, перекрывают весь город, а некоторые его районы — и вовсе несколько раз, так что падение можно с нескольких ракурсов посмотреть, и третье явление вылезло в популярные тренды очень быстро.
Первый голем разломал кирпичный забор и вылез с территории завода около двух часов назад. Раздавив несколько припаркованных вдоль улицы машин, голем двинулся к вылетной магистрали, где был блокирован доблестными сотрудниками ГИБДД и примкнувшим к ним ОМОНом. Тяжелого вооружения у них не было, но им удалось сдерживать каменюку до тех пор, пока на место событий не примчался Безопасник. Он снова растер голема в пыль своим фирменным способом, но благорастворение воздухов долго не продержалось, ибо из дыры в заборе уже вылезал следующий голем.
Безопасник растер в пыль и его.
Тем временем, сканеры забили тревогу, а средства аэроразведки обнаружили на территории завода заготовки еще для десяти боевых механизмов. Ну, как заготовки, просто кучи строительного мусора, аккуратно собранные на одном из пустырей.
Это очень смахивало на ловушку, и Безопасник попер внутрь только после того, как к заводу подтянулись танки и спецназ. К этому моменту мы со Стеклорезом уже отслеживали прямую трансляцию, ведущуюся с нескольких парящих над территорией завода дронов, принадлежащих Бэд Максу, одному из топовых видеоблоггеров.
Безопасник двигался по проходу между заброшенными цехами, на некотором отдалении от него крался отряд спецназа, два танка въехали на территорию через главный вход, остальные прикрывали периметр. Объединенные силы управления, полиции и прочих силовиков старались оцепить завод так, чтобы с территории и крыса проскользнуть не могла. По всему походило, что погонщик големов сам загнал себя в ловушку. Завод огромен, но не бесконечен, и если он действительно находится внутри, а наши уверяли, что так и есть, уйти оттуда ему будет весьма затруднительно.
С другой стороны, до этого момента ему всегда удавалось ускользать, и он не показал себя человеком, способным допустить такую грубую ошибку.
Безопасник тем временем прихлопнул третьего голема, и от площадки, на которой они зарождались, его отделяло около пятисот метров.
— Это все, конечно, очень зрелищно, — заметил я. — Однако, проблема в том, что Безопасник один, и мы не можем вечно затыкать им каждую дыру.
— Можно запустить танки, — сказал Стеклорез. — Но Безопасник эффективнее.
— Зато танки бахают громче.
Бэд Макс в очередной раз сменил ракурс съемки и мы увидели фигуру Безопасника, снятую крупным планом. Сейчас наш главный как раз перебирался через какой-то искусственный завал. Он был облачен в городской камуфляж без знаков различия, на каждом бедре у него висело по пистолету, а плечо оттягивал карабин. Бронежилетами, касками и прочими средствами защиты Безопасник пренебрегал, делая ставку на скилл.
Форсировав преграду, Безопасник на мгновение замер, осматриваясь, заметил дрон Бэд Макса, глянул прямо в камеру, сделал какой-то неуловимый жест рукой и картинка тут же пропала. Мгновением спустя режиссер трансляции снова переключился на общий план.
— Зашиб камеру, — констатировал Стеклорез.
— Странно, что их еще там все не посбивали, — сказал я. — Неужели кто-то про закон о свободе информации наконец вспомнил?
На площадке обрел форму четвертый голем. Какой бы ни был атакующий скилл нашего главного, пустить его в ход с такого расстояния он явно не мог. Камеру он зашиб метров с десяти, и, похоже, что это его предел, а до голема было все двести.
И тут Безопасник дернулся.
— Огневой контакт! — возопил Стеклорез, явно понимавший в этом деле больше меня.
Бэд Макс увеличил изображение и мы увидели Безопасника, целого и невредимого, отдающего распоряжения по рации и машущего куда-то рукой. Спецназ за его спиной приходил в движение, разворачиваясь в направлении, указанном пальцем Безопасника. Динамики планшета внезапно начали издавать жуткий треск, и я сначала даже подумал, что они сломались, а потом понял, что это стрельба.
И стреляли, судя по всему, не только наши, потому как спецназ в полном составе залег на землю и принялся палить чуть ли не по всем направлениям сразу. Безопасник огромными прыжками двигался навстречу голему, а с противоположной стороны на големостроительную площадку выезжали танки.
И тут по Безопаснику засадили из РПГ.
На несколько секунд он пропал с камер, скрытый клубами дыма и пыли, и на какое-то мгновение я подумал, что подобного его защитные скиллы не выдержат и ему таки хана, но потом дым рассеялся, пыль улеглась и нашему взору предстал целый (по крайней мере, он присутствовал в кадре одним куском) и практически невредимый Безопасник, неторопливо поднимающийся с земли, на которую его все же отбросило взрывом. Баллистика, бессердечная ты сука.
Танки сдвоенным залпом ударили по невысокому зданию, стоящему неподалеку от площадки с заготовками для големов, и заготовок для големов стало еще больше. В смысле, строительного мусора прибавилось.
Не знаю, кто наводил ребят на цель, но он явно ошибся. Погонщика там не было, поскольку четвертый голем, уже почти добравшийся до Безопасника, не торопился рассыпаться на составляющие. Спецназ все еще продолжал от кого-то отстреливаться.
— Городской бой, бессмысленный и беспощадный, — сказал я.
— Ты так говоришь, как будто что-то в этом понимаешь, — раздраженно бросил Стеклорез.
— А чего тут понимать-то? — спросил я. — Вон там, там и там — наши. Остальные явно не наши. Все стараются друг друга ухлопать, но толком ни у кого не выходит. И вообще, я бы на месте «ненаших» из РПГ по танкам бы стрелял, толку больше б было.
Окончательно пришедший в себя Безопасник приблизился к голему, снова повторил свой странный жест и голем превратился в медленно оседающее облако пыли.
— Как он это делает? — спросил я.
Стеклорез пожал плечами. Делает и делает, к чему нам подробности.
Танки выехали на площадку, раскатали пару заготовок и еще одним залпом разнесли остатки заброшенного цеха, таким образом, видимо, поддерживая количество строительного мусора в природе. Очередной голем поднялся из обломков, и Бэд Макс старался следить именно за этим противостоянием, оставив перестрелку спецназа на заднем плане.
Поэтому мы и не заметили, откуда прилетело в очередной раз.

* * *

Вообще, Безопасник далеко не Кларк Кент. Летать не умеет, плаща не носит, лазерами из глаз не стреляет, подбородок не такой волевой, да и в целом тип он не слишком симпатичный, в отличие от. Но одного у парня не отнять, он был чертовски живучий сукин сын. Безопасник, я имею в виду. Супермен и тот как-то раз помер, я в кино видел, а Безопасник пока держался молодцом.
Сначала пулю из снайперской винтовки скиллом остановил, затем прямое попадание из РПГ пережил, лишь слегка споткнувшись, но враг тоже не дремал и постоянно поднимал ставки.
Черт его знает, как ребятам удалось протащить в город столько взрывчатки, но когда Безопасник приблизился на расстояние удара к пятому голему, на воздух взлетело чуть ли не ползавода.
Но если вы думаете, что это история о том, что если ты заложил достаточно динамита, Бутч, то взорвать можно кого угодно, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 11

В результате взрыва Бэд Макс потерял все свои камеры, кроме одной, изображение с которой постоянно тряслось, перекрывалось рябью помех, становилось черно-белым и периодически пропадало. Картину она транслировала воистину постапокалипсическую, но рассматривать ее времени у нас не было — стремительным домкратом в нашу берлогу ворвался один из дежуривших в лифтовом холле оперативников. Интересно, а как он дверь открыл?
— За мной! — скомандовал оперативник. — Быстро!
И выглядел при этом довольно взволнованным.
За год службы в армии я таки поднабрался какого-никакого полезного опыта. В частности, этот опыт мне подсказывал, что если увешанные оружием по самые брови люди в бронежилетах выглядят довольно взволнованно и отдают короткие команды, то лучше не вставать в позу и требовать у них каких-то более развернутых объяснений. Это можно будет и потом сделать.
Поэтому я быстро сунул ноги в ботинки, планшет — в рюкзак, а остроумную реплику — в запасник. Стеклорез поступил так же, и уже через минуту мы выскочили в лифтовый холл, где и угодили в настоящую толпу. Людей с оружием и в полной боевой выкладке прибавилось чуть ли не втрое, но гражданских, или условно гражданских, как мы со Стеклорезом, все равно было больше.
Главным, как ни странно, оказался не очередной парень с самой большой пушкой, а Разряд. Стоило ему поднять руку, призывая к вниманию, как разговорчики в толпе затихли. Ему даже не пришлось молнией в потолок пулять.
— Объясняю диспозицию, — сказал Разряд. В отличие от вооруженных оперативников, он был спокоен и даже несколько вальяжен. Но, в конце концов, его виртуальная пушка побольше их дробовиков будет, так что основания у него были. — Мы атакованы неизвестным противником. Противник хорошо вооружен и действует профессионально. Некстов нет, по крайней мере, они себя еще не проявляли, но стволов там хватает. Внешние посты охраны уничтожены. Лифты блокированы на уровне первого этажа. Сейчас противник поднимается по лестницам. Наш этаж — первый над обычными гражданскими, здесь столкновение допускать никак нельзя. Поэтому вы все дружно и организованно пройдете на лестницу и будете подниматься, пока она не кончится. Дальнейшие инструкции потом.
Информации было немного, но люди со стволами неиллюзорно нервничали, и эта нервозность передавалась остальным. Неизвестный противник, осмелившийся напасть на управление и уже вынесший посты внешней охраны, внушал уважение. Не мог не внушать. И когда мы все вывалились на лестницу и начали переставлять ноги по ступенькам, очередной кусок головоломки в моей голове встал на свое место, и…
Ничего не изменилось. В практическом плане, я имею в виду.
Допустим, вы идете по улице и на вас нападает неизвестный гопник. Вам надо отбиться или убежать. Теперь допустим, что это не неизвестный гопник, а рецидивист Вася, который только что отмотал, вышел, решил отметить, изрядно принял и ему не хватило. Информации у вас больше, но цели-то все равно остаются прежними — отбиться или убежать. И то, что вы можете назвать гопника по имени, вам в достижении этих целей никак не поможет.
Как выяснилось, верхние шесть этажей полностью принадлежали управлению, и чем выше мы поднимались, тем больше нас становилось — с каждого этажа к нашей компании присоединялись еще по паре десятков человек. Сначала-то я думал, что мы идем на крышу, откуда нас будут эвакуировать вертолетами, а террористы будут стрелять по нам стингерами, а мы — красиво уклоняться, выбрасывая в стороны тепловые ловушки, но когда я увидел, сколько тут народа на самом деле, в голову закрались какие-то сомнения. Похоже, бюджета этому фильму недоввалили, а тот, что был, закончился еще на танках.
Оперативники принялись закрепляться в районе двадцать пятого этажа, а мы поднялись еще выше и оказались на техническом уровне, выше которого только крыша, на которой нас, увы, вертолеты не ждут. Здесь было много свободного пространства, труб, воздуховодов, лифтовых механизмов и пыли.
— Объясняю диспозицию еще раз, — так же спокойно сказал Разряд, замыкавший нашу колонну исхода. — Мы на техническом этаже, снизу сюда ведут три прохода, все они перекрыты нашими людьми. Крышу мы тоже контролируем, так что атаки сверху ждать не стоит. Нам противостоит спецназ, там профессионалы и они прекрасно понимают, что время на операцию у них ограничено, так как помощь уже в пути, а им еще ноги отсюда унести надо будет. Поэтому нам надо продержаться следующие минут десять — двенадцать, а потом все закончится. Теперь пусть гражданский персонал отойдет в одну сторону, — он махнул своей длинной тощей рукой, показывая, в какую. — А нексты с боевыми способностями соберутся возле меня. Вопросов нет.
Но вопросы все-таки были.
— Чей спецназ? — дрожащий голос из толпы озвучил, наверное, главную из терзавших нас мыслей.
— Вражеский, — сказал Разряд, и тут снизу донеслись выстрелы.
Короткие злобные очереди штурмовых винтовок перемежались с одиночными раскатами дробовиков и жалкими пистолетными хлопками.
Народ тут собрался сдержанный. Некоторые побледнели, некоторые затряслись, но бегать кругами с воплями «Мы все умрем!» никто не стал. Даже когда снизу жахнуло чем-то вроде свето-шумовой, а потом и настоящей осколочной, да так, что пыль и штукатурка со стен посыпались.
А потом дверь, через которую мы вошли, распахнулась и за ней показался припорошенный строительной пылью спецназовец.
Тут стоит отметить, что все спецназовцы в городском камуфляже похожи друг на друга. Экипированы одинаково, бронежилеты, шлемы, оружие в руках, и пойди ты разбери, наш он или не наш. На нем же не написано.
Разряд сориентировался первым, и молния, угодившая спецназовцу в грудь, буквально вымела его из дверного проема. Вместо него к нам прилетели три цилиндрические гранаты, которые я перехватил в воздухе и швырнул обратно. С лестницы повалили клубы белесого дыма.
— Это газ! — крикнул Разряд. — Все назад!
Мы отступили. Разряд продолжал шарашить молниями куда-то в дым, и вроде бы довольно успешно, кто-то из некстов с боевыми скиллами старался ему помогать, но было понятно, что эту битву мы проиграем. Дым валил уже и из других выходов на технический этаж, в нем сновали темные силуэты оборудованного противогазами противника, выстрелы становились все ближе.
Я укрылся за здоровенной вентиляционной трубой на пока еще свободном от газа пространстве. Рядом устроился незнакомый мне молодой некст.
— Пистолет возьмешь? — спросил он. — У меня есть запасной.
— Давай, — сказал я.
Он вытащил из наплечной кобуры «глок» и вручил его мне. Второй «глок» был у него в руке.
— Инструкции нужны?
— Разберусь.
С пистолетом я почувствовал себя чуть увереннее. Понятно, что там спецы, против которых с пистолетом много не навоюешь, ну лучше уж так, чем с одним голым скиллом.
— Евгений, — сказал он.
— Артур.
— Я знаю.
— А кличка?
— У меня нет клички, я сканер, — сказал Евгений и протянул мне какую-то бумажку. — Если выживешь, позвони по этому номеру. И желательно, не со своего.
— А…
— Потом, — с грацией, недоступной обычному кабинетному сотруднику, Евгений развернулся, задержал дыхание и исчез в подступающем дыму. Я машинально сунул бумажку в карман, а когда поднял голову, передо мной стоял вражеский боец в противогазе.
Я было попытался его пристрелить, но он выбил у меня из рук пистолет одним ударом тяжелого ботинка. По-моему, еще и палец мне, до кучи, сломал.
— Гражданский, — констатировал спецназовец, и в следующий миг мне в голову прилетел приклад его штурмовой винтовки.

* * *

Не знаю, сколько я провалялся в отрубе, но не думаю, что слишком долго, потому что когда я пришел в себя, глаза все еще слезились, а в горле першило от слезоточивого газа, которого я наглотался в бессознательном состоянии. Несколько раз сморгнув, я таки вернул себе зрение и обнаружил, что все еще валяюсь на полу технического этажа. Прямо передо мной, примерно в полуметре, валялся спасший мне жизнь «глок», и, испытывая к нему теплые чувства, я заграбастал пистолет и спрятал его под куртку.
На этаже лежали тела и ходили какие-то люди. Поскольку они не стреляли лежащим в головы, а складывали их на носилки и уносили куда-то вниз, я сделал вывод, что это наша обещанная помощь.
Голова болела, и не только в месте удара. Указательный палец правой руки, сломанный ногой спецназовца, пульсировал вспышками боли. Во всем организме чувствовалась слабость и желание свалить отсюда куда подальше.
Я поднялся на четвереньки, помотал головой, отгоняя головокружение, встал на ноги. Ко мне подскочил незнакомый медик с пистолетом-шприцом.
— Ты как? — спросил он.
— Лучше, чем выгляжу, — сказал я.
— Обезболивающее нужно?
— Галаперидол есть?
— Понятно, — сказал медик. — Ходить можешь?
— Могу.
— Тогда иди к лифту, спускайся вниз и вали к первой попавшейся «скорой», — сказал он, наклеивая на меня какую-то желтую бумажку. — У нас тут лежачих полно, некогда с тобой возиться.
— Отличный план, — сказал я и двинулся к лестнице, по которой мы поднимались.
— Не туда, — сказал медик. — Там завалено все, не пройдешь. Давай через второй подъезд.
— Угу, — сказал я, разворачиваясь.
Среди множества наваленных на полу тел большинство все же принадлежало живым. Кто-то стонал, кого-то тошнило, кто-то пытался подняться на ноги без посторонней помощи. Но и мертвые тоже были. Насколько я успел заметить, почти все они были застрелены в голову. Без шансов даже для самого продвинутого целительского скилла.
Лестница второго подъезда носила следы недавно прошедшего боя. Стены выщерблены, перила погнуты, на ступеньках кровавые пятна и стреляные гильзы. Но тела уже унесли.
Желтая наклейка, налепленная на мою грудь медиком, служила своеобразным пропуском. Никто из деловито снующих вокруг людей меня не останавливал, не окликал и вообще не обращал внимания. Спустившись на два пролета, я оказался на двадцать пятом этаже и вступил в секту ожидающих лифта.
Первым приехал грузовой, в который погрузилась команда медиков с носилками. В принципе, место для меня оставалось, но я махнул им рукой и они уехали. Зато потом я спускался в гордом одиночестве.
Каким-то чудом в кабине уцелело зеркало и я смог оценить собственный внешний вид. Вид был так себе. Одежду от пыли еще отряхнуть можно, а вот застарелый синяк на голове, отдающий лиловым… застарелый?
Так и есть, голова выглядела так, будто повстречалась с прикладом как минимум неделю назад, а не только что. Я перевел взгляд на указательный палец и заметил, что он все еще опухший, но в два раза меньше опухший, чем за пять минут до этого, и синева постепенно сходит на нет. И практически ничего не болит. Так, есть какие-то неприятные ощущения, но не более того.
Ускоренная, мать ее, регенерация, как и было обещано товарищами с товарного склада. Осталось только научиться лезвия из рук выращивать.
Двор был заставлен машинами «скорой помощи», пожарными, полицейскими и машинами всяческих спецслужб, среди которых были два автобуса и несколько наших броневиков. Знакомых лиц не обнаружилось, и я двинул к «скорой», стоявшей как можно дальше от подъезда. Я-то себя уже почти нормально чувствую, а ребятам с носилками далеко ходить не надо.
Машина стояла почти у самой линии оцепления. Поравнявшись с ней, я не стал сбавлять шага, содрал желтую наклейку с груди и поднырнул под желтую ленту, огораживающую двор по периметру и отделяющую тех, кто тут по работе, от зевак. Стоявший в оцеплении полисмен мазнул по мне взглядом, но его задачей было «не впускать», и к людям, покидающим место происшествия, он никакого интереса не испытывал.
Завернув за угол соседнего дома, я все еще продолжал нервничать. Ждал окрика, топота ног по асфальту, может быть, даже визга тормозов воя сирен, но ничего подобного так и не воспоследовало. В царящем вокруг бардаке всем было на меня наплевать, и я нашел это просто замечательным.
Большой супермаркет обнаружился в конце квартала.
Оказавшись внутри, я первым делом ринулся к банкомату и снял с карты всю доступную мне наличность. Рокфеллер бы плакал, увидел итоговую сумму, но на некоторое время должно хватить. Потом я зашел в туалет, привел себя в порядок, насколько это вообще было в моих силах, содрал с руки часы со следящим устройством и бросил их в урну для использованной туалетной бумаги. С некоторым сожалением добавил туда же служебный планшет, бейджик сотрудника управления Н и личный телефон.
Затем я зашел в салон сотовой связи и купил самый дешевый мобильник с сим-картой, которую таки пришлось оформить на мой паспорт. Заодно прикупил новый планшет, не самый дорогой и без мобильного интернета. Это ж Москва, тут бесплатного вай-фая полно, а отследить будет труднее.
Выйдя через противоположную дверь, я сориентировался на местности, прошагал еще два квартала и спустился в метро, где мой след должен был затеряться окончательно.

* * *

Телефон на этом конце ветки не ловил, и я сел на поезд в сторону центра. Как только появилась вожделенная связь, я достал из кармана бумажку, полученную от Евгения, и набрал номер.
Любопытство убило не только кошку, но и кучу взрослых людей.
Трубку сняли после третьего гудка, и собеседник сразу же представился знакомым до отвращения голосом.
— Стилет.
— О как, — сказал я. — Почти сюрприз.
— Кто это? — спросил он.
— Джокер, — сказал я. — Твой номер мне передал…
— Я знаю, — перебил меня Стилет. — Не думал, что ты так быстро. Ты где?
— Где-то тут, — сказал я. — Чего надо-то?
— Вообще-то, это ты мне позвонил.
— Но инициатива-то была не моя.
— Я уж и забыл, как с тобой непросто разговаривать, — сказал он. — Ты один сейчас? Друзей рядом нет?
— Нет, — сказал я.
— Телефон?
— Одноразовый. Поговорим и выброшу.
— Это дело, — одобрил он. — Судя по характерному шуму, ты сейчас в метро.
— Угу.
— Садись на желтую ветку, езжай до конца. Там на перехватывающей парковке тебя будет ждать машина. Эм… красная «лада-калина», номер 626. Ждать будет три часа с настоящего момента, не больше. Телефон, как и собирался, выбрось, больше мне по этому номеру не звони. Доступно?
— Доступно, — согласился я. — А мне это зачем?
— А какие у тебя еще варианты? — спросил он и отключился.
Не люблю я таких людей. Вечно они хотят последнее слово за собой оставить.
Я вышел из поезда на следующей станции, оставив телефон на сиденье. Зачем-то пропустил два состава, сел в третий, доехал до кольцевой, пересел, потом снова пересел, уже на желтую ветку.
Стилет был прав, вариантов у меня немного. Еще пару дней назад я только размышлял о побеге из управления, но всерьез его не планировал, слишком это был опасный ход. Но сейчас само управление превратилось в большую мишень, и трупы его сотрудников множились, как хэдкрабы после радиоактивного дождя.

* * *

В Новокосино напротив перехватывающей парковки был «макдональдс», а в «макдональдсе» был горячий кофе и бесплатный вай-фай. Я взял большой стакан капучино и устроился возле окна. Прихлебывая горячий напиток, я распаковал новый планшет и полез в интернет на поиск новостей. В запасе у меня было чуть больше полутора часов, и я собирался потратить их с толком.
Но не успел я вбить в поисковую строку первый запрос, как за моим столиком оказался незваный гость.
— Я вижу, тут не занято, — сказал Стилет, усаживаясь на свободный стул и откусывая половину гамбургера. Их у него на подносе было несколько штук, плюс стакан с газировкой и большая порция картошки. — Ты предсказуем.
— А ты любишь вредную жратву.
— У тебя в стакане тоже не травяной чай, — пожал плечами Стилет. — И знаешь, последнее, что беспокоит меня в эти времена, так это возможность заполучить язву желудка.
— Да, отравление свинцом куда как более вероятно, — согласился я.
— И если ты не хочешь, чтобы нас обоих тут отравили, допивай свой кофе и поехали отсюда, — сказал он. — Конечно, у ваших сейчас и других дел полно, но тут все еще Москва, хоть и за МКАДом, и сканеры могут засечь нас обоих.
— Вряд ли, — сказал я. — Половина сканеров сейчас в больнице.
— Нам и второй половины хватит, — сказал Стилет. — У тебя есть десять минут.
— Я-то успею, — сказал я. — Это не у меня три дневных нормы килокалорий на подносе.
— За это не волнуйся, — сказал Стилет, поглощая остатки гамбургера и разворачивая следующий. Потом ткнул пальцем в мой планшет. — Чего искал-то?
— Хотел посмотреть, жив ли наш общий знакомый.
— А то ж, — сказал Стилет. — Спецназ весь полег, у танкистов поголовно контузия и ранения разной степени тяжести, но их хотя бы броня спасла. А наш цел и практически невредим, только опять никуда не успел и никого не поймал.
— Как он это делает?
— Не знаю. Но его способности к выживанию позавидуют даже тараканы. Даже не представляю, как его в принципе убивать.
— Ну, если продолжать тенденцию к повышению калибра орудий, из которых по нему палят, то очередь ядерной бомбы уже не за горами, — сказал я.
— А это значит, что находиться рядом с Безопасником все более и более небезопасно, — согласился Стилет. — Ты как насчет нашей прошлой встречи, кстати? Обиды не затаил?
— Сначала было, теперь прошло, — сказал я. — Кроме того, твой парнишка мне сегодня жизнь спас.
— Это каким же, позволь полюбопытствовать, образом?
— Он вручил мне пистолет, — сказал я. — А нексты, как правило, пистолетами не пользуются, у них скиллы есть. И когда спецназ Лиги Равновесия пришел уравновешивать наше управление, меня приняли за мирного жителя и всего лишь отоварили прикладом по голове. А не пулей в то же место из того же оружия.
— Да, гражданских без особой необходимости они стараются не трогать, — согласился Стилет. — А ты быстро сообразил.
— Идиот бы сообразил.
— Тоже верно, — снова согласился Стилет. — Картошки хочешь?
— Хочу.
Некоторое время мы просто хрустели картошкой, вдобавок, я у главы преступного мира гамбургер с подноса утащил.
Довольно абсурдная, кстати, ситуация. Расскажи мне кто хотя бы пару недель назад, с кем я в закусочных буду рассиживать и кофеек попивать рассмеялся бы в лицо, а сейчас рассиживаю и попиваю, и ничего так, нормально.
Стилет допил свою газировку и выразительно постучал указательным пальцем по циферблату своего пижонского «роллекса».
— А ты не думал, что это может быть ловушка? — поинтересовался я.
— А ты?
— А меня ловить на фиг никому не надо, — сказал я. — Тем более, у тебя свои люди в управлении, могли бы и так достать. Не выходя из здания.
— Ну, я сейчас для управления тоже не самая главная проблема, — сказал Стилет. — К тому же, вы б не успели все организовать, учитывая, какой бардак сейчас в городе творится. Половина ваших по больничкам распихана, а остальные чешут в затылках и задают себе извечный русский вопрос «а нас-то за что?».
— А за что их, кстати?
— Лига Равновесия убивает некстов, — сказал Стилет. — Их девиз: «хороший некст — мертвый некст», а концентрация некстов в управлении последнее время повысилась до полного неприличия.
— У тебя их тоже до фига, вроде бы.
— Не сравнивай. Разница на порядки.
— Выходит, следующей мишенью ты стать не боишься?
— Это маловероятно, — сказал он. — Думаю, после сегодняшней масштабной акции они уйдут из Москвы и станут искать новые мишени в других странах. Пока тут шумиха не уляжется.
— Но вот что странно, — сказал я. — Ты говоришь, что хороший некст — это мертвый некст, и они убивают всех, до кого могут дотянуться. Но ведь погонщик големов тоже некст и он с ними сотрудничает.
— Ну что ты, как маленький, — отмахнулся Стилет. — Приставили пистолет к башке, вот он и сотрудничает. Перестанет быть полезен, пристрелят, как и всех остальных. Они — ребята упертые, от своей доктрины ни на шаг не отходят.
— А ты в курсе, что после ночной атаки на управление сканеры перестали его видеть?
— В курсе, — сказал Стилет. — И если ты спросишь меня, как он это сделал, я скажу, что не знаю. Я сначала даже подумал, что его уже пристрелили, а потом случилась следующая атака. Вероятно, Лига нашла какой-то способ укрывать некстов от сканеров. Или у него самого такой дополнительный скилл прорезался. И кстати, если уж мы заговорили о сканерах, то нам пора.
— Да, — согласился я, допивая кофе. — Наверное.
Мы вышли из «Макдональдса» и Стилет махнул рукой в сторону здоровенного черного «ленд крузера».
— Красная «лада-калина», значит, — сказал я.
— Ждала тебя на парковке, — сказал он. — Если бы ты пошел на парковку.
— Похоже, я не прогадал.
— Кто знает, — сказал он.
Мы сели в машину, и я еще раз убедился, что внутри «ленд крузер» гораздо приятнее «патриота».
Стилет вырулил со стоянки, вклинился в поток — очень просто вклиниваться в поток, если у тебя здоровенный черный джип, тебя ж все пропускают — и направил машину в сторону области. Узенькое двухполосное шоссе было забито машинами, и скорость нашего передвижения была небольшой.
— Куда мы едем? — спросил я.
— В мой секретный бункер в лесу, — сказал он.
— Там есть автоматические пулеметные турели на входе?
— Нет, просто куча народа с автоматами.
— Тоже неплохо, — сказал я.
Надо сказать, я ни на минуту не обольщался по поводу того парня, рядом с которым сидел, и не питал никаких иллюзий. Он не был хорошим человеком и вряд ли питал ко мне хоть какие-то симпатии. Он был некстом, очень мощным и опасным некстом, он был убийцей, и он строил свою теневую империю, не считаясь со средствами, и понятно было, что ничего хорошего от нашего сотрудничества, буде таковое состоится, ждать не стоит. Но на тот момент особого выбора у меня не было, и я решил действовать по своей старой, уже привычной схеме.
Ввяжемся в дело и посмотрим, что из этого выйдет.
Из моей работы на управление Н пока ничего хорошего не вышло.
— Пока мы не приехали в твой бункер, я хотел бы расставить точки над «ё», — сказал я. — Если ты не против, конечно.
— Ну, — сказал он.
Я решил, что таким образом он дал мне понять, что не против.
— Тот томный вечер, когда мы с тобой, так сказать, познакомились, — сказал я. — Если ты хотя бы вполовину настолько крут, как о тебе говорят, почему же так легко попал в ловушку Безопасника?
— Откровенно?
— Ну, желательно.
— Я знал, что он придет, но немного ошибся в расчетах, — сказал он. — Мне надо было избавиться от Факела. Он становился неконтролируем. Слишком уж любил все поджигать, а это вредно для бизнеса и в целом создавало мне плохую репутацию. Но, по некоторым политическим причинам, я не мог избавиться от него сам, поэтому мне и пришлось создать такую ситуацию, чтобы Безопасник сделал это за меня.
— А если бы Безопасник пришел не один, а с отрядом спецназа?
— Во-первых, я довольно хорошо его знаю, и после его визита в твою контору был уверен, что он придет один. Во-вторых, пришел бы он со спецназом, что бы это изменило?
— Ладно, с Факелом понятно, а женщина?
— Кто-то же должен был сделать так, чтобы ты не склеил ласты.
— И ради этого ты готов был ей пожертвовать?
— Нет, — сказал Стилет. — Я же говорил тебе, что ошибся в расчетах. Я знал, что приоритетной целью для Безопасника будет Факел — он был слишком медийным злодеем и записать его на свой счет было выгоднее всего. Но я думал, что потом он примется за меня, и я успею вывести ее из-под удара. Не успел.
— А те ребята, которые меня привезли?
— А что с ними? — спросил он.
— Ну, они как бы умерли.
— Я не хочу, чтобы ты считал меня людоедом, — сказал он. — Но также не хочу, чтобы у нас было какое-то непонимание по ключевым вопросам. Те, как ты выразился, ребята — это расходный материал. Сожалеть об их смерти не следует.
— Потому что они не нексты?
— Потому что они — обычные гопники из спальных районов, — сказал Стилет. — Если бы они не работали на меня, за хорошие, кстати говоря, деньги, они бы гопстопили прохожих в подворотне и проламывали друг другу головы арматурой. Поверишь ли, я их нигде специально не ищу и не вербую, они сами ко мне приходят, и я сразу их предупреждаю, что жизнь у них будет веселая, интересная, денежная, но крайне недолгая. Знаешь, какой процент после этого разворачивается и отчаливает пить пиво в подъезде?
— Полагаю, что небольшой, — сказал я.
— Очень небольшой. Те из них, кому посчастливиться выжить, могут считать, что сорвали джек-пот. Остальные же… Они знали, на что шли.
— Звучит цинично.
— Ты сам попросил, чтобы я говорил откровенно. Следующий вопрос.
— Кто о чем, а я все о Безопаснике, — сказал я. — Тогда, на складе, ты спросил, готов ли он воспользоваться своим скиллом, чтобы добраться до тебя, и он, очевидно, оказался не готов. Почему ты был так уверен в этом?
— Из-за тебя.
— А можно получить какой-то более развернутый ответ?
Стилет вздохнул, вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил от зажигалки с эмблемой в виде стилизованного орудия убийства, от которого и пошла его кличка. Пижон.
— Скилл Безопасника, в чем бы он ни заключался, уникален, — сказал он. — И Безопасник очень хочет, чтобы все так и осталось. А ты — джокер.
— И что?
— А, — он ухмыльнулся, выпуская клуб дыма в чуть приоткрытое водительское окно. — Значит, они тебе не рассказали.
— О чем?
— Джокер может получать чужие способности, но совсем необязательно, чтобы эти способности были направлены против него, — сказал он. — Иногда можно просто рядом постоять.
— О как, — эта новость вызывала лавину новых вопросов и подталкивала ко многим размышлениям. — И зачем же ты меня тогда ржавой железкой пырнул?
— Для верности, — сказал он.
— Но тут все равно что-то не сходится, — сказал я. — Его пассивный скилл был при нем, когда он приперся ко мне на прошлую работу. Он его не отключал.
— Безопасник — трус, — сказал Стилет. — Все, кто в теме, это давно знают. Он никогда не выходит без своего защитного поля. Но это пассивный, как ты говоришь, скилл, не направленный наружу, и перенять его таким образом шансов гораздо меньше. Он ведь тебе руку не жал?
— Нет. Только из пистолета целился.
— Умеет он завоевывать любовь народных масс, — сказал Стилет.
Мы наконец-то выползли из Москвы и въехали в Железнодорожный. Не в самом престижном районе Подмосковья Стилет себе тайный бункер отгрохал.
— Где-то тут Анна Каренина под поезд бросилась, как говорят, — заметил я.
— Этот экскурс в школьную литературу означает, что вопросы у тебя закончились и ты решил найти новую тему для беседы? — поинтересовался он.
— Не совсем. Это была просто литературоведческая вставка, которая дает понять, что мы с тобой — люди интеллигентные и не чуждые классике, — сказал я. — Кстати, а кем ты был, пока это все не началось? Если не секрет, конечно.
— Учителем труда.
Ага, конечно, так я ему и поверил. Руки-то явно не рабочие, мозолей нет, на пальце кольцо.
— А зачем ты это делаешь? Ну, вот то, что ты делаешь?
На этот раз он промедлил с ответом, докурил сигарету, выбросил окурок в окно, поднял стекло и заговорил только после завершения всех этих манипуляций.
— На наших глазах происходит смена парадигмы, — сказал он. — Двадцать лет назад никаких некстов не было. Десять лет назад они были забавными зверюшками, выступающими в цирке и развлекающими туристов на пляжах. Пять лет назад практически любого некста можно было задавить силами одного отряда спецназа, и они представляли не большую угрозу, чем обычный смертник с поясом шахида. Сейчас, как ты видишь, против некоторых из нас не помогают даже танки. Я думаю, пройдет не так уж много времени, по историческим меркам уж точно немного, и нексты будут играть первую скрипку и диктовать свою волю всей планете. Так что, на самом деле, вариантов тут немного. Либо ты становишься одним из них, либо они тебя растопчут. Понимаешь, о чем я?
— Понимаю.
Но если вы думаете, что это история о молодом человеке, который прокатился на дорогой машине и перешел на темную сторону силы, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.
И я совсем не люблю печеньки.

Глава 12

Никакого бункера, конечно, там, куда мы ехали, не оказалось. Вместо него был обычный здоровенный трехэтажный дом красного кирпича, обнесенный обычным высоченным забором из того же материала. Снаружи у ворот стояла машина, в которой сидели двое из расходного материала. За воротами их обнаружился еще целый взвод, и некоторые из них действительно были с автоматами. Стилет загнал свою машину в подземный гараж, и затем мы, не выходя на улицу, переместились в его гостиную. Там стояли кожаные диваны, кожаные кресла, невысокие деревянные столы с разнообразной выпивкой и весело трещал камин.
Уютно так. Когда я стану новым темным властелином, обязательно себе такое же заведу.
— Ладно, перейдем к делу, — сказал я, усаживаясь в одно из кресел. — Чего тебе от меня надо?
— А тебе от меня?
Я задумался.
— Мне бы пересидеть где-нибудь пару дней.
— Валяй, сиди, — он махнул рукой. — Наверху много пустых спален.
— А что взамен?
— Выпьешь что-нибудь? — спросил он, беря стакан и булькая в него коньяка.
— Может, попозже.
— Тогда сам себе наливай, как решишься, — сказал он, сделал глоток и закурил. — Ты уже овладел моим скиллом?
— Нет.
— А Факела?
— Тоже нет.
— А Разряда?
— На тебя что, пол-управления работает?
— Нет, но источников информации хватает. Так что там с моим вопросом?
— Не овладел.
— А чего так?
— Я знаю? Может, кальция не хватает.
— Так себе шутка.
— Я не выспался, устал, и на моих глазах совсем недавно перебили кучу народа.
— Так бывает, — сказал он. — Собственно говоря, только так и бывает с теми, кто садится с большими мальчиками играть в большие игры, правил которых он не понимает.
— Может, это потому что большие мальчики предпочитают говорить загадками и никто ни хрена не объясняет? — спросил я.
— Обрати внимание, я-то ответил на все твои вопросы.
— Кроме главного.
— А если мне сейчас ничего от тебя не надо? — спросил он.
— И поэтому ты сам поехал встречать меня у метро, привез к себе и отвечаешь на мои вопросы, ага. Ты просто добрый самаритянин, как и твои гопники с автоматами.
— Ключевое слово было «сейчас», — сказал он. — Пока ты не овладел даже теми скиллами, что у тебя уже должны были быть, пока не прокачал способности. Что мне с тобой делать? Автомат вручить? Я приехал за тобой и помогаю тебе, потому что хочу сберечь тебя для грядущих битв.
— А они грядут?
— Увы, — сказал Стилет. — Мир меняется, и мы понятия не имеем, каким он окажется завтра. Битвы, несомненно, грядут, но мы не знаем, с кем и на каком уровне нам придется столкнуться. Ты — оружие, ты — потенциально один из самых опасных людей в мире, и когда начнется Армагеддон, я бы предпочел, чтобы ты был на моей стороне.
— А можно как-нибудь без Армагеддона? — попросил я.
— Боюсь, не проскочим. Скиллы — это оружие массового поражения, доступ к которому предоставили обычным людям. Самым разным людям. И никаких перекрестных проверок, двойных ключей и систем сдерживания. Хочешь — спасай жизни, хочешь — убивай. И боюсь, что противодействовать им обычными средствами скоро будет невозможно, а наш самый крутой на данный момент боец работает на государственную структуру, и поэтому он по определению недостаточно эффективен.
— Ты ж бандит, — сказал я. — С каких пор бандитов заботят такие вопросы?
— Я бизнесмен, а заниматься бизнесом в охваченном хаосом мире несколько неэффективно.
— И какой план? — спросил я.
— Мы будем сидеть и ждать, чем закончится эта история с Лигой Равновесия, — сказал он. — И начнем действовать только тогда, когда итоги будут нам известны.
— Отличный план, — одобрил я.
Он докурил сигарету и бросил окурок в камин, после чего уселся в кресло напротив меня.
— Ты когда-нибудь думал о том, откуда взялись наши способности?
— Как и все, — сказал я. — Есть множество версий.
— И какая из них тебе ближе? Инопланетяне? Божественное вмешательство?
— Я предпочел бы что-нибудь более приземленное, — сказал я.
— Как и я. Ты знаешь, где началась эпидемия?
— Где-то в Латинской Америке.
— Удалось даже точно установить деревню, в которой была зафиксирована первая вспышка, — сказал он.
— Дай угадаю, — сказал я. — Ты хочешь отправиться туда и поискать, нет ли в окрестностях этой деревни чего-нибудь интересного, типа следов от высадки пришельцев или развалин секретной лаборатории ЦРУ.
— Нет, — сказал он. — Спецслужбы там все уже облазили, и если бы они там что-нибудь нашли, я бы об этом уже знал. Кроме того, секретные лаборатории ЦРУ в бедных странах Латинской Америки — это миф и штамп, растиражированный дешевыми американскими боевиками. Вопросы логистики убивают всю такую секретность на корню.
— Значит, в Латинскую Америку мы не поедем, — констатировал я. — Жаль. Всегда хотел там побывать.
— Может, еще и побываешь, — сказал он. — Какие твои годы. Но мне на самом деле хотелось бы знать, с чего это все началось и почему так происходит. Потому что только владея информацией о сути явления, ты можешь делать прогнозы относительно того, что будет дальше.
— Однако, Армагеддон тебе удалось напророчить и без информации о сути, — заметил я.
— О, для этого достаточно только посмотреть в окно, — сказал Стилет.

* * *

Безопасник был жив, но не так уж цел и невредим, как говорил Стилет. Взрывом его таки немного покоцало, и сейчас звезда российского суперменства лежала в спецбольничке и на ней прокачивали свои скиллы наши лучшие целители.
Так же, как и над уцелевшими танкистами. Спецназовцам же не повезло, у них не было ни защитных скиллов, ни достаточно толстой брони, так что с территории завода никто из них так и не вышел.
По данным из неустановленных источников, работавших на Стилета, во время своей последней операции Лига Равновесия потеряла двадцать с лишним человек, и примерно вдвое меньшему количеству удалось уйти до прибытия подкреплений. Управление Н уравновесилось на шестнадцать оперативников и пятерых некстов. Ни Разряда ни Стеклореза в числе погибших не было, чему я мысленно порадовался.
Но в целом ситуация была не очень.
В городе было объявлено чрезвычайное положение, людей просили без необходимости не выходить из квартир, службы правопорядка и МЧС перешли на усиленное дежурство, а по улицам ездили танки.
И никто понятия не имел, что делать, потому что, по сути, это была война, но на каком-то новом, непривычном человечеству уровне. Ветер Джихада в свое время тоже натворил дел, и никто тоже толком не знал, что делать, но тогда Ветер Джихада был всего лишь единичным фанатиком, бившим по всем подряд. Лига же показала отличную организацию и слаженные действия военных специалистов с некстами, уж какими бы мотивами те нексты на самом деле ни руководствовались.
Поговаривают, что и Ветер Джихада собирается устроить нечто подобное, но это пока в планах. С тех пор, как он спрятался во глубине аравийских песков, информация о нем поступает исключительно обрывочная и неизвестно, насколько достоверная.
Ранним утром — часов в одиннадцать — я спустился по широкой лестнице, пошел на оборудованную по последнему слову техники кухню Стилета и обнаружил там хозяина дома в компании с типом, чье лицо показалось мне подозрительно знакомым.
Ну, это в первые пять секунд, потом-то я его узнал, и казаться мне перестало.
— Привет, — сказал Ловкач.
— Привет, — буркнул я, ставя чашку в кофемашину.
— Как спалось? — поинтересовался Стилет.
— Ворочался всю ночь, потом наконец-то нашел эту чертову горошину и спал, как младенец, — сказал я.
— Какой-то ты недружелюбный, — сказал Ловкач. — А я уж, было, извиниться хотел.
— Валяй, извиняйся, — я забрал чашку с капучино, бросил туда две ложки сахара и уселся на высокий табурет у барной стойки, помешивая напиток.
— Но потом я подумал, а с чего мне извиняться? — сказал Ловкач. — Напротив, ты ведь еще благодарить меня должен. Если б я тебя не инициировал, так и ходил бы всю жизнь лох лохом.
— Валяй, не извиняйся, — сказал я.
— Надеюсь, вы не подеретесь, — сказал Стилет. — А если все же захотите выяснить отношения, то, пожалуйста, без скиллов и на улице.
Я окинул фигуру Ловкача взглядом. Пожалуй, без скиллов и на улице я его без проблем на запчасти разобрал бы, но делать этого совершенно не хотелось. К чему напрягаться? Кроме того, особых претензий у меня к нему не было, а то, что он меня раздражал… ну, пока я кофе не выпил, меня почти все раздражают, это ж не повод, чтобы апокалипсис устраивать.
— А ты чего не на работе? — поинтересовался я у Стилета. — Зловещие планы по порабощению города не требуют твоего непосредственного участия?
— Как любили говорить итальянские мафиози, мы залегли на тюфяки, — сказал Стилет. — Сидим тихо, не отсвечиваем, ждем, пока все это закончится.
— А оно закончится? — спросил Ловкач.
— Вне всякого сомнения. После такого шума Лига уйдет из города и страны. Не думаю, что будет что-то еще.
— Но Безопасник все еще жив, — возразил Ловкач. — Если они уйдут сейчас, они признают свое поражение, так и не сумев уделать приоритетную цель.
— Они попробовали его на зуб, — сказал Стилет. — И поняли, что пока не в состоянии его… уделать. Думаю, они уже выпалили по нему из своего главного калибра, и придумать что-то еще пока не в состоянии. Тут надо или повышать ставки, а это мы уже чуть ли не о ядерном оружии говорим, или искать другой подход. И я начинаю думать, что в лоб эта проблема не решается.
— Ясное дело, — сказал Ловкач. — Тут проблема в том, что он свое защитное поле может накачивать, и никто не знает, до каких пределов.
— Но даже в пассивном состоянии оно держит пулю из снайперской винтовки, — сказал Стилет.
— За что вы его так не любите? — поинтересовался я.
— Нельзя сказать, что мы его не любим, — сказал Стилет. — И, в общем-то, я не уверен, что даже располагая средствами, стал бы его убивать. В некотором смысле он весьма полезен. Это же так, просто упражнения на тему, своего рода игра ума. Как поймать неуловимое, как разглядеть невидимое, как уничтожить неуязвимое.
— Ну, как показал опыт Лиги, вариант «взять пушки побольше» тут не срабатывает.
— Я давно это подозревал, — сказал Стилет.
— Он как Халк, — сказал Ловкач. — Только не в нападении, а в защите.
— Говорят, против Халка неплохо работают Камни Бесконечности, — заметил я.
— И это снова возвращает нас на исходную позицию, — сказал Стилет, доставая из тостера кусок хлеба и намазывая его джемом. Надо же, суперзлодеи тоже любят сладенькое. — Что есть наши суперсилы и откуда они взялись.
— Самым удобным вариантом объяснения была бы магия, — заметил я.
— Малыш мнит себя Гарри Поттером? — поинтересовался Ловкач, и я подумал, не стоит ли пересмотреть свои взгляды по поводу предложения Стилета выйти на улицу. — Давно волшебной палочкой по зубам не получал?
— Нет, просто магия — это такая древняя штука, которой вообще удобно все объяснять, — сказал я. — Кроме того, имея дело с магией, ты непременно находишь ответы на все интересующие тебя вопросы. Потому что когда есть магия, то в комплекте обязательно идут древние пророчества разной степени туманности, оракулы, которые их изрекают, мудрецы, которые могут истолковать то, что изрекли оракулы, и куча древних библиотек, в которых могущественные манускрипты и зловещие гримуары только и ждут того, чтобы их прочитали. Кроме того, если ты живешь в магическом мире, то ты всегда можешь найти какой-нибудь убер-артефакт, чтобы всех нагнуть.
— Проблема только в том, что такой артефакт может найти и другая сторона, — сказал Стилет.
— Ну, это такой риск, от которого никуда не деться, — сказал я. — Опять же, надо лучше выбирать сторону.
— Ты свою так и не выбрал, — заметил Ловкач. — То ты эник, то ты с нами…
— Я не с вами, — сказал я. — Я тут просто перекантоваться, а потом уже буду решать.
— Меня это устраивает, — сказал Стилет. — Не лезь к нему с этим, Леонид.
— Не буду, — Ловкач демонстративно поднял руки. — Это ваши дела, это меня вообще не касается.
— Верно, — сказал Стилет. — И да, объяснение в виде магии и меня бы вполне устроило. Потому что магия — это система, а систему всегда можно взломать. Но сдается мне, что это ни черта не магия.
— Продвинутая технология неотличима от магии, — сказал Ловкач.
— Допустим, — согласился Стилет. — Но тогда возникает другой вопрос. Чья это технология?
— Едва ли наша, — сказал Ловкач. — Я имею в виду, мы ж никаких гаджетов не носим, кнопки не нажимаем, интуитивно-понятный интерфейс не юзаем.
— Мы пользуемся, но сами не понимаем, чем, — снова кивнул Стилет и откусил от бутерброда. — Это, в принципе, с человечеством даже не вчера началось, но сегодня явление достигло апогея. Но если это на самом деле технология, то кто нам ее вручил и зачем?
— Ну, если бы речь шла о научной фантастике, я бы предположил, что технологию нам вручили инопланетяне, — сказал я. — Очень могущественные инопланетяне, которым, почему-то, не все равно, что творится на нашей захолустной планетке с жалкими семью миллиардами населения. Что касается второго вопроса… Зачем? Может быть, им просто интересно посмотреть, как мы будем это использовать и на какой стадии поубиваем друг друга. Может быть, это какой-то экзамен, сдав который, мы получим что-то еще. Или не получим. Но, насколько я понимаю, подтвердить эту версию также невозможно, как и любую другую.
— Да, явлению слишком мало лет, — сказал Стилет. — Мифология вокруг него пока еще не сложилась. Информации мало, а то, что есть, зачастую слишком противоречива.
— Тем не менее, ты ждешь Армагеддона, — сказал я.
— А чего еще мне ждать? — спросил Стилет. — Кто из здравомыслящих людей может ждать чего-то другого? Каждый раз, когда человечеству в руки попадали новые технологии, это заканчивалось большими смертями. Бронзовые мечи, мушкеты, ядерные бомбы. Все это и есть истинные вехи нашей истории. Наша цивилизация произросла из постоянных войн.
— То есть, ты не веришь, что идеи гуманизма в принципе могут победить?
— В принципе, могут, — сказал он. — Жаль только, жить в эту пору прекрасную…
В принципе, он был прав.
Взять какую-нибудь мать Терезу. Вот получит она способности, и начнет больных исцелять, голодных кормить и жилища бездомным строить. Но вместе с ней способности получит и какой-нибудь условный гопник Федя, который про гуманизм только в кроссворде читал, и воспримет он эти способности, как лишнюю помощь в гопнических своих делишках. И поскольку суперсилы валятся на человечество рандомно, таких гопников будет больше одного. И, скорее всего, больше, чем матерей Терез.
А силы растут, скиллы прокачиваются. И сегодня гопник Федя арматурой фигачит и дула у пистолетов в сторону загибает, а что он завтра сможет? А если он еще и не просто гопник, а гопник с идеей? Фанатик, вроде того, о котором я так часто упоминаю? И если такой фанатик столкнется с другим фанатиком, и скиллы прокачаны у обоих?
— Грядет неминуемый передел сфер влияния, — сказал Стилет, словно бы подытоживая мои мысли. — Но количество игроков, их цели и даже личности нам пока неизвестны.
— Ну, в том и задница, — сказал я. — Нельзя быть готовым неизвестно к чему. Ты, например, армию к границе с Китаем нагонишь, а к тебе в этот момент норвежский десант в ленинградскую область высадиться.
— Почему именно норвежский? — поинтересовался Стилет.
— Просто так норвежский, — сказал я.
— Я уж подумал, ты что-то про Норвегию знаешь, чего мы не знаем, — сказал Стилет. — Потому что про Китай-то все уже знают.
— Да вообще не факт, что этот твой Армагеддон будет на уровне стран, — сказал я. — Потому что уже сейчас некоторые нексты покруче некоторых армий нагибать могут. Вот явится такой погонщик големов в какой-нибудь Лихтенштейн, а там всей армии — две пехотинца и велосипед. И будет потом мировое сообщество думать, как с новой королевской династией отношения выстраивать, чтобы потом каменными глыбами не привалило.
— Тоже верно, — сказал Ловкач. — Такие времена настали, что не знаешь, с какой стороны прилетит.
— А давайте поедем в какой-нибудь круиз, — мечтательным тоном предложил Стилет. — Высадимся на каком-нибудь райском острове посреди Тихого океана, да и отожмем его себе. Будем диктаторами, станем валяться на пляже, пить дайкири и топить подплывающие авианосцы.
— Неплохая идея, шеф, — сказал Ловкач. — А кто топить-то будет? Авианосцы, я имею в виду.
— А вот он и будет, — Стилет неинтеллигентно ткнул в мою сторону пальцем.
— Почему сразу я? Сами топите.
— Вот так всегда, — сказал Стилет. — Как дайкири пить, так целая толпа желающих. А как авианосцы топить, так и нет никого.
— Сколько, по твоим сведениям, сейчас вообще в мире некстов, способных потопить авианосец?
— С десяток наберется, — сказал Стилет. — Но я точных подсчетов не веду.
В коридоре что-то загромыхало, затопало и зазвенело. Я даже в какую-то минуту подумал, что это очередной спецназ ворвался в особняк на своих боевых слонах и сейчас нас ожидает очередная порция махача, но никто из моих собеседников напрягаться не стал. Видимо, явление было привычным.
— А вот и Виталик, — сказал Стилет, в тот же момент дверь распахнулась и Виталик вошел.
В Виталике было около двух метров роста, примерно сто пятьдесят килограмм веса, и еще он был весь из себя байкер. Весь затянутый в кожу, весь в заклепках, цепях и эмблемах, которые непосвященному ни о чем не скажут. Еще у Виталика была черная грива немытых волос и черная борода, доходившая до середины могучей груди.
— Привет честной компании, — басом громыхнул Виталик. — А это что за новый персонаж?
— Это Артур, — сказал Стилет. — Он джокер.
— А, тот самый, которого наш Леха приголубил, — снова громыхнул Виталик и протянул мне свою огромную лапищу. — Будем знакомы.
— Будем, — согласился я, пожимая руку. Виталик был аккуратен и обошлось без перелома.
— Виталик, — представился Виталик.
— Очень приятно, — сказал я.
— Прежде, чем ты успеешь подумать что-нибудь страшное, поспешу тебя успокоить, — сказал Стилет. — Виталик — не некст, и скиллов у него нету.
— Чего нет, того нет, — согласился Виталик и вытащил из-под необъятных размеров куртки обрез. — А вот что есть, то есть.
Он положил обрез на барную стойку и протопал к кофемашине.
— Прежде, чем ты успеешь подумать что-нибудь еще более страшное, поспешу сообщить тебе, что Виталик — это наш ай-ти отдел, — сказал Ловкач, явно пародируя своего шефа. — А то, что он так выглядит и ходит с дробовиком — так это последствия какой-то детской травмы, я полагаю.
— Не нравятся мне твои шутки, Леня, — сказал Виталик, наливая себе двойную дозу кофе в бульонную чашку. — Когда-нибудь я все же снесу тебе башку к хренам. Чего звал, босс?
— Дело есть. Как кофе допьешь, в кабинете поговорим.
— Могли бы и по скайпу поговорить, — сказал Виталик. — Как будто мне делать больше нечего, как в эту Тмутаракань ездить.
— Если позвал, значит нельзя по скайпу, — отрезал Стилет.
— Ладно, — согласился Виталик. — Ты — начальник, я — дурак. Полдня псу под хвост, зато на байке покатался.
— Обратно ты сегодня не поедешь, — пообещал Стилет. — Мы тут вроде как на военном положении.
— Не понимаю, — сказал Виталик. — Там вроде Лига с эниками воюет, уже полгорода разнесли, а мы-то здесь причем?
— Просто под раздачу не хотим.
— Да не будет никакой раздачи, — сказал Виталик. — Одни наверняка уже свалили, другим не до этого. На воду дуешь, босс.
— У нас тут до твоего прихода была дискуссия на предмет, откуда взялись наши способности, — сказал Стилет. — Не порадуешь нас своей версией?
— Все просто, — Виталик бухнул себе в чашку полсахарницы и заозирался в поисках половника, чтобы это размешать. — Мы в Матрице, сбой программы, все дела. Я вообще думаю, что вы — вирусы, а Лига Равновесия — антивирус, потому и хочет перестрелять вас всех к хренам.
— Удивительно содержательная версия, — сказал Стилет.
— Но логично же, босс. И не противоречит уже известным нам фактам.
— Это профдеформация, — объяснил Стилет. — Спроси священника, он расскажет тебе об испытании, посланном свыше. Спроси компьютерщика, он наплетет тебе о Матрице. Спроси уфолога, он поддержит версию об инопланетянах. Спроси конспиролога-любителя, он расскажет о тайном заговоре мирового правительства, состоящего из масонов и рептилоидов. Ты вот веришь в рептилоидов, Артур?
— Только в масонов.
— В масонов все верят, — Стилет покончил с завтраком, закурил сигарету и поднялся со стула. — Отдыхайте. А ты, Виталик, зайдешь ко мне.
— Я и сейчас могу, — сказал Виталик.
— Сейчас не надо, — попросил Стилет. — У тебя грация беременного носорога и литр кофе в руках, а у меня бумаги на столе.
— Бумаги — это прошлый век, босс.
— И тем не менее.
Закончив с легким, ни к чему не обязывающим утренним трепом, глава преступного сообщества удалился в свой кабинет обдумывать дальнейшие планы по захвату мира и участию в грядущей битве всех со всеми. Виталик соорудил себе монструозный бутерброд из половины батона с наваленными на нее мясными деликатесами и уселся напротив меня.
— Ты кто по жизни-то, Артур? — вопросил он. — Чем на хлебушек с маслом зарабатывал, пока не началось?
— Инженер, — сказал я.
— Надо ж, — удивился он. — Не менеджер, значит?
— Боже упаси.
— Это хорошо, — сказал Виталик. — Не люблю менеджеров. Вон Леня сидит, он менеджер, я его не люблю. Сидел себе в салоне связи, телефоны людям впаривал. За что такого любить?
Ловкач поморщился. Видимо, с салоном связи у него были связаны не самые приятные воспоминания. Каламбур, так сказать.
— Босс наш тоже менеджер, только более высокого полета, — задумчиво продолжил Виталик. — Я его тоже не люблю, но он мне платит, поэтому я его уважаю. И чем больше платит, тем больше уважаю.
— Я вижу, ты себе жизнь рефлексией не усложняешь, — сказал я.
— Рефлексия для менеджеров, — сказал Виталик. — Каждый менеджер должен ежедневно себя спрашивать, не тварь ли он дрожащая. И приходить к выводу, что тварь.
Ловкач допил кофе, встал и вышел. Молча.
Надо же, я почему-то думал, к Виталику тут уже все привыкли.
— Обиделся, — констатировал Виталик. — Люблю я их доводить. Вроде они и супермены все из себя, но вот эта штука, — он любовно погладил обрез. — Уравнивает шансы.
— Это пока, — сказал я.
— Да, босса из него уже и сегодня не пристрелить, — согласился Виталик. — Но босса я не цепляю, он же мне денег заносит. А ты чего инженерил-то, Артур?
— Разное. Последнее время — слаботочку.
— О, почти коллега, — сказал Виталик. — Ладно, я к боссу пойду. А ты найди меня вечером, хоть пиво с нормальным человеком попьешь.
— Непременно, — заверил я и он тоже отчалил.
Оставшись на кухне в одиночестве, я налил себе еще кофе и сделал пару бутербродов. Но если вы думаете, что это история о молодом человеке, который прохлаждался на загородной даче, пока мир летел в тартарары, то черта с два вы угадали.
К сожалению, это совсем не такая история.

Глава 13

После обеда — и тут я говорю скорее о времени, нежели о приеме пищи — меня тоже позвали к боссу.
И я пошел.
Вообще, у меня было два стереотипа относительно того, как должно быть устроено рабочее место канонического главного злодея, которому противостоит все прогрессивное человечество.
Либо роскошный кабинет в старом стиле, с кожаными креслами, дубовым столом, резной мебелью, хрустальной посудой и длинноногой секретаршей, которая вручную крошит лед и насыпает его в стаканы с виски. Или же наоборот, что-то футуристическое, везде компьютеры, целая стена из дисплеев, и хозяин в кабинете, вечно держащий руку на пульсе. Кабинет Стилета меня в этом плане разочаровал. Там была обычная офисная мебель, разве что довольно дорогая, обычный компьютер на столе и в целом обстановка больше подходила средней руки бизнесмену, а не теневому лидеру некстов столицы.
Помимо Стилета в кабинете был еще один тип. Азиатской наружности, неопределенного возраста, как это свойственно типам азиатской наружности, он сидел в довольно расслабленной позе и попыхивал тонкой сигарой, глядя на мир с присущей типам азиатской наружности хитрецой.
Единственным, что выбивалось из обстановки, было блюдо со свежими огурцами, стоящее рядом с клавиатурой Стилета.
— Знакомьтесь, — сказал главный злодей. — Артур, Джокер. Это Суховей. Он некст.
Рукопожатие у Суховея было сухим и в меру крепким.
— Никогда не слышал, — сказал я.
— Суховей старается держаться в тени, — объяснил Стилет. — А вообще, он один из самых опасных людей, что я знаю.
Рекомендация впечатляла. По роду своей деятельности Стилет должен был знать много очень опасных людей. Да он и сам был довольно опасным человеком, чего уж там.
— Чай, кофе? — поинтересовался Стилет, когда я опустился на стул.
— Лучше сразу потанцуем, — сказал я.
— Хорошо, — согласился он. — Суховей, прошу.
Суховей чуть привстал со стула, только для того, чтобы дотянуться, дотронулся пальцем до одного из огурцов и тот мгновенно уменьшился в размерах, став из зеленого каким-то желтовато-черным, а потом и вовсе рассыпался в труху.
— Внушает, — сказал я.
— Огурец на девяносто процентов состоит из воды, — сказал Стилет. — Убери из него воду, и получится вот это. Мгновенная дегидрация.
— А куда девается вода? — спросил я.
Стилет посмотрел на Суховея. Тот пожал плечами.
Понятно. Никто ни во что не вникает, работает и ладно. Типа, магия такая.
— Только на огурцы действует? — спросил я.
— Разумеется, нет, — сказал Стилет. — Человек на семьдесят процентов состоит из воды, и Суховей может убрать ее столь же эффективно.
— Внушает, — согласился я. — И теперь ожидаемый вопрос. Радиус действия?
Суховей снова пожал плечами. Не слишком он разговорчивый.
— Достаточный, — заверил меня Стилет. — Прямо сейчас Суховей может уничтожить всех, кто находится в этом доме и вообще в пределах участка. Может, еще и соседей зацепит.
— Нет, — сказал вдруг Суховей. — Немного напрячься придется. Но вы правы, могу.
— А в мирных целях свои способности не пытались использовать? — поинтересовался я. — Болота там осушать, все такое?
— Я не маньяк и не террорист, — сказал Суховей.
— Да я ни на что и не намекаю, — сказал я. — Просто спросил.
— Меня зовут Виктор Ли, — сказал Суховей. — Я — кореец.
— Эм…
— У Виктора школа боевых искусств, — сказал Стилет. — Черный пояс и девятый дан в тхэквондо.
— Ага, — сказал я. — И это многое объясняет.
Стилет поморщился. Видимо, я его все-таки достал.
— Ты, наверное, думаешь, что у нас тут мафия, — сказал он. — А на самом деле это не так. Большая часть нашего бизнеса находится в законном поле.
— Да, я заметил. В вашем законном поле такие законные волки, что даже айтишники с обрезами ходят.
— Сейчас непростые времена, — сказал Стилет.
— Когда они вообще были, эти простые времена? — вопросил я. — Открой любой учебник истории, там всегда какая-нибудь фигня происходит. Так звали-то чего?
— Наблюдай, — сказал Стилет и кивнул Суховею. Тот, словно только и ждал этого сигнала, принялся уничтожать огурцы в промышленных масштабах. На блюде лежало килограмма три, и он иссушил их за какую-то минуту. Причем, пальцем он их больше не трогал.
— А в Африке негры голодают, — сказал я, наблюдая за этим процессом уничтожения съестных припасов.
— Это проблемы негров, — сказал Стилет. — И меня они особенно не заботят. Ты внимательно смотрел?
— Как на грудь стриптизерши, практически, — сказал я. — И я, кажется, даже понимаю, на кой черт вы все это затеяли. А почему не стали пробовать как прошлый раз, напрямую?
— Потому что это тебя убьет, — сказал Стилет. — С гарантией, никакой целитель не откачает.
— То есть, останавливаться в процессе товарищ не может?
— Не могу, — согласился Суховей. — Могу только направлять луч. Результат мгновенен.
— Не видел никакого луча, — сказал я. — И все же, а куда девается вода?
— Он точно джокер? — спросил Суховей.
— Да, — развел руками Стилет. — Но вот он такой.
— Понятно, — сказал Суховей. — Я вам здесь еще нужен?
— Думаю, что нет. Это либо сработало, либо не могло сработать в принципе.
— Тогда желаю удачи, — Суховей затушил сигару в пепельнице и вышел.
Стилет взял блюдо, смахнул огуречный прах в ведро для бумаг и повертел блюдо в руках.
— Ты ничего не почувствовал? — спросил он.
— На втором килограмме я почувствовал скуку, — сказал я. — Больше ничего.
— Это либо сработает, либо нет, — задумчиво повторил он.
— А что, если нет? — спросил я. — Что ты, что Безопасник, вы оба пичкаете меня чужими скиллами, при этом толком не объясняя, зачем вам это нужно. А что, если вы оба ошибаетесь, и я вовсе не джокер, и этот случай с телекинезом был простым совпадением?
— Ты регенерируешь, — сказал он. — Когда мы встретились в «Макдональдсе», у тебя был синяк. Сейчас его нет.
— Так себе доказательство.
— Это пассивный скилл, поэтому он работает, — сказал Стилет. — А активные скиллы ты сам глушишь. Сознательно или нет, я пока не знаю.
— Зачем бы мне это делать? Сознательно или нет?
— Я думаю, это от того, что ты не готов принять себя таким, какой ты есть. Нового себя.
— Меня и старый я вполне устраивал.
— Вот об этом я и говорю, — сказал он. — Ты слегка асоциален и эмоционально заторможен.
— Психолог из управления тоже на тебя работает?
— Я это и без психолога вижу, — сказал он. — Причина, наверняка, скрывается в твоем прошлом, но мне пока нет до этого дела.
— Пока?
— Пока, — сказал он. — У нас еще есть немного времени до того, как все окончательно рухнет.
— Может, ничего и не рухнет, — сказал я.
— Да оно уже начинает разваливаться, — сказал Стилет. — Миропорядок трясет. Думаю, тому миру, который мы знали, осталось всего несколько лет. Возьми Суховея. От его скилла не спасет ни бронежилет, ни танк. Он может просто идти по улице, а все вокруг будут умирать.
Интересно, а что будет, если натравить Суховея на Безопасника? Устоит ли его защита?
— Но он действительно не маньяк и не террорист, — сказал Стилет. — Он на меня даже не работает, если что. Просто иногда мы оказываем друг другу небольшие услуги. Вот как сегодня. Я попросил и он приехал. Но ведь где-то может быть некст с его способностями, и при этом маньяк и террорист. Или просто человек, который хочет власти. Что обычные люди смогут ему противопоставить?
— Управление? — попробовал угадать я.
— Которое только что продемонстрировало свою полную несостоятельность? — уточнил он. — Думаю, что управлению конец. Его расформируют и создадут на его базе что-то другое. Потому что, как мы видим, эта схема не выдержала первого же столкновения с новой реальностью.
— Ужас-ужас, мы все умрем, — сказал я. — Эту мысль ты до меня уже донес, спасибо. Но что конкретно тебе от меня надо?
— Я хочу примерно таких же отношений, как с Виктором, — сказал он. — Чтобы когда-нибудь я мог попросить тебя об услуге.
— И при этом вы ни разу не мафия, — сказал я. — А речи, как у дона Корлеоне.
— Классика никогда не устаревает, — сказал он. — Даже если это классика отношений.
— А делать-то мне чего?
— Да что хочешь, — сказал он. — Но самым разумным, я думаю, будет отсидеться здесь, а потом, когда все утихнет, вернуться в управление, или что там от него останется. Расскажешь, что психанул, свалил из города, кантовался на вписках у знакомых, потом одумался и все такое. Ты — стажер, притом весьма ценный кадр, тебе можно.
— А потом ты придешь просить об услуге?
— Может, и не приду, — сказал Стилет. — Пойми, я разумный человек. Может быть, жестокий и циничный, но разумный. Вряд ли я буду просить тебя о чем-то немыслимом, разрушить Кремль, убить президента, поддержать переворот, который я, к слову, не собираюсь устраивать. Просто я не знаю, чего ждать от будущего, и пытаюсь заручиться как можно большим числом союзников.

* * *

Кстати о союзниках и о будущем, которого никто не знает, но все страшатся.
Вот вы, люди, притащившие меня сюда, наблюдающие за мной через фальшивое зеркало, записывающие каждый мой жест, каждое мое слова на камеры, целящиеся в меня из автоматического пулемета, скажите, а у вас есть план?
Ну, вот на тот момент, когда я завершу свой, вне всякого сомнения, захватывающий рассказ и вам придется решать, что со мной делать дальше? Или планирование не ваш конек?
Кстати, спрятанные в вентиляции баллоны я тоже вижу. Что у вас там, что-нибудь нервнопаралитическое? Правильно концентрацию подобрали, с запасом? Уверены, что хватит? Уверены, что успеете?
Я бы на это не поставил. У меня ж регенерация, как вы знаете, бешеная. Я как Росомаха, только без лезвий и адамантия в скелете. Хотя… Насколько вы уверены насчет лезвий?
Вот взрывчатка под полом — это сильно. Это может сработать, вполне может. Стопроцентную гарантию, конечно, не дам, но какие в наше время гарантии?
Но в целом, ребята, мне вас даже жалко.
Потому что по приготовлениям вашим, и по тому, как вы не идете на прямой контакт, видно же, что вы боитесь меня куда больше, чем я вас. И это вовсе не потому, что я асоциален, эмоционально заторможен, вообще тот еще отморозок и уже мало чего на этом свете боюсь. Вы меня схватили, когда я был особенно уязвим, и тогда у вас была возможность меня убить, по крайней мере, вы могли хотя бы попытаться, но не сделали этого, и притащили меня в свой бункер, где-то глубоко под землей, и я даже не знаю, в какой части света нахожусь. Я еще какое-то время был уязвим, но вы опять же ничего не сделали, а теперь я восстановился и вошел в форму, и вы понятия не имеете, чего вам ждать.
Вы, ребята, простите меня за нескромное сравнение, которое будет чуть дальше, напоминаете мне неандертальцев. Вы всем племенем строили ловушку на саблезубого тигра, и ловушка получилась действительно хороша, вот только попался в нее не тигр, а саблезубый мамонт. И поскольку зверь немного крупнее, чем вы рассчитывали, не факт, что ловушка его удержит, вон уже колья в углу шатаются.
А саблезубые мамонты — те еще твари. Здоровенные и непредсказуемые. Так что, давайте уже начинайте нормально разговаривать, потому как без диалога нормальный контакт у нас не сложится, а если нормальный контакт у нас не сложится, то вам придется что-то решать в самый последний момент, и если вы уверены, что успеете, то черта с два вы угадали.
Или у вас все-таки есть план?
Ладно, вы пока подумайте немного, а я продолжу. Потом мы к этой теме еще вернемся.

* * *

Вечером айтишник Виталик нашел меня сам. И пиво с собой припер, как и обещал. Целую упаковку, двадцать четыре пол-литровых банки, двенадцать, черт побери, литров, это он на мотоцикле их умудрился привезти?
В качестве закуски у него было два пакетика чипсов.
— Я столько не выпью, — предупредил я, открывая дверь и впуская айтишника в комнату.
— Я выпью, — успокоил он и тут же подтвердил свои слова действием, разодрав упаковку. Одну банку он швырнул мне, вторую открыл и тут же ополовинил. — Знаешь, в чем главная проблема этого мира?
— Тут у каждого своя версия, — сказал я, усаживаясь обратно в кресло. Пиво было прохладным, как раз нужной температуры, и первые глотки пришлись удивительно к месту.
— Главная проблема этого мира в дилетантах, — сказал Виталик. — Знаешь вот эту популярную фигню, про то, что никогда не бойся делать того, что не умеешь?
— Слышал, — осторожно сказал я, и тут Виталика понесло.
— Ковчег построил любитель, говорят они. Профессионалы построили «Титаник». Не могу понять, чего всех так прет от этого изречения. Тут первая-то часть спорная, а вторая — вообще «туши свет и сливай масло». Профессионалы построили «Титаник», и что? Это, видимо, такая подковырка в сторону профессионалов, да? Можно подумать, «Титаник» только потому и потонул, что его профессионалы построили, а построил бы его какой-нибудь любитель, айсберги бы только так от бортов отскакивали, — произнеся эту тираду, он прикончил первую банку и принялся за вторую. — И больше, видимо, профессионалы ничего не строили. Весь остальной флот, тот, который не потонул, сектанты под предводительством своего духовного лидера папы Карлы из поленьев лобзиком повыпиливали, «боинги» собирают в кружках авиалюбителей, а небоскребы из «лего» строят, когда больше заняться нечем. И никогда, сука, не бойся делать то, чего не умеешь. Ты операции на мозге умеешь делать? Нет? Фигня вопрос, я сейчас научу. Вот тебе дрель, вот тебе пила циркулярная, вот тебе молоток и стамеска, и вот еще сто грамм для храбрости. Еще сто грамм пациенту нальем в качестве наркоза, и ты уже, сука, нейрохирург. Все еще опасаешься? Не бойся, ковчег, между прочим, тоже любитель построил, а профессионалы… ну, ты в курсе. Нафиг они никому не нужны, профессионалы эти.
— Чего-то тебя несет, — заметил я. — Тяжелый день выдался?
— Обычный, сука, день, — сказал Виталик. — Обычный день в окружении обычных идиотов. Одни, сука, супермены кругом, плюнуть некуда. Китайца еще этого притащили.
— Он кореец.
— Да один хрен, — сказал Виталик. — Тому доступ дай, этому права настрой, задрали, к хренам. Но это ладно, это нормально, я ж специалист. А какого хрена Ловкач, менеджер драный, в настройки полез? Он там такого понастраивал, я полдня разгребал. Спрашиваю босса, чего сразу меня не позвали, он говорит, так этот сказал, что умеет. Конечно, умеет. Он же, сука, телефонами торговал.
— Чего настраивали-то?
— Да какая разница? Когда надо будет, они тебе сами скажут, а пока забей, — сказал Виталик. — Даркнет у них, сука. Резервные каналы связи. Можно подумать, кто-то на самом деле их мессенджеры читает.
— Так блокируют же.
— Не разочаровывай меня, к хренам, — попросил Виталик. — VPN сейчас любая домохозяйка на телефоне поднять может. Без всяких даркнетов, секретных сайтов и прочей хренотени. Я это боссу сто раз пытался объяснить, но куда там. Он же самый умный, самый осторожный, при этом еще вилки взглядом гнуть умеет. Я его спрашиваю, ты вообще знаешь, как это работает? Я не про сети, я про вилки сейчас. Он говорит, это магия такая, забей.
— Так никто ж не знает, — сказал я. — А если кто и знает, то не говорит.
— А мозг людям на что? Мозг людям, чтобы думать. А они в него порнуху пихают. Вот ты, джокер, или как тебя там. Как твой скилл работает?
— Вот так, — сказал я и подхватил телекинезом банку пива из упаковки, стоявшей у ног Виталика. Банка пролетела половину комнаты и уютно устроилась в моей ладони, как будто там и была.
— А на фундаментальном уровне? — поинтересовался Виталик.
— Это магия такая, забей.
— Где мой, сука, дробовик?
— Понятия не имею, — сказал я.
— Похоже, тебе повезло.
— Зачем тебе вообще дробовик? Неужели ты на самом деле кого-нибудь пристрелить можешь?
— Могу, — серьезно сказал Виталик. — И обязательно пристрелю к хренам. У меня целый список, и как только начнется, я буду вычеркивать строчку за строчкой.
— Нравятся мне люди с основательным подходом, — сказал я.
— Только так мы можем противостоять хаосу, — сказал Виталик. — Мир не просто меняется, джокер. Мир разваливается на куски, а наш босс, каким бы основательным человеком он ни был, напоминает мне того чувака, который пальцем пытается заткнуть дыру в плотине. И при этом, сука, не замечает, что сам уже стоит по колено в воде.
— Так Матрица же, — напомнил я. — В случае чего, перезагрузят, накатят из бэкапа, и все вернется и станет, как было.
— Я не верю в Матрицу, — сказал он. — Матрица — это фигня, это просто старый нелогичный фильм, в котором впервые попробовали слоу-мо. Матрица — это мир, который придумали программисты, и если бы программисты придумали наш мир, он был бы куда менее дурацким.
— Это спорный вопрос, — сказал я. — Но мне лень спорить.
— А ты не спорь, — сказал Виталик. — Тем более, я, кажется, вспомнил, где свой дробовик оставил. В биллиардной, рядом со стойкой для киев.
— А тут еще и биллиардная есть?
— Да тут чего только нет, даже домашний кинотеатр. Босс любит такие дома снимать. Сибарит хренов.
— Как будто в комфорте есть что-то плохое.
— Кроме того, что он него мозги размягчаются? — уточнил Виталик.
— Ты в коммуналке живешь? И на «Урале» ездишь?
— На «харлее», — сказал он. — А живу в Бутово.
— Теперь я понимаю, чего ты такой недобрый.
— Район как район, — сказал он. — Это все стереотипы. Так о чем я вообще?
— Чего-то там про пальцы и плотины.
— А, — сказал он. — Мир разваливается на куски.
— Да, и об этом тоже.
— И главный вопрос в том, кто именно будет строить новый мир на обломках старого, — сказал Виталик. — Вы или мы. Люди или супермены.
— То есть мы уже, типа, и не люди?
— Да какие вы, к хренам, люди? — вопросил он. — Ты босса в боевом воплощении видел? Что он, человек, что ли? Шрайк натуральный, только ростом пониже и во времени прыгать не умеет. Поставь его главным, он такой миропорядок построит, что захочешь чихнуть без разрешения, и то сто раз подумаешь.
— Чего ж ты на него работаешь?
— Дык бабло ж, — вздохнул Виталик. — «Харлеи» пока еще бесплатно не раздают.
— Так ты определись, либо принципы, либо бабло.
— Бабло побеждает принципы, — сказал он. — Если принципы в приоритете, значит, бабла было недостаточно, вот и вся философия.
— Так себе философия.
— Да и вся жизнь у нас так себе, — вздохнул Виталик, меняя пустую банку пива на полную. — Чипсов хочешь?
— Давай.
Он швырнул в меня пакетом, я перехватил его в воздухе, так как он явно летел мимо, и плавно приземлил себе на колени.
— Тоже так хочу, — сказал Виталик. — Удобный, сука, скилл.
— Хочешь, я тебя об стену приложу, — предложил я. — Вдруг ты тоже джокер.
— Спасибо за предложение, но вряд ли, — сказал Виталик. — Дробовик привычнее.
— Ты из него стрелял хоть раз?
— Тысячу раз. По банкам. Но если что, я уверен, рука моя не дрогнет. И потом, в мире, где есть вы, без дробовика чувствуешь себя совсем уж неуютно. Кстати, а ты не замечал, что хотя вы все такие из себя суперменистые, вы все же недостаточно суперменистые?
— После литра пива это какая-то слишком сложная для меня мысль.
— Я имею в виду, где настоящие супермены? Почему никто не пускает лазеры из глаз, не летает по-настоящему, не превращается в зеленого громилу в безразмерных трусах?
— Фиг знает, — сказал я. — Может, не прокачались еще.
— А ты уже убивал людей, джокер? Скиллом, я имею в виду?
— Нет.
— А когда собираешься начать?
Я пожал плечами.
— Как-то с этим не тороплюсь.
— Но ведь придется, — сказал Виталик. — И китаец этот здесь не зря был. Я же в курсе, они растят из тебя супероружие.
— Растят, — согласился я. И при таких раскладах убивать мне, скорее всего, придется, хотя бы из самообороны, потому что понятно, что в покое меня уже не оставят. Но чем позже это произойдет, тем лучше.
Еще лучше, если бы вообще не пришлось, но надо смотреть на вещи реально.
— Девяносто процентов некстов — убийцы, — сказал Виталик. — Исключая сканеров, но сканеры вообще не про это. Процент целителей среди вас крайне невысок, да и они, как настоящие, сука, представители нетрадиционной медицины, искалечить только в путь могут. Но большинство, причем большинство подавляющее, самые натуральные убийцы. Не задумывался, почему так? Вроде бы, еще вчера все были цивилизованными людьми, у которых наличествовал моральный запрет на убиение себе подобных, а пришли скиллы — и нет запретов. Вон Ловкач, пока был менеджером, сидел себе и не жужжал, а теперь у него послужной список больше, чем у Декстера.
— Может, это был не моральный запрет, а страх уголовной ответственности, — сказал я.
— И почему он пропал? — поинтересовался Виталик. — Потому что скиллы ставят вас над обществом? Если можешь нарушать законы физики, то что тебе до законов человеческих?
— Тебе бы с такими взглядами в Лигу Равновесия надо, — сказал я.
— Так не возьмут, — сказал Виталик. — Репутация уже замарана контактами. И сотрудничеством. И вообще.
— Ты так говоришь, как будто наверняка знаешь, — сказал я.
— А я, может, и знаю. Может, я общался.
— Где же?
— В даркнете, — сказал он. — Такие же чепушилы, как наш босс. Сделали свой сайт и собирают донат биткойнами.
— Охренеть вообще, — сказал я.
— Это двадцать первый век, джокер. Тут все находится в одном клике от поисковой системы.
Но если вы думаете, что это история, конец которой можно узнать, задав правильный поисковый запрос гуглу, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 14

В десятом классе историю нам преподавал молодой сумасшедший. Он очень хорошо знал историю, но во всем остальном он казался мне малость неадекватным. На переменах он рассказывал нам, как занимается йогой, истязает себя аскезой и по ночам разговаривает с космосом и получает оттуда послания.
Однажды он предложил нам провести медитацию прямо в классе, и все, естественно, согласились, потому что история мало кому была интересна, а во время медитации учитель не будет спрашивать про домашнее задание и ставить оценки. В классе выключили свет и задернули шторы. Учитель объяснил, что надо закрыть глаза, освободить голову и повторять про себя мантру «ом». А закончить медитацию надо будет троекратным произнесением по его команде мантры «со-хам» или что-то вроде того.
Все закрыли глаза и стали медитировать. У меня, надо сказать, ничего не получилось, и у моего тогдашнего лучшего друга тоже.
Мы открыли глаза, узрели двадцать пять человек, в полумраке беззвучно открывающих рты, и нам стало смешно. Нам стало очень смешно, и мы засмеялись в голос. Более того, у нас началась истерика, мы ржали до слез и не могли остановиться.
Учитель выгнал нас с урока, предварительно сообщив, что наш разум не созрел для общения с космосом и нам надо много работать над собой. В коридоре мы представили, что за закрытой дверью кабинета наш класс опять сидит в полумраке и беззвучно открывает рты, и нам снова стало смешно, и мы проржали до самой перемены.
Я вспомнил об этом происшествии, когда утром следующего дня с жесточайшего похмелья выперся на веранду и обнаружил там засевшего в позе лотоса Стилета. Мантр, он, правда, не читал.
— Чакры уже проветрились? — спросил я.
Стилет вздохнул и открыл глаза.
— От твоего перегара их уже снова проветривать надо, — сказал он.
— Виноват-с, — сказал я. — Был несдержан и неумерен. Исправлюсь. Может быть.
— Когда-нибудь, — поддакнул Стилет, плавно перетекая из позы лотоса в стоячее положение. — Лекарства какие-нибудь нужны?
— Вроде нет, — с каждым глотком свежего воздуха я чувствовал, как мне становится лучше. Мутить уже перестало, головная боль отступила куда-то глубоко и почти не напоминала о себе. Это тоже улучшенная регенерация работает?
— Хорошо, — сказал он. — Иди, выпей кофе, позавтракай. Через два часа выезжаем.
— Куда это?
— Тут не очень далеко, километров семьдесят, — сказал Стилет. — Есть информация, которую надо проверить.
— Об чем?
— Есть сильно непроверенные данные относительно того, где сейчас боевой отряд Лиги Равновесия отсиживается, — запросто объяснил Стилет. А я уж думал, он опять туману напустит, и, честно говоря, лучше бы он его напустил. — Предлагаю прокатиться и проверить.
— А смысл?
— Погонщика големов у них отобьем, — сказал Стилет. — Этого, как его, Кукольника. Некст мощный, нам очень пригодится.
Я недолго обдумывал услышанное, и с каждой секундой оно не нравилось мне все больше.
— Да, это авантюра, — сказал Стилет, читая у меня по лицу. — Но очень уж лакомый у него скилл. А кто не рискует, тот пьет советское шампанское по сто рублей за бутылку.
— Эм… и где это?
— Есть ведомственные дачи, — сказал Стилет. — Когда-то они принадлежали какому-то жутко засекреченному НИИ, которое еще в девяностые накрылось. Дачи потом какое-то время сдавали, а потом там все обветшало и их просто забросили, ибо ремонтировать себе дороже. Лет восемь там уже никто не жил, а тут мне сообщили о неожиданной активности.
— Может, просто бомжи заселились, — сказал я.
— Угу, двадцать с лишним бомжей, передвигающихся на четырех наглухо затонированных фургонах, — согласился он. — Чего-то я о бомжах не знаю, видимо.
— Даже если так…
— Ну? — поторопил меня Стилет, а я все никак не мог сформулировать мысль.
— Там двадцать с лишним человек, ты говоришь, — сказал я. — И я их видел в деле. Это натуральный спецназ с современным армейским снаряжением, и парни явно умеют это все использовать. Твои братки не потянут. Они там просто лягут все, без славы и без пользы.
— Верно, — согласился Стилет. — Мои, как ты говоришь, братки, не для таких операций, поэтому я их брать и не собирался. Прокатимся втроем, ты, я и Суховей.
Сдается мне, что он с самого начала эту вылазку планировал, и Суховея с таким расчетом позвал, а вовсе не затем, чтобы я посмотрел, как он огурцы сушить умеет. Попытка передать скилл мне — это просто бонус. Стилет, видимо, пытался выжать максимум из любой ситуации.
Что вполне соответствовало его репутации босса преступного мира.
— А мое согласие ты, видимо, автоматом получил? Потому как раньше мне совсем другие условия сотрудничества рисовались.
— У Кукольника Джо уникальный скилл, и ты сам видел, насколько он эффективен, — сказал Стилет. — Возможно, нам не удастся отбить самого Кукольника, но уж его скиллом мы просто обязаны завладеть. Хотя бы попробовать. Я понимаю твое беспокойство, но поверь, тебе не придется лезть под пули.
— А каковы риски, что помимо Лиги, мы нарвемся там еще и на спецназ управления?
— Крайне невысоки, — сказал Стилет. — Моя наводка уникальна. Думаю, она обеспечит нам около суток форы.
— Но если они там все-таки окажутся…
— То мы туда не полезем, — сказал Стилет. — У меня нет никакого желания очередной раз бодаться с Безопасником. Смотри, может, моя наводка и туфта, и там вовсе не Лига Равновесия, а компания любителей активного отдыха, решившая попить пивка на природе. Я не собираюсь лезть в драку без оглядки, но посылать кого-то на разведку, учитывая, что там на самом деле может оказаться Лига, это терять людей в совершенно необязательной для этого ситуации.
Я прикинул еще раз.
Стилет считался одним из самых опасных некстов регионального значения, и рекомендовал Суховея, как некста, не менее опасного. Кроме того, он явно не дурак, он хорошо информирован и не стал бы так просто совать голову в петлю. А Лига, неплохо показавшая себя в спланированных боевых акциях, сейчас нападения не ждет. Ну, то есть, ждет, конечно, ребята ж на вражеской территории, однако ждет пассивно и явно не с этой стороны.
В принципе, может получиться, но…
— Мои скиллы все еще не работают, — сказал я. — И я вообще не уверен, что могу перенимать чужие способности, просто стоя рядом. В конце концов, я был рядом с големом, когда он дефилировал по Тверской.
— Но не факт, что ты был рядом с погонщиком, — возразил Стилет. — Кроме того, твои неработающие скиллы — это еще одна причина, по которой я бы хотел взять тебя с собой. В стрессовой ситуации у человека обостряются все чувства, и нексты — не исключение.
— Как будто у меня и без этого стрессов не было, — сказал я.
— И все же, моя теория такова, — сказал Стилет. — А каков будет твой ответ?
— Уговорил, чертяка языкастый, — сказал я. — Давай прокатимся.

* * *

Мы выехали около четырех часов дня, с расчетом, что успеем прибыть на место и осмотреться до темноты. В качестве транспортного средства Стилет решил использовать подержанный «митцубиси аутлендер», очевидно, свою парадную тачку ему было жалко. Стилет сидел за рулем, я расположился на переднем пассажирском сиденье, а Суховей устроился сзади, открыл окно и тут же принялся дымить своей тонкой сигарой. Интересно, а своим ученикам он про здоровый образ жизни тоже с сигарой в зубах рассказывает?
Утренние пробки уже схлынули, а до вечерних еще было какое-то время, так что мы быстро добрались до МКАДа, свернули на внутреннюю сторону и Стилет вклинился в крайний левый, выжимая из машины нештрафуемые сто двадцать.
Суховей курил и молчал, Стилет рулил и молчал, я молчал, смотрел в окно и думал, не совершаем ли мы ошибку. Да, Стилет был крут, и Суховей был крут, и они оба были нексты, но ведь им предстояло схватиться с ребятами, которые как раз таки и занимались истреблением некстов в промышленных масштабах, и не факт, что их удастся застать врасплох.
И все же, мне хотелось еще раз посмотреть на них вблизи. Лига Равновесия представлялась мне одной из сторон грядущего конфликта, и я смутно подозревал, что они знают о происходящем больше остальных. Или же они просто на всю голову отмороженные фанатики, но характер и спланированность их акций заставляли в этой теории усомниться.
Стилет свернул на шоссе в сторону области, включил навигатор и вбил в него координаты, полученные от неизвестного мне источника. Навигатор сообщил, что на месте мы будем минут через сорок. Что ж, пока все по графику.
— Суховей, работаем по обычной схеме, — сказал Стилет. — Ты идешь первым, я прикрываю.
Суховей кивнул. Он выглядел абсолютно спокойным, впрочем, он же кореец, по нему фиг поймешь.
— Артур, ты держись рядом со мной, — сказал Стилет. — Но если что-то вдруг пойдет не так, беги, не стесняйся. В крутые не лезь, если мы не вывезем, ты тем более не поможешь.
— Ты сейчас слишком хорошо обо мне подумал, — сказал я. — Но меня другое интересует. Если это Лига, почему они до сих пор здесь? Разве они уже не должны были свалить куда подальше, как ты и говорил?
— Я ничего подобного не говорил, — сказал Стилет. — Я говорил, что они больше ничего не предпримут. А уходить сейчас им слишком опасно, все спецслужбы на ушах стоят. Вот они и сидят ровно, ждут, пока пыль уляжется.
Под плащом у Стилета снова была его металлическая кольчуга, а шляпу свою он положил на панель приборов. Я ее в руках повертел, весила она килограмма два с половиной — три, прямо как рыцарский шлем.
Суховей никакого спецобмундирования не носил. На нем были обычные голубые джинсы, кожаная куртка и туристические ботинки, какие можно купить в любом спортивном магазине. Невысокий, худощавый, он не выглядел особенно опасным человеком. Наверное, именно поэтому он в их обычной схеме первым и ходит. Потому как Стилет в боевой своей модификации с первого же взгляда вызывает желание палить по нему из самого крупного калибра, который у тебя в наличии есть.
Следуя подсказкам навигатора, мы свернули с шоссе на второстепенную дорогу, потом еще раз, потом и вовсе съехали на проселок и оказались в лесу. Ни блокпостов, ни големов, ни обычных часовых нам пока не встретилось.
Стилет съехал на обочину и заглушил двигатель.
— Тут могут быть камеры, — сказал он. — И пока еще мы не выглядим особенно подозрительно, поскольку дорога эта ведет не только на те дачи. Однако, после следующего поворота намерения наши станут очевидны.
— И какой план? — спросил я.
— Подождем. Я тут еще одного специалиста на вечеринку пригласил. Но он, видимо, задерживается.
— Не люблю я такие сюжетные повороты, — сказал я.
— А я как раз думал, что тебе понравится, — сказал он.
А Суховей ничего не сказал, и, похоже, даже не удивился. Хотя, чего ему удивляться, он наверняка с самого начала все знал.
Минут через десять на ухабах проселочной дороги показалась еще одна машина. Не внедорожник, обычная пузотерка, и было видно, что ей гораздо труднее справляться с колеей, а в некоторые моменты на нее было больно смотреть. Судя по тому, что мои спутники не выказывали никаких признаков тревожности, это и был обещанный специалист.
И когда его машина съехала с дороги, припарковалась сразу за нами и погасила фары, я наконец-то смог рассмотреть парня, который сидел за рулем.
Это был Разряд.

* * *

Ну, спасибо, что не Безопасник.
С другой стороны, я не слишком-то и удивился. Стилет не скрывал, что у него есть свои люди в управлении, так почему бы и не Разряд? Как некст, он был почти топ, где-то на уровне попадания в первую десятку, а в иерархии управления стоял не слишком высоко. Неудовлетворенные амбиции, жажда денег, что там еще? А, принципы и идеалы. Черт знает, чем руководствовался Разряд, начиная играть на обе стороны, но сейчас он был здесь.
— Ты задержался, — сказал Стилет.
— Как смог, так и смог, — ответил Разряд. — У нас там черт знает, что творится, думаешь, так просто взять и свалить в туман средь бела дня?
— Что наплел?
— Встречаюсь с источником, — сказал Разряд. — Что, в общем-то, не очень-то и неправда. Привет, Суховей.
Кореец кивнул.
— И тебе привет, Джокер, — сказал Разряд. — Надеюсь, ты на меня обиды не затаил и у нас все ровно?
Я тоже кивнул.
— Ну и чудненько, — сказал Разряд и повернулся к Стилету. — Это где-то там?
— Там, — Стилет махнул рукой. — Около километра, если по дороге. Метров шестьсот через лес. У вас об этом месте что-нибудь есть?
— Нет, — сказал Разряд. — У нас там вообще разбор полетов по горячим следам, в основном. Но ты ж понимаешь, что как только мы начнем, они засекут. Ты, да я, да Суховей, да погонщик, если он действительно там… Такое не утаишь.
— Но час у нас есть, — сказал Стилет.
— Это если без вертолета.
— На вертолете много народу не перебросить, — сказал Стилет. — Но даже на вертолете это минут сорок, пока сообразят, что да как, пока вызовут, пока соберутся и загрузятся.
— Да, где-то так.
— Сорока минут нам хватит за глаза, — сказал Стилет. — Думаю, уложимся меньше, чем в полчаса.
— Схема обычная?
— Да.
— Джокер?
— За скобками.
— Ясно, — Разряд закрыл глаза и открыл их только секунд через десять. — Камеры вокруг объекта. Десяток. Питание автономное.
Выходит, что не бомжи. Да и любители попить пива на свежем воздухе системой видеонаблюдения вряд ли бы озаботились.
— Объект отключен от общей сети, — продолжал Разряд. — У них свои генераторы.
— Принял, — сказал Стилет. — Начинай по готовности.
— Тогда три-два-раз, — сказал Разряд. — Пошли.

* * *

Сейчас я бы хотел немного отвлечься и развеять очередной стереотип, касающийся некстов и их отношений между собой.
По крайне мере, тех отношений, которые доходят до терминальной стадии и выливаются в открытый конфликт.
Фильмы вселенной Марвел давно уже приучили массового пользователя к тому, что друг с другом супергерои могут биться часами, швыряя друг в друга автомобилями и автобусами, обрушивая здания и вбивая противника по пояс в землю. А после этого все они дружно выходят из боя, как правило, отделавшись парой царапин и ссадин на красивых мужественных скулах.
Даже Танос, способный разобрать команду мстителей на запчасти, отчего-то с ними миндальничал и всю дорогу оставлял в живых. Ну, мы-то, собственно, знаем, отчего так. Просто надо и дальше колотить бабло, рисовать продолжения и снимать сиквелы.
В реальной жизни такое не работает. Никто не захочет иметь дело с этим увертливым сукиным сыном еще раз, поэтому нексты предпочитают бить сразу и наверняка. И лишнее время, затраченное на бой, это лишние шансы, которые ты даришь своему противнику.
Поэтому настоящие поединки некстов эффективны и скоротечны. Двое сходятся, один падает, чтобы не встать уже никогда.
Схватки некстов с обычными людьми обычно проистекают по такому же сценарию, разве что падают там не по одному, а целыми группами. Иногда и толпой.

* * *

Разряд, оказавшийся не просто чуваком, который может шарашить молниями, а настоящим повелителем электричества, одним усилием скилла выключил все камеры и заглушил генераторы, снабжающие отряд Лиги энергией. Понятно было, что этот инцидент заставит ребят насторожиться и придти в полную боевую готовность, но лучше уж так, чем если бы они видели нас на экранах и точно знали, с какой стороны будет нанесен удар.
Тени удлинились.
Суховей шел через лес первым. Он выглядел довольно спокойным и расслабленным, разве что руки в карманы не засунул, и по его виду никак нельзя было определить, что он идет убивать.
Зато Стилет, державшийся шагах в двадцати позади него и на несколько метров правее, одним своим видом внушал экзистенциональный ужас. Он был полностью упакован в свою металлическую броню, только теперь из нее во все стороны торчали шипы, и я понял, почему Виталик говорил о Шрайке. Человеческого в нем осталось… ну, разве что силуэт, и то в сумерках и если особо не приглядываться. То ли боевой киборг из будущего, то ли мутировавший чернобыльский еж.
Мы с Разрядом, который в текущих раскладах как боевая единица не котировался и осуществлял техническую поддержку, совмещенную с радиоэлектронной разведкой, держались в паре метров за его спиной. Разряд был собран и насторожен, а я, как обычно, размышлял, за каким чертом опять во все это влез.
Но посмотреть, как играет высшая лига, было любопытно.
Суховей вдруг махнул рукой и с дерева, вместе с ворохом сухих листьев, упал человек. Точнее, упала мумия, которая еще пару секунд назад была человеком. В руках мумия сжимала штурмовую винтовку.
Суховей в тот же миг метнулся за дерево и рухнул на землю. Мы с Разрядом последовали его примеру, а Стилет выдвинулся вперед, как бы вызывая огонь на себя. Трое боевиков Лиги появились из-за трухлявого забора когда-то ведомственной дачи внезапно, как налоговая проверка в Газпроме, и столь же внезапно умерли, даже не успев выстрелить. Стилет не преувеличил в своей оценке, скилл Суховея был поистине чудовищным.
Еще двое попытались зайти к Стилету с фланга. Поскольку глава преступного мира перекрывал Суховею линию огня, тот ничего сделать не мог и стал смещаться ближе к дачам. Штурмовики Лиги выпустили в Стилета по паре пуль, которые он легко отбил в сторону скиллом, а мгновением позже две шипа сорвались с его брони и пронзили хваленые натовские бронежилеты насквозь.
Шесть — ноль.
Во дворе обнаружилось какое-то шевеление. Кореец, демонстрируя свою отменную физическую форму, одним прыжком перемахнул через забор, и шевеление тут же прекратилось.
Не знаю сколько — ноль.
Да, авантюра, да, никакого планирования боевой операции. Но эти ребята считали себя настолько крутыми, что могли это себе позволить.
К тому моменту, как мы с Разрядом доползли до забора, во дворе уже было тихо и спокойно, как на кладбище. Стояли четыре фургона, лежало несколько трупов, посреди этого безобразия стояли Стилет с Суховеем и вглядывались в темные окна дома. По ним уже никто не стрелял, то ли патроны кончились, то ли поняли, что это бесполезно.
— Ты вообще почему здесь? — спросил я у Разряда.
— А ты?
— Я стажер, мне можно.
— А я информацию собираю.
— Для кого?
— Для всех, — отрезал он.
Лояльность? Нет, не слышал.
Тем временем, наши главные боевые единицы наконец-то о чем-то договорились и Стилет двинул в сторону дома. Помните, я говорил, что ребята считали себя слишком крутыми? Конечно, помните, это было всего пару минут назад.
Так вот, излишняя самоуверенность их чуть и не погубила.
Стилет успел сделать всего пару шагов к крыльцу, как по ним снова начали палить. Суховей каким-то неуловимым движением ушел в перекат, убираясь из зоны поражения, и вот он уже за одним из фургонов, и пули щелкают по металлу, а кореец зажимает простреленное предплечье. Стилет же на этот раз не стал уводить пули в сторону, а может, просто не успел.
В него попадали, свинец плющился о броню и растекался по ней, мгновенно застывая, покрывая ее кляксами дополнительного узора, и все, в общем-то, было бы неплохо, и босс преступного мира уже был готов ворваться дом и учинить там кровавый террор, но ему не хватило всего несколько секунд.
Фургон, за которым укрывался Суховей, несколько раз качнулся на рессорах, внутри послышался глухой стук, и мгновением позже машина завалилась набок, прямо на корейца. Каким чудом он успел среагировать и вывернуться, я до сих пор не понимаю. Видимо, действительно был большим мастером боевых искусств, и реакцией обладал просто феноменальной. Фургон его не раздавил, но одна нога таки оказалась зажатой.
Стилет развернулся.
Двери фургона были выбиты одним мощным ударом изнутри, и во двор ведомственной дачи вышел голем. Не такой уж здоровый, конечно, сколько там камней увезешь в одном фургоне, но метра два роста в нем было, и весил он, по моим прикидкам, несколько тонн.
— Твою ж мать! — вырвалось у Разряда.
Диспозиция изменилась.
Суховей снова оказался на линии огня, и теперь Стилету приходилось защищать его от града пуль. Собственно, выбор у Стилета был небольшой — он мог и дальше стоять здесь, прикрывая Суховея и пытаясь увернуться от атак голема, либо просто войти в дом, убить там всех и нейтрализовать угрозу. Суховеем, который обладал чудовищным уроном, но отнюдь не был пуленепробиваемым, правда, в таком случае пришлось бы пожертвовать.
К чести лидера преступного сообщества, он этого делать не стал.
Он рванул с места, резко ускорившись проскочил мимо разворачивающегося ему навстречу голема, упал на колени рядом с Суховеем, и не теряя инерции, одним рывком выдернул его из-под фургона. Конечно, таким маневром он корейцу мог и ногу запросто оторвать, но это ничего, в наше время такие проблемы довольно легко решаются. Да и без ноги жить можно, в принципе.
Суховей тут же ударил своим скиллом по зданию.
Успех оказался лишь частичным. Плотность огня чуть снизилась, и я явственно услышал треск на глазах высушиваемого дерева, однако полностью стрелять боевики Лиги не прекратили, да и голем не собирался рассыпаться на части, свидетельствуя о том, что его хозяин все еще жив. Но повторный удар у Суховея не хватило ни сил, ни времени. Голем надвигался на них с неотвратимостью танка, и Стилет, подхватив напарника, принялся пятиться к забору.
Я отполз в сторону от Разряда, который уже поднимался на колени, собираясь сделать какую-нибудь глупость. Например, врезать молнией по дому, что не принесет никакого эффекта, потому что дом деревянный, а дерево — не проводник.
Пользуясь тем, что все увлечены процессом убивания друг друга и не обращают на меня никакого внимания, я заполз во двор через дыру в трухлявом заборе, добрался до ближайшего мумифицированного тела и снял с него пистолет. Это оказался «глок», оружие, стоившее три моих месячных зарплаты на прежнем месте работы.
Я проверил наличие патронов в магазине, снял пистолет с предохранителя и пополз в сторону. Не факт, что у дома есть черный ход, у нас как-то было принято строить дома только с одной дверью, но окна-то никто не отменял.
Окон с другой стороны дома оказалось целых три, и их даже никто не прикрывал. Но это и понятно, как выяснилось чуть позже, после удара Суховея на первом этаже живых вообще не было. Я выбил стекло — благо, шум стрельбы и драки во дворе заглушал любые другие звуки — открыл окно и аккуратно влез на вражескую территорию. Это была большая комната, заставленная столами с техникой, сумками с оборудованием и раскладушками. У противоположной стены лежали два трупа со штурмовыми винтовками в руках.
Найти лестницу оказалось несложно.
Я был уже на третьей ступеньке, когда сверху на лестницу выскочил боевик Лиги. В руках у него был такой же пистолет, как и у меня, вот только рефлексами парень обладал более совершенными.
В общем, он успел выстрелить первым.
Аж два раза.
И тут время остановилось.
Ну, может быть, и не совсем остановилось, но замедлилось до такой степени, что разница казалась несущественной. Я видел этого парня, не успевшего даже надеть бронежилет, видел «глок» в его руке, и видел две пули, летящие мне в грудь. Точнее, ползущие в воздухе со скоростью улиток. И я не только видел эти пули, я еще и чувствовал их.
И мне не стоило никакого труда отвернуть их в сторону.
Ха-ха, Безопасник, утрись.

* * *

Собственно говоря, теория о том, что в экстренной ситуации скиллы разблокируются, и нашла свое подтверждение.
Парень наверху не успел удивиться тому факту, что я не упал и не умер, потому что как только время вернуло себе обычный ход, я подхватил его телекинезом и скинул с лестницы. То есть, я собирался просто скинуть его с лестницы, но, видимо, от кипящего в крови адреналина скилл телекинеза тоже усилился, так что боевик Лиги перелетел через перила и впечатался в стену на противоположной стороне дома, что отбило у него всякий интерес к происходящему.
Дальнейшая его судьба мне неизвестна.
Наверху оказалось целых три комнаты. Я вошел в первую, увидел двух боевиков, увлеченно палящих во что-то во дворе, (ну мы-то знаем, что это был Стилет) слегка подтолкнул их скиллом, отчего они повылетали в окна. Мимолетный взгляд вниз подарил мне картину воистину… э… интересную.
Суховей без сознания лежал у забора, а Стилет стоял между ним и големом и отбивался от чудовища вырванным из одного из фургонов двигателем. Не знаю, каких усилий ему это стоило, но каждый чудовищный удар, хоть и не мог повредить голему, отбрасывал его на несколько шагов назад.
Разряд в поле зрения не обнаруживался.
Во второй комнате никого не было. В третьей обнаружился только один человек. Он стоял у окна, так же напряженно вглядываясь во двор, и делал незамысловатые пассы руками, оружия в которых не наблюдалось. Человека, державшего пистолет у его виска, тоже не наблюдалось. Или ребята из Лиги использовали какой-то другой поводок, либо погонщик големов сотрудничал с ними на добровольных началах.
Он был слишком увлечен схваткой со Стилетом и заметил меня только в тот момент, когда я приставил дуло пистолета к его голове.
— Спик инглиш? — поинтересовался я. Если это Кукольник Джо, то, судя по информации в его досье, он должен говорить по-английски. Как-то же он общался с теми туристами, с развлечения которых начал свою суперменскую карьеру.
— Немного, — сказал он по-английски же.
— Чудесно, — сказал я. — Ты можешь одновременно управлять этой штукой и разговаривать?
— Могу. Почему ты не стреляешь? — спросил он. — Разве ты не хочешь спасти своих друзей внизу?
— Они мне не друзья, — сказал я. — Как ты прячешься от сканеров?
— Что я получу, если скажу?
— Я не прострелю тебе голову, — пообещал я. — И просто уйду отсюда. А уж как ты порешаешь с моими недрузьями внизу, это не мое дело.
— ОК, — сказал он. — Сейчас я медленно засуну руку в карман. Не стреляй, пожалуйста.
— Только реально медленно, — попросил я.
И он действительно медленно засунул правую руку в карман, так же медленно ее вытащил и протянул мне небольшую черную коробочку, размером с два спичечных коробка, сложенных друг на друга. Из коробочки торчал короткий штырь антенны, а сбоку был обычный тумблер. Выглядела эта штука, как радиоприемник, который мы собирали на уроках труда.
Я взял коробочку и сунул в карман. Потом попробую разобраться.
— Ты Кукольник Джо? — спросил я. Не самая важная информация, но мне просто было любопытно.
— Да, — сказал он. — Ты некст?
— Некст, — подтвердил я.
— Осторожней с глушителем, — сказал он. — Эта штука вредная и ее нельзя долго держать включенной.
— Спасибо, — искренне сказал я. — Почему ты с Лигой?
— Убедили, — сказал он. И понимай, как хочешь. То ли угрожали, то ли пообещали что-то, то ли надавили на принципы. Он показался мне нормальным парнем, этот Кукольник, нам бы с ним пообстоятельней поговорить, да вот только жалко, что обстоятельства неподходящие и времени нет.
— С ними можно как-то связаться? — спросил я.
— Зачем тебе это?
— Может быть, я хочу, чтобы меня тоже убедили, — сказал я.
Видимо, Кукольник Джо немного потерял концентрацию, потому что голем внизу замедлился и Стилет перешел в контрнаступление. Двигатель, к которому он даже не прикасался, летал вокруг голема и разил с удвоенной мощью, отталкивая в сторону.
— Тот азиат внизу может убивать на расстоянии, — предупредил я. — Если он придет в себя, сразу беги.
— ОК, — сказал Кукольник Джо, после чего продиктовал мне электронный адрес и назвал кодовое слово, которое должно стоять в теме письма, чтобы его хотя бы прочитали. — Это все, что я могу тебе сказать.
— Этого достаточно, — сказал я. — И последний вопрос. Чего ради вы приехали в Россию? Кто был главной целью?
— Безопасник, — сказал он.
— Ясно. Удачи.
Продолжая целиться ему в голову на предмет, как бы чего ни вышло, я пятился к выходу. Я был уже у самого порога, когда услышал шаги на лестнице, и едва успел спрятаться за дверью.
Разряд, явно повторивший мой путь, вошел в комнату, по его рукам бегали искры. Я не стал дожидаться остальных спецэффектов и просто двинул пистолетом по голове. Он обмяк и рухнул на пол, с элегантностью мешка картошки. Надеюсь, у нас все еще по-прежнему ровно, и он на меня обиды не затаит.
После чего я дружелюбно помахал «глоком» вылупившемуся на меня Кукольнику, спустился по лестнице, вылез в окно и растворился в лесу и сгущающихся сумерках. Но если вы думаете, что это история о молодом человеке, который стал отшельником и провел остаток своей жизни в единении с природой, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 15

Конечно, перед тем, как раствориться в лесу и сгущающихся сумерках, я сделал еще кое-что. Я собрал вместе всю оставшуюся у меня после адреналинового взрыва дурь, потянулся к голему скиллом, на пример покойного Якута слепил из него аккуратный шарик — благо, этот голем изначально был гораздо меньше того, да и Стилет успел его изрядно покоцать, уменьшив едва ли не вдвое — и зашвырнул получившуюся сферу так далеко, как только мог.
Метров на двести, то есть.
С одной стороны, это было охренеть, как много, раньше мне подобные фокусы не удавались. И двести метров по лесу явно были расстоянием, выводящим голема из поля видимости Кукольника, что означало потерю контроля. С другой стороны, в других фургонах могли быть и другие заготовки для големов, благо, готовить-то там особо ничего и не надо, и сколько времени потребуется Кукольнику, чтобы оживить еще одну? Десять секунд? Двадцать?
Но для Стилета это был шанс. Я только надеялся, что он им правильно воспользуется.
Что я тогда считал правильным? Да черт его знает.
Стилет, в принципе, не был мне особенно симпатичен. Он был бандит, он относился к людям, как к расходному материалу, он преследовал свои цели и ради этих целей мог положить в землю кого угодно. Он пару раз меня выручал, но вовсе не потому, что питал ко мне какие-то особо дружеские чувства, а просто хотел использовать. Да и знакомство наше состоялось не при самых приятных обстоятельствах.
Однако, я все же чувствовал, что немного ему задолжал, вот и отдал должок, устроив передышку. Как он ей воспользуется, это уже не мое дело.
На самом деле, мне не хотелось, чтобы ребята друг друга поубивали, и я считал, что шансов на это не очень много. Кукольник не мог прикончить Стилета без голема, а голема у него не было. Стилет же вроде как изначально не собирался убивать Кукольника, а вовсе хотел завербовать его на свою сторону, и, в принципе, в данной ситуации для оставшегося без группы поддержки некста это было не самым плохим вариантом. Как еще он будет выживать в чужой стране, в которой вдобвавок еще и в розыск объявлен?
Судьба Суховея меня не особенно заботила. Я был бы не против, если бы его вообще там задавило насмерть, и дело было не столько в его скилле, сколько в той готовности и простоте, с которой он его применял. Ему что огурец засушить, что человека — все едино. В отличие от Стилета, который все же был хоть и мощным, но индивидуальным бойцом, Суховей был оружием массового поражения, и мне не очень хотелось думать, каким он может стать, прокачав скилл до капа.
Разряд… с этим вообще все сложно. Непонятно было, на кого он на самом деле работает и какую сторону собирается занять в грядущем конфликте. Он и в управлении работает, и к Стилету по первому требованию приезжает, и абсолютно неизвестно, кого и кому он в конечном итоге сдаст. Конечно, в некоторой степени все это можно и мне самому предъявить, но разница в том, что себе я все-таки доверять мог.
А ему — нет.
Когда я отошел от дач примерно на километр, послышался быстро приближающийся стрекот винтов и надо мной пролетел вертолет. А вот и лесник, который прибыл на место, чтобы прекратить все безобразия.

* * *

На трассу я выбрался уже после наступления темноты.
Минут сорок простоял на обочине, пытаясь поймать попутку, в итоге остановилась маршрутная «газель», на которой я и добрался до ближайшей станции электрички. Где передо мной во весь рост встала проблема Колобка.
Вот он от бабушки ушел, от дедушки ушел, половину зверей в лесу опрокинул, а дальше-то что? Не повстречайся ему на жизненном пути лиса, как бы это хлебобулочное строило свою дальнейшую жизнь? Где бы жило и чем бы занималось?
Иными словами, я понятия не имел, куда мне ехать. Квартиры нет, из управления я смылся, со Стилетом тоже не слишком удобно получилось, а подставлять друзей и знакомых не хотелось абсолютно. В итоге я взял билет до Москвы, но вышел раньше, в каком-то маленьком подмосковном городке, километрах в десяти от столицы. Найти гостиницу с помощью мобильного приложения не составило труда, и уже через час, поужинав в местной кафешке, я завалился на кровать скромного одноместного номера.
Мне следовало поразмыслить. Вы, конечно, можете сказать, что думать надо было раньше, до того, как я все это затеял, и я даже с вами отчасти соглашусь. Но на самом-то деле я принимал решения скорее интуитивно, просто чувствовал, что так будет правильно, что это даст мне какой-то дополнительный шанс, а думать… Думать никогда не поздно.
Лига Равновесия явно знала о происходящем больше остальных, и, несмотря на то, что нам удалось застигнуть ее боевой отряд почти врасплох, ее действия в нынешнем мире выглядели наиболее организованными. Вполне возможно, что именно эти ребята обладали информацией, которая мне была нужна. Оставался только один вопрос — как до нее добраться.
Отчасти я не застрелил Кукольника именно поэтому. Человек, который дал мне адрес и пароль, вполне мог бы послужить пропуском к их структуре. По крайней мере, мог бы рекомендацию мне дать. Ну и вообще, прострелить голову человеку, который тебе в данный момент ничем не угрожает, хладнокровно убить другого человека… Не ощущал я в себе внутренней готовности становиться на этот путь. Ясное дело, что, скорее всего, придется, но только не сегодня. И чем позже, тем лучше.
И потом, Кукольник Джо, чем бы его Лига не заманила, отнюдь не был маньяком. Во время своих эскапад в Москве он мог бы накрошить толпы народу, но старался этого не делать, минимизируя жертвы среди гражданских.
Такая себе характеристика, конечно, но лучшей я пока не придумал. Ну и прагматизм, конечно. Глупо пытаться выйти на контакт с Лигой, для начала пристрелив одного из ее активных членов.
Знаете, есть такой мультфильм, «Южный парк», сейчас в нем уже тридцать с чем-то сезонов. Это такая американская сатира на все подряд. Действие происходит в маленьком американском городке, затерянном где-то в горах Колорадо, а главные герои — четверо мальчишек, постоянно влипающих во всякие неприятности, типа нашествия пришельцев, мирового заговора людей-крабов или демократических выборов президента США. И в конце почти каждой серии один из них постоянно произносит одну и ту же фразу.
Сегодня мы многое поняли.
Сегодня я тоже многое понял.
Во-первых, я окончательно убедился, что со Стилетом мне не по пути. У чувака был охренительный скилл, и он, наверное, был неплохой организатор, если пытался выстроить свои структуру посреди творящегося хаоса, и люди за ним, вроде бы, шли. Но в плане тактики он был полным дном. Абсолютным. Снизу даже постучать не могли.
Слишком надеясь на свое суперменское превосходство, ослепленный дарованными ему возможностями, он полностью забивал на планирование ближайших своих действий вообще. Какое-то время это срабатывало, и я допускал мысль, что он мог бы разобраться с Кукольником и без моей помощи, в конце концов, в резерве был еще и Разряд, но в целом впечатление создавалось гнетущее.
Сам Стилет пуленепробиваем и вроде бы, может отбивать пули и от своих соратников. Если успевает. Насколько я видел, когда Стилет отвлекся, Суховей тут же получил гостинец в руку. А ведь мог бы и в голову.
Да и потом, окажись стрелков чуть больше, не повыкидывай я в окна тех, что были, еще неизвестно, чем бы дело кончилось. Оно, конечно, и так неизвестно, чем кончилось, но я дал Стилету хоть какие-то дополнительные шансы спасти свою шкуру до прибытия Безопасника.
Однако, связывать с этим человеком свое будущее мне не хотелось.
К управлению, в принципе, вопросы оставались прежними, разве что еще парочка добавилась.
Но я понял и еще кое-что. Это во-вторых.
Сегодня я ясно увидел водораздел, я понял, где будет проходить граница конфликта, который предвидел Стилет. Это не было каким-то посланным свыше откровением, все данные были у меня и раньше, но только сейчас они сложились в единую картину грядущего будущего, которое отнюдь не казалось радостным.
Потому что стороны не будут делиться по принципу хороших некстов и плохих некстов, супергероев и суперзлодеев, законопослушных суперменов и суперменов-уголовников. Нет, скорее всего основное противостояние будет происходить между некстами и обычными людьми. Армия, полиция и спецслужбы против толпы одиночек с самыми разнообразными талантами. И если в чистом поле редкий некст может что-то противопоставить подавляющей огневой мощи противника, в густонаселенных городах ситуация будет непредсказуема. Одинцово танками не раскатаешь, Мытищи ковровым бомбардировкам не подвергнешь, на ту же Москву ядерную бомбу не сбросишь.
Без крайней на то необходимости.
Обдумывая сии безрадостные перспективы, я и уснул.

* * *

Утром я выписался из гостиницы, позавтракал в забегаловке при местном торговом центре, взял картонный стакан кофе с собой, и уже с улицы позвонил Виталику. Не то, чтобы Виталика среди всех моих знакомых было менее жалко… Просто у него был дробовик и он был вовлечен в эту историю. А значит, у него могли оказаться нужные связи.
— Ну ты, сука, дал, — чуть ли не с восхищением в голосе сказал Виталик вместо приветствия.
— Да, я такой, — на заднем фоне слышались автомобильные гудки и мощное порыкивание мотоциклетного двигателя. — Ты говорить-то можешь?
— Да вроде ничего не ампутировали пока, и гарнитура из уха не вывалилась, — хохотнул он.
— Я так понимаю, ты уже не там.
— Не-а, — сказал Виталик. — Я тут. Домой еду. А там меня нет. Там и без меня все хреново.
— Насколько хреново?
— По шкале от одного до десяти, где один — небольшие неприятности, а десять — адский ад, страшнее которого ничего нельзя и представить, примерно четырнадцать, — сказал Виталик. — Ну, может я преувеличиваю немного, и на самом деле — тринадцать с половиной. Я тебе, на самом деле, даже где-то в чем-то завидую. Довести босса до такого состояния — это дорогого стоит. У меня и в мечтах не получалось.
— Так он вернулся? — Несмотря на все вышеприведенные соображения по поводу Стилета и его команды, небольшой камешек таки свалился у меня с души.
— Он вернулся, — заверил меня Виталик. — О, как он вернулся… Разнес половину первого этажа, ругался матом и обещал оторвать тебе голову к хренам…
— Один?
— Нет, конечно. Китайца этого полудохлого притащил и еще нового паренька, только тот вообще без сознания. Потом полночи сидел на кухне и пил кофе с сигаретами, глядя на всех мрачно и посылая нецензурно, а потом велел всем выметаться, кому по домам, кому на новые адреса, нигде не засвеченные. Вот я с утра домой и двинул, а тут, сука, пробки.
— Так ты ж на мотоцикле.
— И что? Этот кабан в междурядье не помещается, это ж не спорт. А ты чего звонишь-то, собственно?
— Помощь нужна.
— О, как, — сказал он. — То есть, ты опрокинул моего босса, но на основании того, что мы с тобой как-то вместе нажрались пива, ты отчего-то подумал, что я тебе не откажу?
— Вроде того, — сказал я.
— И правильно подумал, — сказал он. — Чего конкретно надо?
— Не по телефону бы.
— Еще один на всю голову долбанутый параноик на мою, сука, голову, — сказал Виталик. — Ну кто тебя слушать будет? А меня? Кому мы нужны вообще? Ладно, ты где сейчас?
— В замкадье.
— А, знаю это место. Там еще люди с песьими головами, да? И когда сможешь добраться до цивилизации?
— Через час где-то буду на площади трех вокзалов.
— Это слишком быстро, — сказал он. — Давай часикам к трем подваливай… к нам в Бутово. Станция метро «Бульвар Дмитрия Донского», там торговый центр рядом, я тебя у входа встречу. И не волнуйся, босса я с собой не приведу, если что.

* * *

Это, конечно, был рискованный шаг.
Я запросто мог ошибиться в своей оценке Виталика, я вообще в людях не очень хорошо разбираюсь (по крайней мере, в приличных, вот гадов всяких определяю на запросто), и тогда в Бутово вместо брутального айтишника меня встретил бы его не менее брутальный босс, вряд ли находящийся в хорошем расположении духа, но я рассчитывал, что сумею отболтаться даже при таком раскладе.
В конце концов, ничего страшного не произошло, а я ему до сих пор нужен. Ну, не сам я, конечно, а набор скиллов, который в себе таскаю. И пока этот набор при мне и у него есть хотя бы минимальная возможность им воспользоваться, отрывать мне голову к хренам он не станет. И вообще не понимаю, чего он разнервничался? Хотел Кукольника, так вот ему Кукольник.
И интересный вопрос, который возник у меня только сейчас. А явится ли Лига этого самого Кукольника из застенков вызволять? Или просто спишут, как расходный материал?
Я убрал телефон в карман, глотнул кофе и двинул в сторону железнодорожной станции, благо, тут было недалеко. И только тогда, идя по улице небольшого провинциального городка, я заметил, что мир изменился.
Или изменилось мое восприятие мира.
Окружающее стало более четким, предметы обрели резкость, ранее им несвойственную. Не знаю, как объяснить… ну если у вас всю жизнь был обычный телевизор, а потом вы FULL HD себе прикупили. Вот примерно такая же разница.
Кроме того, я стал чувствовать металл. Это объяснить еще сложнее, поэтому я и пробовать не буду. Ради интереса я зашел в попавшийся по дороге строительный магазин, купил там десяток гвоздей-соток для дальнейших экспериментов.
Уже сидя в электричке, я достал из кармана гвоздь, покрутил головой, убедившись, что никого не интересуют мои манипуляции, положил гвоздь на сиденье перед собой и пожелал, чтобы он согнулся.
И он согнулся. А потом, послушный моей воле, завязался сложным морским узлом.

* * *

— Проснулись, значит, скиллы-то, — констатировал Виталик, когда я выложил перед ним завязанный морским узлом гвоздь, превращенный в тупой игрушечный кинжал гвоздь и паучка, слепленного из нескольких гвоздей сразу. — А вот с воображением у тебя явно беда. Впрочем, как и с художественным вкусом.
— Только стилетовский пока, — сказал я.
— Он будет, сука, рад, — сказал Виталик. — Так чего надо-то?
Мы сидели на фудкорте торгового центра, у входа в который он меня встретил. Я пил кофе, а он поглощал суши, довольно ловко орудуя палочками.
— Что ты скажешь об этом почтовом ящике? — я продиктовал ему набор символов, полученный от Кукольника Джо.
— Еще один долбанный конспиратор, — сказал Виталик.
— Чего сразу конспиратор?
— Да потому что это почтовый сервер, генерирующий временные почтовые адреса, — объяснил он. — Которые самоликвидируются через месяц или около того. Обычно их используют для регистрации на каких-то сомнительных сайтах. Гей-порно там, или Почта России. Практического смысла в этом никакого нет, так, иллюзия, что не оставишь следов. Но если ты хочешь кому-то на этот адрес написать, то советую поторопиться, пока он не превратился в тыкву.
— Понятно, — сказал я.
— И вот ради этого ты меня звал?
— Нет, есть еще кое-что. У тебя, совершенно случайно, нет знакомого сканера? Но такого, который сразу к Стилету докладывать не побежит?
— Хм, интересный вопрос, — сказал Виталик. — А ты в управлении ни с кем таким не познакомился, что ли?
— Они слишком из управления, — сказал я.
— А на фига тебе сканер?
— Хочу один эксперимент провести, — сказал я.
— Конспирация уровня «бог», — сказал Виталик. — Слушай, или ты мне доверяешь и рассказываешь, как есть, чтобы я тоже знал, на что другого человека подписываю, либо зачем ты здесь, сука, вообще?
— Ты прав, — сказал я и рассказал ему о глушителе. И даже саму хреновину, сука, показал.
— Ладно, — сказал Виталик. — Сейчас я позвоню и поедем.
Я немного опасался этой поездки, потому что я не люблю мотоциклы, а как ехать на мотоцикле вдвоем с кем-то виталиковских габаритов, вообще не представлял, но обошлось. Мы вышли из торгового центра и погрузились в новенькую внедорожную «ладу» (консерва, сука. Ненавижу ее к хренам), на одометре которой значилась смешная цифра в пять с половиной тысяч километров.
Поездка была недолгой. Мы прокатились по району, Виталик не без труда втиснул свою «ладу» на парковочное место около типовой панельной многоэтажки, затем мы воспользовались лифтом, поднялись на самый верх и Виталик вдавил пальцем кнопку дверного звонка.
Дверь нам открыла девушка в домашнем спортивном костюме. Она была симпатичная, стройная, короткостриженная и с зелеными глазами, в которых плескалось легкое любопытство.
Но если вы думаете, что это история о том, как молодой человек встретил девушку и у них завязался бурный роман в этом охваченном хаосом и безумием мире, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 16

— Это Ольга, — представил девушку Виталик. — Именно Ольга и никак иначе. Она су… сканер. Просто сканер.
— Очень приятно, — сказал я.
— Это Артур, — сказал Виталик. — Он немножко идиот и, возможно, когда-нибудь станет одним из самых опасных людей на планете. Если доживет.
— Интересная рекомендация, — улыбнулась Ольга и посторонилась, открывая нам проход в квартиру. — Не стойте в подъезде.
Это была типичная ипотечная однушка, из мебели только самое необходимое, простое, из известного шведского магазина. Мы прошли на кухню, Ольга включила чайник и выставила на стол печенье и конфеты. Сразу стало как-то уютно и по-домашнему, и продолжалось это, наверное, секунд двадцать, пока из-под куртки Виталика не вывалился дробовик.
Который и вернул меня к реальности.
— Извините, — смущенно сказал Виталик. — Наверное, надо было его в прихожей оставить.
— Наверное, вообще не стоит с этой штукой средь бела дня разгуливать, — сказала Ольга. — А если тебя полиция остановит?
— Фигня, отстреляюсь, — сказал Виталик и унес дробовик в прихожую. Ольга пока разливала чай.
— Тридцать пять лет, а все такой же дурак, — сказала Ольга, когда Виталик вернулся.
— Мы довольно давно знакомы, — пояснил мне Виталик.
— А ты так и не поумнел.
— Просто я су… эксцентричный.
— Слишком много ошибок в слове «дебил», — сказала Ольга. — Артур, должна предупредить, сканер я так себе. На госслужбу меня не позвали, сказали, скилл недостаточно развит.
— Да это, наверное, не так важно, — сказал я. — Вблизи-то он работает?
— Конечно.
— И вы можете посмотреть на меня прямо сейчас? Ну, как сканер?
— Могу, — сказала она. — И давай на «ты».
— Угу, — сказал я.
Она прищурилась и посмотрела на меня. Потом прищурилась еще сильнее. Потом перестала щуриться и смотрела уже нормально.
— Ты некст, — сказала она. — Но я это, вроде бы и так знала. Довольно сильный некст, один из самых сильных, которых я видела, правда, видела я не слишком многих. Что я еще могу сказать?
— А теперь? — я достал из кармана глушитель, щелкнул тумблером и положил коробочку на стол. Ради чистоты эксперимента мы решили не говорить Ольге, какой эффект эта хреновина должна выдавать.
— Эмм… Ничего не изменилось, — сказал Ольга секунд через двадцать. — А должно было?
— Вообще-то, да, — сказал я, чувствуя легкое разочарование. Неужели Кукольник Джо меня надурил? А что это за хрень тогда, и почему он держал ее в кармане?
— Батарейки сели? — предположил Виталик. — Или не нагрелась еще? Инструкция к этой штуке не прилагалась?
— Забыл уточнить в магазине, — сказал я. — Куда тут вообще батарейки пихать-то? Она ж неразборная.
— И на каком источнике питания она тогда, с позволения сказать, работает? — поинтересовался Виталик. — Потому что если какое-то устройство что-то делает, оно должно на это энергию откуда-то брать. Физика, бессердечная ты сука.
— Мы ж не знаем, сколько она потребляет.
— Да мы вообще ничего не знаем, — сказал Виталик. — Она, может быть, вообще одноразовая, и тот парень ее уже использовал. А тебе отдал, чтобы ты тупо отвял.
— А зачем он тогда меня предупреждал, что она вредная?
— Для достоверности, например, — сказал Виталик.
— Ребят, а вы где это вообще взяли? — спросила Ольга.
— Да Джокер на гоп-стопе у лоха одного отжал, — объяснил Виталик в свойственной ему деликатной манере. — Но кто тут лох по итогу, это вопрос спорный.
Нет, фигня. Ситуация, в которой я получил эту штуку у Кукольника Джо, не располагала к вранью. Просто мы что-то не так делаем. Он ее в кармане носил? Может, так и надо?
Я забрал глушитель у Виталика, вертевшего его в руках в поисках отверстия, куда можно засунуть батарейки, снова включил и сунул в карман.
— А так?
— Нет, ничего, — виновато развела руками Ольга. — Хотя…
— Что?
— Подожди немного, — сказала она.
Мы все немного подождали, попивая чай и хрустя печеньем. Потом она снова прищурилась.
— Ты как бы тускнеешь, — сказала она. — Я не знаю, как это видят другие сканеры, я вижу что-то типа аур вокруг тела. Когда я смотрела на тебя первый раз, твоя аура была очень яркой. А теперь нет. Сейчас я бы сказала, что ты такой себе некст.
— Но все еще некст? — уточнил я.
— Да.
— Давайте еще подождем, — сказал Виталик.
Мы еще подождали, и через минуту Ольга сообщила, что больше не видит во мне супермена.
— Нет ауры, — сказала она. — Теперь ты обычный человек.
— Поздравляю, — сказал Виталик. — Добро пожаловать в клуб.
Я сунул руку в карман и щелкнул тумблером, выключая глушитель. Во-первых, Кукольник Джо предупреждал, что это вредно и не стоит пользоваться им слишком долго, а во-вторых, действительно, неизвестно, насколько у него батарейки хватит.
— Снова разгорается, — констатировала Ольга.
— Итак, это работает, — сказал Виталик. — Что будешь делать дальше, джокер? Пустишься в бега и тебя никто никогда не найдет?
— Нет, — сказал я.
— Почему?
— Потому что мир разваливается на части и люди пальцами затыкают дырки в плотине, уже стоя по колено в воде, — сказал я. — И когда плотину прорвет, накроет всех. Некуда бежать.
— И какой план?
Я ткнул пальцем в глушитель.
— Надо бы пообщаться с ребятами, которые это сделали. Потому что, кажется мне, они знают о происходящем больше других.
— И с готовностью тебе все это расскажут, — хмыкнул Виталик. — Они, вообще-то, таких, как ты, убивают.
— А Кукольник?
— Кукольник — это вопрос, — сказал Виталик. — Но, согласись, тут есть определенная логика. Чтобы убить супермена, нужен другой супермен. Хотя это несколько противоречит декларируемым ими взглядам и отдает двойными стандартами и лицемерием. Однако, кто мы такие, чтобы упрекать в лицемерии секту, пытающуюся спасти мир?
— Что за Кукольник? — спросила Ольга.
— Чувак, которому эта хреновина раньше принадлежала, — сказал Виталик. — Он, типа, тоже супермен. Кстати, о птичках, джокер. Как ты собираешься решать с боссом?
— Мне с ним решать нечего, — сказал я. — Я на него не работаю.
— Но ты же понимаешь, что одиночки в этом мире не рулят от слова «совсем», — сказал Виталик. — Без серьезной организации, которая стоит за твоей спиной, ты никто и зовут тебя примерно так же. Даже Ветер Джихада, уж на что он чокнутый и фанатик, это понимает и собирает там у себя целую армию. Грядет конфликт, и сейчас, если ты не собираешься смотаться за границу и продаться какому-нибудь ЦРУ, а это идея заманчивая, но труднореализуемая, я вижу только три стороны конфликта. Лига, до которой тебе не добраться и которая тебя, скорее всего, шлепнет, управление, из которого ты сбежал, и Стилет, которого ты прокинул. Я уже говорил тебе, что ты мастер по части заводить себе друзей?
— Что я могу поделать, если они все мне не нравятся?
— Это, джокер, и есть реальная жизнь. В которой девяносто девять процентов людей вынуждены мириться с тем, что им не нравится. Начиная с соседа в опен-спейсе и заканчивая климатом. Мне вот русская зима не нравится, и что?
— Чемодан — вокзал — Сомали, — сказал я. — Человек с твоей специальностью может найти работу где угодно.
— Не все же определяется только работой, — сказал Виталик. — Так какую сторону выберешь?
— В управление вернусь, — мрачно сказал я. В принципе, Стилет мне то же самое советовал.
Он ткнул пальцем в глушитель.
— Отберут.
— Придумаю что-нибудь.
— Ну ты тоже тот еще стратег, — сказал Виталик. — Хотя, в принципе, это типичная для России ситуация. Базарим о судьбах мира, сидя на кухне и не имея никакой возможности на что-то повлиять.
— Угу, — сказал я. Внезапно за спиной Виталика обнаружилась тонкая серебристая линия, похожая на медленный поток текущей куда-то вниз по стене ртути. Интересный у Ольги чай…
Я перевел взгляд на другую стену и обнаружил еще несколько таких линий. Еще одна была на потолке и заканчивалась в районе светильника…Ага.
— Хьюстон, Хьюстон, у нас проблемы, — сказал Виталик. — Ты чего в потолок пялишься?
— Я, кажется, начал видеть электричество, — сказал я.
— И давно это у вас, пациент?
— Вот только что, — я заглянул под стол. Так и есть, линия, пролегающая за спиной Виталика, заканчивалась розеткой.
— И это…
— Скилл Разряда, — сказал я. — Это такой некст из управления.
— Я в курсе, — сказал Виталик. — Видел его с боссом пару раз.
Я не стал изображать удивление. Но и упоминать о участии Разряда в разборке с Кукольником Джо тоже не стал. Интересно, как там у него сложилось? Успел он очухаться и убраться оттуда до прибытия Безопасника, или сейчас неприятные беседы в помещении без окон с кем-то ведет.
Несколько раз моргнув, мне удалось отключить видение электрических схем. Полезный скилл, как для электрика, например, который в старой чужой проводке без чертежей вынужден разбираться.
— Очень ты смешно глаза пучишь, — сказал Виталик. — Водички попей, может, отпустит.
— Уже отпустило, — сказал я.
Виталик похрустел печенькой.
— Знаешь, — сказал он. — Меня давно интересует, по какому принципу вы получаете свои скиллы. Почему именно вы и почему именно такие скиллы.
— Думаю, рандомно, — сказал я. — Или у тебя есть какая-то интересная теория?
— Нету, — вздохнул он. — Тоже думаю, что рандомно. Просто иногда мне кажется, что скиллы, в массе своей, достаются не очень хорошим людям. Вот босс, он, вроде как, бизнесмен, а до этого был вполне себе бандос, и теперь свою империю строит. Ну, как может, так и строит. Суховей по первости заказными убийствами зарабатывал, да и сейчас не гнушается. Ловкач… ну ты в курсе. Факел вообще был маньяк, хорошо, что его наконец-то пристрелили.
— Ты просто не на той стороне, Виталик, — сказала Ольга. — Я тебе не раз говорила.
— А где она, та сторона? — драматически воздев глаза к потолку вопросил Виталик. — Вон Разряд, который вроде как на госслужбе, а вторую зарплату на нашей же стороне и получает. Тут самый приличный человек — это Безопасник, который патриот и все ради страны и госбезопасности. Ну, тоже, как может, конечно. А так — у всех свои шкурные интересы.
— Так это ж не в скиллах проблема, — сказал я. — Проблема в том, что люди в большинстве своем такие. Со своими шкурными интересами.
— Или вот, например, ты, — он обвиняющее ткнул пальцем в мою сторону. — Хороший ли ты человек, джокер?
— Мне ли судить?
— А кому еще? Это очень удобная позиция для ухода от вопросов, на которые не хочется отвечать. Но сделал ли ты что-нибудь хорошее с тех пор, как получил свой скилл? Хорошее не для себя, а вообще, без выгоды? Помог ли ты хоть кому-то?
— Нет, — сказал я. — С тех пор, как я получил свой скилл, у меня и минуты свободной не было на то, чтобы маску соорудить, темный плащ накинуть и территорию по ночам патрулировать. И все вокруг так часто твердят, что я — потенциально один из самых опасных людей на планете, что я уже и сам начал в это верить. И что ты мне предлагаешь делать? Свою команду мстителей собирать или что? Пойдешь ко мне Соколиным Глазом?
— И правда, Виталик, что ты насел на человека? — спросила Ольга.
— Потому что кому многое, сука, дано, с того многое и спросится, — сказал Виталик. — И вот я спрашиваю. Если он сам себя не спрашивает, так я спрошу.
— А если я не такой умный, как ты, и просто не знаю, что мне делать? — спросил я. — Если я не вижу места, к которому надо силу прикладывать? Вот механизм, он как-то работает, но я понятия не имею, как. Если я влезу, то могу напортачить с такой же вероятностью, как и сделать лучше. Ну, примкну я к Безопаснику, прищучим мы твоего босса, станет от этого кому-нибудь лучше? Ты знаешь? Я — нет.
— Мальчики, успокойтесь, — попросила Ольга.
— Да мы спокойны, — заверил ее Виталик. — Это у нас просто полемика.
— А шкурный интерес у меня один — я хочу, чтобы меня в покое оставили, — сказал я. — Но фиг там, этого уже ни при каких раскладах не будет. И скиллами меня пичкают такими, с которыми Махатмой Ганди точно не станешь. А мне, между прочим, нравилась моя прошлая жизнь, нормальная, без вот этого всего. Нравилась моя работа, с которой меня заставили уволиться, нравилась моя машина, которую мне раздолбали свалившимся с крыши трупом, нравилось то, что у меня было свободное время, в которое меня не тыкали железками, не жгли огнем, не били током и не пытали такими вот вопросами.
— Ладно, признаю, может, я немного и погорячился, — сказал Виталик. — Но мир…
— Разваливается на куски, я в курсе, — сказал я. — И вообще, мне, наверное, пора.
— Обиделся, что ли?
— Нет, — сказал я. — Но мы сейчас слишком близко к тому месту, где меня засечь могут, и я не хочу вас обоих подставлять. Вдруг сейчас Безопасник в дверь постучит, а мы тут на кухне сидим и дробовик ты в прихожей оставил.
— Так включи эту штуку и не парься, — сказал Виталик.
— Мне настоятельно рекомендовали воздержаться от частого ее использования, — сказал я.
— Ну, учитывая обстоятельства, могли и наврать.
— Могли. Но лучше не рисковать. К тому же, вдруг батарейка сядет.
— Насколько я понимаю, ты теперь сам себе батарейка.
— И все же… — я встал из-за стола. — Ольга, спасибо. И извини, если что не так.
— Да что уж там…
— И куда ты пойдешь? — скептически спросил Виталик.
— Перекантуюсь где-нибудь пару дней, потом управлению сдамся, — сказал я.
— Еще один отличный план, — сказал Виталик, тоже вставая. — Ладно, пойдем, покатаемся.
— Тебе-то это зачем?
— Потому что я хороший человек, — сказал Виталик. — А в движении тебя сканеру засечь будет труднее. Особенно если это будет движении в сторону от Москвы. У меня, по счастливой случайности, в той стороне как раз домик в деревне есть.
— Я с вами, — сказала Ольга.
— Чего вдруг? — спросил Виталик, и я мысленно согласился с его вопросом.
— Потому что есть у меня стойкое ощущение, что без меня ты в очередные неприятности влезешь, — сказала Ольга. — Как бывало уже много раз, когда тебя вовремя не одергивали.
— Да что может случится? — спросил Виталик. — Со мною джокер и дробовик.
— Вот как раз это меня и беспокоит.

* * *

— Если ты не знаешь, что делать, можно начать с малого, — сказала Ольга, когда мы погрузились в машину и Виталик аккуратно выехал из двора. — Помогать тем, кто рядом.
— Отлично, — сказал я. — Вы рядом. Чем я могу помочь? Может, гвоздь кому надо согнуть или сеанс электрошоковой терапии устроить?
— Не надо так буквально.
— Теория малых дел — это прекрасная теория, — провозгласил Виталик. — У нее есть только одна проблема — она ни хрена не работает. Нет, на большой дистанции, когда у тебя впереди лет пятьдесят-семьдесят, ты вполне можешь творить добро, заражая других своим дурным примером, и, может быть, к концу твоей жизни мир станет чуточку лучше. Но на пороге глобальной катастрофы, а тебе никогда не переубедить меня, что мы не стоим на этом пороге, у тебя тупо не хватит времени.
Я одолжил у Виталика его нетбук и сейчас заводил себе новый почтовый адрес. Не зная, что делать дальше, решил начать с малого.
— С чего вы все взяли, что катастрофа неминуема? — спросила девушка.
— Ольга у нас гуманист, — объяснил Виталик. — И идеалист вдобавок. Она верит во все лучшее в людях и с надеждой и оптимизмом смотрит в будущее. Я ей даже в чем-то завидую. Где-то в глубине души. Хотя вся история человечества говорит нам об обратном. Как только в потные ручки человечества попадает новое оружие уничтожения, оно тут же пускает его в ход.
— В середине прошлого века у человечества появилось ядерное оружие, — сказала Ольга. — Но ядерной войны не случилось.
— Зато случились Хиросима и Нагасаки, — сказал Виталик. — Расскажи о надежде и оптимизме тем двумстам тысячам погибших.
— Была война…
— Добро пожаловать на планету Земля, — сказал Виталик. — Если ты не в курсе, тут всегда ведется какая-нибудь война. Ситуация сейчас накалена до предела, и стоит только в каком-нибудь очередном Сараево пристрелить очередного Фердинанда, тут-то все и начнется.
— Я все равно в это не верю, — сказала Ольга. — В природе все разумно устроено. У любого явления есть противовес и сдерживающий фактор.
— Человечество давно переросло природу и не ждет от нее милостей, — сообщил Виталик. — К тому же, эта теория сработает только в том случае, если скиллы имеют природное происхождение, в чем я сомневаюсь. Скиллы появились после эпидемии, а чем была вызвана эпидемия?
— Неизвестным пока фактором.
— Да-да-да, столько лет прошло, а он все еще пока неизвестен, — сказал Виталик. — Скорее всего, это был какой-нибудь боевой вирус, вырвавшийся из-под контроля благодаря обычному разгильдяйству. Минус два с половиной миллиарда. И только человечество сумело оправиться от этого удара, как появилась новая напасть — супермены.
Я зарегистрировал почтовый ящик и стал размышлять над текстом письма. Почему-то мне казалось, что вариант «Здравствуйте. Вы убиваете суперменов, а я как раз супермен» будет неуместен. Но как вообще выходить на контакт с такими людьми?
Я вбил в тему письма кодовое слово, написал «Здравствуйте» и задумался.
— Но ведь не все они плохие, — сказала Ольга. — Ты просто работаешь на того, на кого работаешь, вот и видишь все в черном свете. Там, где есть суперзлодеи, обязательно найдутся и супергерои.
— Ну да, — сказал Виталик. — Это как раз один из наихудших сценариев. Потому что пока супергерои будут разбираться с суперзлодеями, окружающее их мирное население будет вымирать такими рекордными темпами, что твоя эпидемия позавидует. Вот представь себе, если в центр города выйдет этот парень с его каменными игрушками, только уже не один, а при поддержке, скажем, Суховея и моего босса. Это ж типичная рейд-группа, если ты понимаешь, о чем я. Каменюки танкуют, босс поддерживает, Суховей наносит массовый урон. Выезжают против них танки, а что моему боссу танк? Он ему дуло под углом в девяносто градусом загнет и на этом вся войнушка кончится. Конечно, там еще и Безопасник сразу прискачет, но мы уже видели, что он тоже бывает несколько… неэффективен.
— И зачем бы твоему боссу такое устраивать?
— Террор, например. Акция устрашения с целью продиктовать свою волю.
— А зачем ты работаешь на столь невменяемого человека?
— Из-за денег, — сказал Виталик. — К тому же, когда я начинал, там все было не так запущено. А теперь еще попробуй соскочить.
— Так приди в управление и сдай его с потрохами, — предложил я.
— Кому? Разряду? — хороший вопрос. — Знаешь, я все чаще прихожу к выводу, что супермен супермену глаз не выклюет. Взять вашу последнюю вылазку, сколько вы там народу покрошили? А супермены все живы, даже тот, который проигравшую сторону представлял.
— Я не крошил.
— Но соучаствовал.
— Они первые начали убивать, — сказал я.
— Да какая уже разница, кто первый начал? Вы в детском саду, что ли? Игрушки в песочнице делите? Хотя, иногда я думаю, что как раз этим вы и занимаетесь. Парнишка с камнями — игрушка, ее поделили. А люди — песочек, его просыпали.
— И кто тут еще идеалист?
— Я не идеалист, — сказал Виталик. — Я бы там вообще всех поубивал.
— Хорошо так рассуждать, когда точно знаешь, что там не окажешься.
— Может, вам уже остановить машину и подраться? — спросила Ольга. — А потом дальше поедем?
— А смысл? — вздохнул Виталик. — Если по-честному, то я его уделаю, потому что масса. Если как обычно, то он меня, потому что скиллы.
«Здравствуйте, есть информация о происходящем в Москве. Интересно?» — написал я по-английски и занес палец над кнопкой «отправить».
— Тогда останови у какого-нибудь магазина, — попросила Ольга. — Хоть продуктов возьмем. У тебя ж там наверняка жрать нечего.
— На рынке местном закупимся, — сказал Виталик. — Там мясная лавка со свининой есть, я из нее такой шашлык забабахаю — пальчики оближешь. Я ж понимаю, что ты только ради этого с нами и поехала.
— У меня впереди два выходных, а вылазка на природу никогда не повредит, — сказала Ольга.
— А где работаешь? — спросил я.
— В поликлинике. Педиатром.
— А, — сказал я, отбрасывая колебания и движением пальца отправляя письмо адресату.
— Странно звучит в наше время, да? Когда люди практически перестали болеть, а для всего остального есть супермены-целители.
— Что, совсем перестали? — спросил Виталик.
— А ты когда последний раз болел?
— Я ж пиво пью, оно защищает, — сказал Виталик.
— Видимо, в том числе и от рака, — сказала Ольга. — Нет, я рада, что люди стали более здоровыми. Намного более здоровыми. Просто я раньше и подумать не могла, что профессия врача может войти в список невостребованных.
— Ну, это ж логично, — сказал Виталик. — Была эпидемия. Хилые и больные умерли, мы остались.
— Странно, что хилые и больные и рождаться перестали, — сказала Ольга. — Вы знаете, что три года назад министерство здравоохранения отказалось от вакцинации? Что прививки детям делать больше нет смысла, потому что они и так не болеют?
— Так это ж прекрасно, — сказал Виталик.
— За последние четыре года смертность от рака снизилась на девяносто процентов, — сказала Ольга. — То же самое с инфарктами и инсультами. Средняя продолжительность жизни подскочила чуть ли не на десяток лет и продолжает расти.
— Не знал, — сказал Виталик.
— Это потому что ты в жизни вообще мало чем интересуешься, — сказала она.
Нетбук у меня на коленях издал звук открываемой бутылки пива — а какой еще вариант оповещения мог быть выбран на нетбуке Виталика — и на иконке почтового ящика появился значок непрочитанного письма. Что-то они быстро.
— И как официальная медицина объясняет эти весьма позитивные изменения? — поинтересовался Виталик. — Общим улучшением экологической обстановки, которого так и не произошло?
— Нет, примерно, как и ты, — сказала Ольга. — Изменение организма выживших в результате эпидемии впоследствии воздействия эпидемии. Это если кратко.
— Это все наверняка как-то связано, — сказал Виталик. — Одни стали жить лучше и здоровее, у других еще и скиллы прорезались.
Я открыл письмо.
Оно оказалось коротким и написанным по-русски, хотя я и писал на английском.
«Ты кто? Откуда знаешь этот адрес? Что с Кукольником?»
«Информация за информацию», — написал я и немедленно отправил.
Но если вы думаете, что это история о том, как модой человек написал пару писем и тут же получил ответы на все интересующие его вопросы, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 17

Когда я был совсем еще ребенком, в нашей среде таких же совсем еще детей существовала городская легенда о так называемой «критической точке». Это такое особо уязвимое место, которое якобы есть у каждого предмета, и если его найти и совсем легонечко тюкнуть, то предмет развалится. К хренам, как добавил бы Виталик.
Это, конечно, полнейшая муть, но я помню, как я пятилетний стучал острием булавочки по оконному стеклу в поисках этой самой точки и на полном серьезе ожидал, что в любой момент это стекло может обрушиться на меня градом осколков.
Сейчас, развалившись в шезлонге и лениво наблюдая за тем, как Виталик пытается не сжечь шашлык, я думал о том, не работает ли эта теория наоборот. Не существует ли какой-нибудь критической дырки, заткнув которую пальцем можно повысить прочность плотины. Желательно до исходной.
Сейчас понятие «домик в деревне» размылось до невозможности. С одним и тем же успехом это может оказаться и однокомнатная избушка с дровяной печью и трехэтажный особняк красного кирпича с пятнадцатью спальнями, бассейном и гаражом на восемь машин. Виталик оказался обладателем среднего варианта — это был добротный полутораэтажный сруб с несколькими комнатами, центральным водопроводом и газовым отоплением. Судя по состоянию участка и высоте газонной травы, бывал тут Виталик нечасто. Оно и понятно — двести с лишним километров от Москвы, каждый день сюда не наездишься.
Итак, Виталик жарил шашлык, а Ольга резала овощи для салата. Я порывался помочь кому-нибудь из них, но мне велели сидеть тихо и не отсвечивать. Мое любимое времяпрепровождение, кстати.
Каждые пять минут я проверял почту, однако Лига Равновесия молчала и на контакт не шла.
А еще я только что понял, что я делал не так со скиллом Факела.
— Виталик, — позвал я.
— Чо тебе?
— Не пересуши мясо.
— Поучи меня еще, — сказал Виталик, но, тем не менее, снял шампуры с мангала и положил их на большое блюдо.
Когда он отошел от мангала, я потянулся к тлеющим углям своим новым скиллом, и в тот же миг в небо, разбрасывая искры, взлетел столп огня.
— В бога душу мать! — возопил Виталик. — Это что еще за Эйяфьядлайёкюдль?
— Прости, — сказал я и прекратил безобразия.
— Спали мне еще дачу к хренам, — сказал он. — Что это было вообще?
— Скилл Факела, — сказал я.
— Ты ж говорил, сука, не владеешь.
— Внезапно овладел, — сказал я. — Проблема была в том, что я изначально все понял не так. Я думал, Факел может поджигать предметы, но на самом деле он мог только манипулировать уже зажженным огнем. Не зря же он все время таскал с собой зажигалку.
— Ты больше так не экспериментируй все равно, — сказал Виталик.
— Не буду, — пообещал я. — Да больше и не с чем.
— Кто вас, джокеров, знает, — сказал он. — Ольга, мясо стынет!
— Уже иду, — донеслось из дома.
Она пришла, и мы сели за стол в небольшой беседке, и стало ясно, что мясо он не пересушил. Разве что самую малость.
В целом, это было очень хорошо. Свежий воздух ранней осени, горячий шашлык, холодное пиво, приятная компания… Что еще надо человеку, чтобы достойно встретить конец света?
— Хорошо здесь, — сказал я.
— Это да, — согласился Виталик. — Но я здесь так редко бываю, что каждый раз успеваю забыть, насколько здесь хорошо. А приезжая, каждый раз заново удивляюсь.
— Мне тоже здесь нравится, — сказала Ольга. — Особенно когда ты не притаскиваешь сюда компанию своих шумных сокланов.
— Сокланов? — спросил я.
— Да я тут в игрушку одну режусь немного, — смутился Виталик.
— Эльф восьмидесятого уровня?
— Эльфы — отстой, — сказал Виталик. — Мы — операторы боевых роботов. Тонны стали, огонь, кровь и весь мир в труху.
— А, понятно, — сказал я. — Прям как в реальности. Если археологи будущего станут изучать наше время по играм, в которые мы играли, они придут к выводу, что мы были жестокими кровожадными ублюдками.
— И так ли они будут неправы? — спросил Виталик. — Налет цивилизованности слетает с нас при первой же опасности. Знаешь, случай недавно был в Америке, на спортсмена во время пробежки пума напала. Выдрала ему кусок бедра, но не суть. Он ее голыми руками задушил к хренам. Не супермен, обычный человек. Пуму. Голыми руками. Реальный случай. А ты говоришь, цивилизация.
— Я говорю?
— Неважно, кто говорит.
— Да причем тут это вообще? — спросил я. — Кто-то пуму голыми руками задушил, кто-то от медведя с одним ножом отбился, завтра кто-нибудь еще белой акуле горло посреди океана перегрызет. Это не про цивилизацию совсем. Это про неисследованные резервы и недокументированные возможности организмов, не более.
— Это про то, что человек в экстремальных условиях может много чего такого, чего в обычных не смог бы, — согласился Виталик. — И чем больше экстремальных условий ему создать, тем больше он сможет. Впрочем, я потерял мысль к хренам. Давай лучше еще выпьем.
Мы выпили еще.
— Но цивилизации все равно приходит конец, — сказал Виталик. — Человечество веками выстраивало общество, в котором жить было бы если не относительно комфортно, но хотя бы относительно безопасно. Мораль, законы, вот это вот все. Ты не можешь взять не твое только потому, что ты сильнее. Не стоит бить человека в глаз, если тебе его прическа не нравится или музыку он не ту слушает. Стоит интересоваться мнением женщины, прежде чем тащить ее на сеновал. Не скажу, что получилось прямо-таки замечательно, но какие-то сдвиги все-таки были. А вы, супермены, тащите нас в новое средневековье и феодализм. Захотел — взял. Не понравилось — дал в морду. Король прислал войска, а у тебя собственная армия вокруг замка стоит и флаги на ветру полощет. И это, поверь мне, джокер, только начало. Дальше будет хуже.
— Ужас-ужас, мы все умрем, — сказал я. — Знаешь, для таких разговоров в блогосфере даже жанр специальный есть, не скажу при Ольге, как называется.
— Спасибо, Артур.
— Не за что. Да, я согласен, что грядет хаос, но я верю, что люди сумеют как-то этому хаосу противостоять.
— Удивительный оптимизм для одного из главных носителей хаоса, — сказал Виталик. — Вот мы сидим с тобой и пиво пьем, мясом заедаем. Я — представитель старого мира, ты — провозвестник нового. И как тебе противостоять? Если я сейчас возьму дробовик и выпалю тебе в башку, поможет мне это?
— В плане агрессию сбросить — вполне.
— А в плане башку тебе разнести?
— Вряд ли.
— Вот то-то и оно, джокер, — сказал он. — Раньше люди были просто не равны, а теперь это неравенство стало катастрофическим. Когда ты не имеешь физической возможности разнести башку человеку, который тебе не нравится — ничего личного, джокер, это вообще не про тебя сейчас — а он твою может разнести на раз, одним щелчком пальцев, дело начинает попахивать вселенской, сука, несправедливостью. И ведет к депрессии и запою.
— Это все пьяные базары, — сказал я.
— Но разве есть в этом мире что-то честнее, чем пьяные базары? — спросил Виталик.
— Разве что предвыборные обещания политиков, — сказал я.
— Табличка «сарказм» в гараже, слева от двери.

* * *

Нетбук снова издал звук открываемой бутылки. В свежезарегистрированную почту упало еще одно сообщение, и у меня практически не было сомнений, от кого. Спамерам этот адрес пока был неизвестен.
Но все же я не торопился его открывать.
Смеркалось.
Я сидел в беседке, я был немного пьян, но именно сейчас и именно здесь мне было хорошо и спокойно. Мир продолжал разваливаться на куски, но делал это где-то там, за кадром, и у меня было большое искушение подумать об этом завтра. И я бы наверняка так и сделал, если бы мое уединение не нарушил хозяин дачи.
— Ольга спит, — сказал Виталик, присаживаясь рядом. — Я тебе на втором этаже комнату выделил, от лестницы вторая дверь справа. Думаю, не ошибешься.
— Угу, спасибо, — сказал я.
— Кофе хочешь?
— Идти лень.
— Не надо никуда идти, — Виталик вытащил из кармана своей необъятной куртки небольшой термос и протянул мне чашку-крышку. Судя по издаваемому напитком запаху, в кофе плеснули изрядное количество коньяка.
Но это и хорошо.
— Так и не пойму, какие у вас с Ольгой отношения, — признался я.
— Да какие, к хренам, отношения, — сказал Виталик. — Сестренка это моя.
— Никогда б не догадался. Очень уж непохожи.
— Сводная, — сказал Виталик. — Длинная и не очень приятная семейная история, не хочу рассказывать.
— Да я и не настаиваю, — сказал я. — Просто так спросил.
— Новости читал? — спросил он, показывая на нетбук у меня на коленях.
— Нет. А что там опять?
— Началось, — сказал Виталик. — Правда, хвала Аллаху, не у нас.
— А что началось-то? И где?
— Все началось, — сказал Виталик. — Конец старого мира, пришествие нового, ад и Австралия, где кенгуру.
— Что там с Австралией-то?
— С Австралией ничего. Там просто кенгуру.
— Ты там еще добавил, что ли? Пока кофе варил?
— Да, но не в этом суть.
— А в чем суть?
— В Колумбии.
— Там кофе и кокаин, — сказал я. — Кофе так себе, про кокаин вообще ничего не знаю. И что там началось?
— Ты новости-то открой.
— Мне лень, — сказал я. — Давай своими словами.
— Ну, пару часов назад Колумбия стала первой, сука, страной, к власти в которой пришли нексты, — сказал Виталик.
— Победили на выборах? — попробовал угадать я.
Не угадал.
— Почти, — сказал Виталик. — Сожгли парламент к хренам, разнесли президентский дворец прежде, чем армия успела что-то сообразить и как-то отреагировать. После чего получили всенародную поддержку и полное одобрение.
— Бывает, — философски заметил я. — Чем мотивировали?
— Тотальной коррупцией и связями правительства с кокаиновыми картелями.
— Справедливость, сука, торжествует? — уточнил я.
— Дело, сука, не в справедливости. Дело в прецеденте. Дай совсем немного времени, и супермены по всему миру будут задавать себе один и тот же вопрос. «А чо, так можно было?»
— Ты так говоришь, как будто в этом есть что-то плохое.
— А разве, сука, нет?
— Там всю дорогу одни латиносы резали других латиносов ржавыми мачете, — сказал я. — А также расстреливали из автоматов и самолеты взрывали. Ничего, в принципе, нового.
— Уровень, сука, новый.
— Колумбия далеко, — сказал я. — Проблемы Колумбии меня не волнуют.
— Проблемы Колумбии волнуют США, которые там как раз недалеко, — сказал Виталик. — Они уже выразили протест, вынесли ноту и двинули куда-то авианосную группу.
— Оперативно.
— Думаю, что-то такое в воздухе, сука, витало и они заранее подготовились, — сказал Виталик.
— И что там за нексты и какие у них скиллы? — спросил я. — Есть кто-нибудь типа Красного Шторма, будут ли у авианосной группы проблемы?
— Некстов человек двадцать, набор вполне себе стандартный, — сказал Виталик. — Телекинез, пирокинез, чего-то-там-еще-сука-кинез. Главным у них некто Эль Фуэго.
— Пирокинетик, похоже. Никогда не слышал.
— Я посмотрел в Википедии, — сказал Виталик. — Наш Факел был в сравнении с ним, что зажигалка с огнеметом. Металл, сука, плавить способен к хренам. В новостях видео есть, можешь посмотреть.
— Не хочу, — сказал я.
— Пирокинетик класса ОМП. Присвоили как раз после сегодняшнего.
— Тем более не хочу. Зачем мне эти ужасы на ночь?
— Потому что будущее ужасно, джокер, — сказал пьяный Виталик неожиданно трезвым голосом. — И оно грядет.
Острить в ответ мне почему-то не захотелось.

* * *

Видео я все-таки посмотрел, и оно внушало ужас, и трепет, и… И вообще внушало.
Эль Фуэго сжег местный парламент, даже не заходя в здание. Он просто стоял в десятке метров от входа, с фланга и тыла прикрываемый своими сторонниками, а с рук его срывались потоки пламени. Спустя всего десяток секунд огонь уже вырывался из окон второго этажа, а через минуту полыхало все здание, и революционерам пришлось отойти подальше.
У тех, кто находился внутри, не было ни единого шанса, независимо от степени коррумпированности и наличия связей с картелями. По сравнению с тем, что творил Эль Фуэго, наши похождения в лесу смахивали на детскую игру в войнушку.
Правда, там ребята себя сдерживали, чтобы не зацепить Кукольника Джо, который требовался Стилету живым, а Эль Фуэго изначально собирался устроить огненный ад и таки его устроил.
Виталик был прав, этот прецедент не сулил ничего хорошего.
Возьмем, например, какого-нибудь обычного человека, который внезапно получает способности, скажем, Факела. Или Стилета, в данном контексте это не очень важно.
Он прекрасный семьянин, законопослушный гражданин и честный налогоплательщик, скилл ему без надобности, так что он просто живет своей обычной жизнью, работает на заводе, а в свободное время клеит скворечники.
И вот однажды идет он домой поздним вечером, и к нему пристают гопники. Переговоры ни к чему не приводят, полиции на районе отродясь не было, и гопники начинают его метелить. И он, соответственно, гопников жжет. Или на пики ставит. В целях самообороны исключительно.
Есть ли вопросы к такому человеку? В сущности, нет. Самооборона, имел право, гопники задолбали и сколько можно вообще.
А завтра, допустим, жена этого человека попадает в смертельное ДТП с участием бронированного лимузина какого-нибудь очередного депутата, судьи или директора «Лукойла», который, как водится, превышал и вылетел на встречку. После нескольких лет следственных мероприятий и судов он понимает, что по закону виновника не достать, и достает, как может. То есть, скиллом.
И тут уже возникают вопросы морально-этического характера, конечно, и стопроцентной поддержки общественного мнения уже не будет. Но человека понять можно.
А послезавтра он начинает задумываться, а кто придумал такие законы, по которым не достать. И идет жечь или ставить на пику уже Государственную Думу.
Конечно, так поступит далеко не каждый. Но ведь и скиллы не один человек получил.
И чем меньше в стране порядка, тем быстрее кто-нибудь возьмется наводить его своими силами. Сначала полыхнет в Колумбии, потом в Сирии какой-нибудь или Сомали, а потом и на более благополучные страны может перекинуться.
Это вот только одна сторона возможного апокалипсиса, который могут устроить люди с благими намерениями.
Но ведь есть еще и другие люди…
Я влез в почтовый ящик и открыл письмо, которое оказалось удивительно коротким. По сути, там было только одно слово — имя контакта в «вороне». Посыл ясен.
«Ворон» — это очередной мессенджер с каким-то параноидальным уровнем шифрования, отчего он очень популярен у современных людей, чья переписка на фиг никому не нужна, но они почему-то считают наоборот.
Разрабатывали «ворон» поклонники Джорджа Мартина и его бессмертной саги об играх в мебель. В книгах вместо почтовых голубей использовали почтовых воронов, дескать, те мощнее, долететь могут быстрее и дальше, да и в целом выглядят побрутальнее. Мессенджер был стилизован под ту эпоху- мрачные тона, готические символы, какие-то средневековые вензеля на полях экрана. Впрочем, все это легко отключалось в настройках.
На нетбуке Виталика «ворон» уже стоял, так что я просто завел себе новую учетную запись, добавил присланный контакт и отбил первое сообщение.
«Привет. Как дела? Ты с какого города?»
Не то, чтобы мне хотелось пошутить, но это был самый простой способ выяснить, действительно ли на той стороне русский человек или они общаются через онлайн-переводчик. Программа шутку не поймет.
Ответ пришел незамедлительно, словно контакт сидел все это время в онлайне и ждал, пока я напишу.
«Повторяю вопросы. Ты кто? Откуда взял адрес? Где Кукольник Джо?»
Я вздохнул. То ли переводчиком пользуются, то ли у кого-то просто чувства юмора нет, так и не поймешь.
«У меня тоже есть вопросы. Предлагаю баш на баш».
«Согласен. Кто ты?»
«Супермен. Некст. Джокер».
«Прости, не мой уровень принятия решений. С тобой свяжутся позже. Жди».
Значок абонента потух, оповещая, что тот ушел в оффлайн.
Не сложилось, значит, разговора.
Я захлопнул нетбук, сунул его под мышку и отправился на второй этаж, искать вторую дверь справа. Но если вы надеетесь, что это история о том, как пьяный молодой человек оступился на лестнице и свернул себе шею, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 18

Сегодня Безопасник был мил, спокоен и даже отчасти благодушен. Выражалось это в том, что он не орал на меня, брызгая слюной, не пучил глаза и не тыкал пистолетом в лицо.
Новый кабинет Безопасника едва ли сильно отличался от старого кабинета Безопасника, в котором я никогда не был. Это было обычное рабочее место средней руки государственного чиновника. Стол, в меру роскошный, стулья, в меру удобные, портрет президента на стене, в меру подобострастный.
— Нагулялся? — спросил Безопасник, отрывая взгляд от монитора и переводя его на меня.
— Да, вполне.
— Не хочешь ничего объяснить?
— Что тут объяснять? — спросил я. — Перенервничал, когда нас стали убивать, на время потерял способности к рациональному мышлению и пустился в бега. Потом способности вернулись, ну, и я тоже.
— И где бегал?
— Да так, в разных местах. Большую часть времени на дачах у знакомых отсиживался.
— Я даже знаю этих знакомых, — сказал он.
— Это была ошибка, — признал я. — Совершенная во власти эмоций, так сказать. Но это было довольно познавательно. Увидеть логово врага изнутри, пообщаться с ним, попытаться понять его мотивы…
— И что ты понял?
— Что нам явно не по пути, — сказал я. — Собственно говоря, иначе меня бы здесь и не было.
— И ты думаешь, что после такого я смогу тебе доверять?
— Ну, для этого и раньше оснований было немного, — сказал я. — Я — лицо гражданское, стажер, присяг не принимал, обетов не приносил, на крови не клялся.
— Поэтому мы должны взять тебя обратно?
— Не хотите, не надо, — сказал я. — Вернусь на прежнюю работу.
— Ага, как же, — сказал он. — Для тебя обратной дороги уже нет.
— Тогда к чему говорить о каком-то там доверии? — спросил я. — Вам нужны мои скиллы, я здесь и готов сотрудничать. Что еще надо-то?
— Но почему конкретно ты вернулся?
— Та сторона не знает, что делать, — сказал я. — Вы тоже не знаете, но у вас возможностей больше.
— Возможностей для чего?
— Для того, чтобы противостоять хаосу, который грядет, — сказал я. — Он ведь грядет, не правда ли? А что касается доверия… Смотрите, на данный момент я изучил ситуацию с обеих сторон и выбрал управление.
— И мы должны быть счастливы? — уточнил он.
— По крайней мере, вы можете быть довольны, — сказал я. — Ваше потенциальное супероружие снова с вами, и теперь оно заряжено.
— Скиллы разблокировались?
— Да, сразу несколько, — не стал врать я. — Стилета, Факела, Разряда.
Разряд — это была тонкая тема. Я не знал, заполучило ли его управление обратно, и если заполучило, то в каком виде, и текущий его статус был мне неизвестен. Предатель, двойной агент, героически павший на поле боя? Черт знает. Я пытался ненавязчиво прояснить этот вопрос, пока ждал аудиенции, но ответами меня никто не одарил.
— Сканеры говорят, что ты стал сильнее, — подтвердил Безопасник.
— Они зря говорить не станут.
Безопасник сунул руку в ящик стола, покопался там, а потом швырнул в мою сторону часы со следящим устройством. Часы летели мимо, но я решил временно начальство не злить и поймал их скиллом.
— Надень, — сказал Безопасник. — И если ты еще раз их снимешь без разрешения, я лично тобой займусь. Понимаешь, о чем я?
— В общих чертах.
— Я найду тебя, в какую бы дыру ты ни заполз, — сказала он. — И там, в этой дыре, я тебя убью. Без шансов, без разговоров. Это доступно?
— Доступно, — сказал я, надевая часы. В принципе, чего-то такого я и ждал. Если не хуже.
— Ты все еще стажер, — сказал Безопасник. — Все еще на испытательном сроке. И на особом контроле. С этого момента ты бросишь все свои выкрутасы и будешь делать то, что сказано.
— Буду, — согласился я.
Я знал, что процедура возвращения блудного сына будет унизительна, и морально к этому подготовился, поэтому с готовностью на все соглашался и поддакивал Безопаснику, понимая, что это просто спектакль. Какой у него выбор на самом деле? Застрелить меня? Отправить в Сибирь? И накануне войны, которая все ближе, чьи очертания все отчетливей, лишиться дополнительного оружия?
Исходя из сугубо прагматических соображений, управление Н просто не могло не принять меня обратно. На вариант «все будет прощено и забыто» я не рассчитывал, и понимал, что некоторое время буду числиться в неблагонадежных, но кто знает, сколько у нас вообще времени осталось?
Как выяснилось, куда меньше, чем я думал.
— Садись, — наконец предложил мне Безопасник, и я приземлился на один из стульев, что автоматически повысило мой статус из «провинившегося» до «почти прощенного». — Ты участвовал в разборке с Лигой.
— Лишь в качестве свидетеля, — итак, он знает. Но сколько он знает?
— Зачем Стилет тебя туда потащил?
— В надежде, что мне удастся перехватить скилл погонщика големов, — сказал я.
— Удалось?
— Нет.
— Кто еще там был из некстов? Подумай, если решишь соврать.
— Чего тут думать? Суховей и Разряд. И кстати о Разряде, я так и не понял, на чьей он стороне.
— Может, тебе и не надо этого понимать, — сказал он. — Значит, Суховей снова всплыл. Я вспомнил о нем, когда рассматривал некоторые трупы там, в лесу, но думал, что это может быть просто некст с похожим скиллом.
Значит ли это, что Разряд ему ничего не рассказал? Или это просто ловушка, в которую он пытается меня загнать? В принципе, я мог бы рассказать ему все, как есть, но тогда пришлось бы отдать глушитель, а этого я делать не хотел. Такая штука может мне здорово пригодиться когда-нибудь потом, а заберут ее в свои лаборатории для опытов и где я вторую найду? Лига Равновесия после первого неудачного контакта на связь не выходила. Вероятно, до сих пор ищут человека с нужным уровнем принятия решений.
— Как выглядел Суховей? — спросил Безопасник.
Я, как мог, описал внешность корейца.
— Да, это он, — признал Безопасник. — Чем закончилась драка?
— Не знаю, — честно сказал я. — Я свалил, не дожидаясь финала.
— Почему?
— Потому что в какой-то момент я понял, что это не моя драка, — сказал я. — Поскольку там был Разряд, а статус разряда мне неизвестен, я решил выйти из игры, чтобы ее не испортить. Я же не мог знать, какие у вас планы на Кукольника Джо.
— Но самого кукольника ты видел?
— Только как силуэт в окне, — сказал я.
— Разряд пропал, — уведомил меня Безопасник. — Мы не нашли его тела среди погибших, у людей Стилета его нет, и в управление он тоже не вернулся.
А может быть, я их всех опять переоцениваю, подумал я. Может, он и не знал ничего о Разряде, а теперь просто делает хорошую мину при плохой игре. Он же контрразведчик, ложь — это его работа.
— Какова вероятность, что его могли захватить члены Лиги? — спросил Безопасник.
Я пожал плечами.
— Черт его знает. Там творился форменный бардак.
— Когда мы прилетели, стволы еще дымились, — значит, я таки угадал, кто был в том вертолете. — Но живых там не было. Только мертвые члены Лиги, и ни одного трупа некста. Мои источники говорят, что Стилет захватил Кукольника живым, перевез его в одно из своих тайных убежищ, местонахождение которого моему источнику неизвестно, и держит его под медицинскими препаратами. Он пытался выйти с тобой на связь?
— Нет.
— Если попытается, дай знать.
— Конечно.
— В какой момент Разряд вообще там появился?
— Мы подъехали к месту на машине Стилета и встали неподалеку, — сказал я. — Разряд приехал прямо туда, минут через десять-пятнадцать после нас. Стилет еще выговаривал ему за опоздание.
— Понятно, — сказал Безопасник и сделал какую-то пометку в лежащем перед ним блокноте. — Пока все сходится. Это он отключил камеры и вообще всю энергию? Или уже ты?
— Нет, он. Тогда я еще не владел.
— Дай угадаю. Прорыв в использовании скиллов произошел во время боевого столкновения?
— Да.
— Выброс адреналина увеличивает способности, — сказал Безопасник. — По крайней мере, на нижних уровнях прокачки.
Значит, у него, типа, не увеличивает? А может, он уже настолько ко всему этому привык, что адреналин в бою у него уже и не вырабатывается?
— Сколько всего там было боевиков Лиги?
— Я не знаю, — сказал я. — Они были на подступах в лесу, они были на территории дач, они были в доме. Может, и в фургонах кто-то был. Очень трудно посчитать.
— Полагаю, после этого разгрома на нашей территории они проявятся еще очень нескоро, — заключил Безопасник. — Вернемся к тебе. Кто был твоим куратором?
— Капитан Харитонов.
— Он им и останется, — решил Безопасник. — После нашей беседы пойдешь к нему, он выделит тебе рабочее место. Там напишешь подробный отчет об этом столкновении и отдашь ему. Куда ты пошел после?
— В гостиницу.
— И следующие три дня ты провел там?
— В разных гостиницах, в разных городах, — сказал я. — Много гулял, думал, приводил мозги в порядок.
— Надеюсь, успешно, — сказал Безопасник.
— Ну, я же здесь.
— Ладно, — сказал Безопасник. — Давай проясним ситуацию. Ты мне не нравился раньше, не нравишься сейчас, и шансы на то, что ты понравишься мне когда-либо в будущем, исчезающее малы. Но я не могу не признать, что ты не дурак, что ты можешь быть полезен, и что я собираюсь активно использовать твои способности на благо государству, а поэтому я должен кое-что тебе объяснить.
— Наконец-то, — сказал я. Хоть кто-то мне что-то объяснит. О, как я ждал этого момента!
— Твое появление и информация, которую ты принес, внесло коррективы в наши планы, — сказал Безопасник. — Ты, наверное, думаешь, что мы землю носом роем в поисках Стилета и Кукольника, но это не совсем так. Стилет, безусловно, враг, но он вменяем, предсказуем и по-своему адекватен. Ликвидировать Стилета прямо сейчас нам было бы невыгодно, потому что он держит теневую сторону некстов, и на его место, как только оно освободиться, придут другие. Начнется грызня за власть, и хаоса на наших улицах станет еще больше. Кукольник без Лиги тоже не особенно опасен, не думаю, что Стилет будет использовать его для массовых убийств. Что меня на самом деле волнует, так это возвращение Суховея.
— Да, у него неприятная способность, — согласился я.
— Думаю, что он еще где-то здесь, — сказал Безопасник, а я недоумевал, почему эта беседа еще не закончена и к чему все эти неожиданные откровения. Конечно, про Стилета он мне ничего нового не сообщил, я и сам подозревал нечто подобное, но услышать подтверждение теории из уст самого Безопасника было ценно. — И у нас есть три дня, чтобы эту проблему решить.
— Почему три дня? — спросил я. Есть информация, что он куда-то через три дня денется?
— Потому что через три дня мы должны отбыть в загранкомандировку, — сказал Безопасник. — И ты, раз уж вернулся, отбудешь вместе с нами.
— О, — сказал я. — Это я вовремя вернулся.
— Не радуйся, нам предстоит не веселая прогулка, — сказал Безопасник. — Американцы попросили нашего президента о помощи, и он решил ее оказать. Международная обстановка сейчас достаточно напряженная, так что не стоит накалять ее сверх допустимого.
А поскольку управление Н в глубокой… глубоком репутационном провале, отказать президенту ребята не смогли. Да, скорее всего, и не захотели, надо же им как-то отмываться после всего этого.
— И как там погода в Колумбии? — попытался угадать я.
— Колумбия? Причем тут Колумбия? — спросил Безопасник.
— А разве не в Колумбию командировка? — раз о помощи попросили американцы, версия эта выглядела вполне логично.
— Эль Фуэго? — уточнил Безопасник. — Нет, с ним они сами разберутся. Нас позвали присоединиться к охоте на куда более крупную дичь.
— Неужто? — спросил я, а сам подумал, что надо было еще недельку-другую где-нибудь пошататься. Чтобы они все уже наверняка отбыли.
— Верно, — сказал он. — Нас попросили помочь добыть голову Ветра Джихада.

* * *

Итак, Безопасник анонсировал противостояние века.
Сливки американского суперменства при поддержке безусловного топа суперменства российского, да еще с самым технологичным в мире американским же спецназом против Ветра Джихада и его последователей. Последователей там, кстати, набралось изрядно, впору их уже армией именовать.
Его сторонники неофициально делилась на два крыла. Одно напоминало обычную террористическую организацию и состояло из бывших членов всяческих ИГИЛов и Хезболлахов, которые плавно переползли под его знамена.
Второе крыло было малочисленным, но потенциально куда более опасным. Люди, его составляющие, были некстами, именовали себя Сынами Ветра (что логично, красиво звучит, но не очень креативно) и были готовы обратить свои скиллы против неверных. По данным ЦРУ, Сыны Ветра насчитывали от двухсот до двухсот пятидесяти человек. У них было несколько баз и тренировочных лагерей, и американцам удалось установить местонахождение парочки. Но, поскольку находились они на территории Саудовской Аравии, а задавить их можно было только силами общевойсковой операции, сделать американцы пока ничего не могли. Не объявлять же войну всему арабскому миру, настраивая против себя последних оставшихся нейтралов.
После утери собственного особняка, управление Н временно разместили в здании столичного ГИБДД, так что коридоры были заполнены слоняющимися без дела гаишниками, что меня, автолюбителя со стажем, несколько напрягало.
Говоря по правде, разговор с Безопасником, к которому меня вызвали часа через три после того, как я заявился в управление и попросил найти капитана Харитонова, меня удивил и даже в чем-то разочаровал. Я рассчитывал, что он будет орать, угрожать и тыкать пистолетом в лицо, а я этот пистолет согну, чтоб он, сука, понял, с кем имеет дело, к хренам. Но ничего подобного, он оказался куда более вменяемым, чем я о нем думал. То ли я в нем изначально ошибался, то ли предстоящее столкновение с Ветром Джихада сотоварищи сделали его более договороспособным.
Капитан Харитонов сидел в небольшой каморке на цокольном этаже здания. Раньше, видимо, тут был архив или пыточная, а теперь поставили стол, два стула и пару шкафов — больше бы и не влезло — и обозвали кабинетом.
— Это снова я, — я уселся на свободный стул и подтянул к себе клавиатуру.
— Сходил?
— Сходил.
— И как?
— Все ровно, — я продемонстрировал Харитонову свои новые часы. — Велено написать еще один отчет и сдать тебе.
— Пиши, сдавай.
— Что-то не так?
— Я думал, ты умнее.
— В смысле?
— Был бы ты умнее, ты бы не вернулся, — сказал он.
— Ты настолько не рад меня видеть?
— Рад, не рад… Речь ведь не обо мне.
— И что бы я делал, если бы не вернулся?
— Уехал бы подальше от всего этого, — сказал Харитонов. — Я бы и сам уехал в деревню куда-нибудь, но я офицер и у меня права такого нет.
— Все настолько плохо? — спросил я.
— И будет еще хуже, — заверил он. — Нас только что умыли кровью на нашей собственной территории, а теперь Безопасник готовит вылазку против главного психопата современности в места, где этот психопат царь и бог.
— Я так понимаю, он и сам не в восторге, но выбора особого не было.
— Да, — согласился Харитонов. — Там замешана большая политика, а в делах, в которых замешана большая политика, здравый смысл даже не ночевал.
— Ты участвуешь?
— Нет. С нашей стороны только нексты, ограниченный набор.
— Я, кажется, только что в него попал.
— Сочувствую, — сказал Харитонов. За те несколько дней, что я его не видел, он постарел еще лет на десять. Черты лица заострились, под глазами легли темные круги, курил он одну за одной, вообще не переставая.
Я взял за основу свой первый отчет, который меня заставили написать до аудиенции с нашим главным, выкинул оттуда лишнее, добавил нужное, отредактировал и отправил Харитонову.
— О, — в очередной раз вздохнул тот. — Еще и Суховей.
— Безопасник намерен решить эту проблему еще до нашего отъезда.
— Было бы неплохо.
— Неприятный тип, — сказал я.
— Ты даже не представляешь себе, насколько неприятный, — сказал Харитонов. — Знаешь, он начинал в Средней Азии. Во время попытки государственного переворота в Туркменистане выступал на стороне действующего президента и совершал массовые убийства.
— А мне говорил, что не маньяк.
— Так он и не маньяк. Он за деньги. Абсолютно беспринципный человек. Странно, что Стилет с ним вообще связался.
— Так они вроде как временные партнеры, не постоянные, — сказал я.
— Как будто это что-то меняет.

* * *

К концу рабочего дня я написал еще один отчет, на этот раз об открывшихся скиллах, прошел экспресс-тестирование в наспех развернутой в подвальном этаже лаборатории, а потом капитан Харитонов отвез меня на новое место жительства, коим оказалась самая натуральная казарма.
Казарма располагалась на территории дивизии имени Дзержинского и вокруг нее в травмирующих мою хрупкую психику количествах бродили спецназовцы. Ну, потому что дивизия имени Дзержинского — это и есть спецназ.
Территорию, защищеннее этой, мне было трудно себе представить. Перед въездом тут стояли противотанковые ежи, на воротах дежурили космонавты с автоматами, двухметровый забор был сверху обкручен колючей проволокой, и вот только патруля с собаками я не увидел, хотя и не факт, что его не было. Интересно, как местные ребятишки в самоволку сбегают?
— Половина кроватей не заняты, там что можешь выбирать, — сказал Харитонов. — Это временное жилье, начальство перестраховывается.
— Да у нас всегда так, — сказал я. — Усиленные меры безопасности принимаются только после того, как что-то уже случилось.
Хорошо хоть, что кровати не двухъярусные. Я выбрал себе одну, запихнул в тумбочку свой нехитрый скарб и завалился поверх одеяла.
— Столовая в соседнем здании, — сказал Харитонов и махнул рукой. — Туалет и душ там.
— Что еще нужно человеку для счастья? — в любом случае, дольше трех дней мне тут кантоваться не придется, а три дня я могу прожить в любых условиях. Особенно если есть теплый туалет и душ. — Ты тоже тут живешь?
— Все тут живут, — сказал Харитонов. — Только семейных в общежитиях разместили, а всем остальным — казарма.
— И правильно, — сказал я. — Чтоб даже самый хилый аналитик с ай-кью сто пятьдесят службу нюхнул и потом этим хвастаться мог.
— Господи, как же мне не хватало твоего незамысловатого юмора, — вздохнул Харитонов. — Ты сам-то где ее нюхал?
— В погранвойсках.
— На какой границе?
— В личном деле посмотришь, — сказал я. Может, несколько более грубо, чем следовало, но армейский опыт у меня был очень неприятным и распространяться о нем я не хотел.
— Ладно, посмотрю, — он пожал плечами. — У меня тут еще дела в управлении, так что увидимся, скорее всего, уже утром. Постарайся не сотворить очередную глупость до этого времени, ладно?
— Ничего не могу обещать, — сказал я, и он ушел.
Круто, вообще. Это получается как в том анекдоте: «Не знаю, кто это, но водителем у него капитан». Привез, показал кровать и отчалил обратно на работу. Неужто кого званием поменьше на эту работу отрядить не могли? Или на автобусе меня отправить? Я не гордый, я б доехал.
Не доверяют.
Прихватив планшет, я отправился в столовую.
Еда там оказалась бесплатная, но по качеству сильно так себе. Я взял котлеты с чем-то, отдаленно напоминающим картофельное пюре, салат, два куска хлеба и стакан чая. Помимо меня, в помещении было человек пять, и это считая двух поваров, стоящих на раздаче, так что никто не мог нарушить мою приватность. Я уселся за стол, составил тарелки с подноса и положил перед собой планшет. Я — дитя двадцать первого века, и поглощать еду без гарнира из информации уже практически неспособен.
На иконке «ворона» горела единичка счетчика непрочтенных сообщений. Контакт был известен только двоим — непонятному чуваку из Лиги Равновесия и Виталику. Я тапнул по экрану, разворачивая диалог, и это оказался не Виталик.
«Поговорим».
Значок абонента горел зеленым, показывая, что тот сидит онлайн.
«Валяй, начинай», — напечатал я и принялся за еду.
«Ты джокер? Тот самый джокер из управления?»
«Да».
«Тогда я бы предпочел говорить лицом к лицу».
«Добро пожаловать в Россию, чувак».
«То есть, ты не сможешь прилететь в Лондон?»
Я чуть не поперхнулся. Он или шутит, или у него совершенно оторванные от реальности представления.
«Боюсь, что на этой неделе я немного занят».
«Хорошо, я буду в России через три-четыре дня».
«Эй-эй-эй, полегче», — напечатал я. «Через три-четыре дня меня в России уже не будет».
«А где?»
«Я сейчас не могу сказать. Где-то в районе Персидского залива, скорее всего».
«Как будет известно точнее, сообщи», — и никакого сомнения в том, что я в принципе готов разглашать непонятно кому секретную информацию. Хотя я ее и так уже разгласил, вроде бы.
Капитан Харитонов просил не делать глупостей хотя бы до утра, и на тебе. А ведь вечер только начинается.
«Что там такого срочного, что тебе после трех дней раздумий потребовалась очная встреча?» — поинтересовался я. Деньги, власть, женщина с большими… большим внутренним миром?
«Ты не будешь разочарован», — написал он и отключился.
Вот за что я не люблю интернет-общение, так это за то, что любой кретин может оставить последнее слово за собой, просто уйдя в офф. И все, что ты можешь сделать в такой ситуации, это пошутить ему в спину и надеяться, что он прочитает при следующем подключении.
Но заинтриговал изрядно, конечно.
Я доел свой нехитрый ужин, выпил чай и только тогда сообразил, что за все время беседы чувак так и не задал мне вопрос о судьбе и текущем местонахождении Кукольника Джо.
Однако если вы думаете, что это история о молодом человеке, который всю ночь ворочался и не мог уснуть, размышляя над странностями его новой жизни и тревожась по поводу будущего, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история, и поспать мне не удалось совсем по другой причине.

Глава 19

Суховея погубили современные технологии.
Когда Безопасник бросил клич, управление Н бросилось носом рыть землю, в стремлении реабилитироваться, в том числе и в собственных глазах, за недавний разгром.
Сканерами эта задача не решалась. Они были более-менее эффективны в пределах города, а в области, которая территориально больше, а народу в ней живет столько же, им банально не хватало покрытия. Вдобавок, почти никто из них раньше Суховея не видел, а потому опознать именно его сигнал не представлялось возможным. Некстов же в столице были тысячи, и посылать опергруппу для проверки к каждому — никаких опергрупп не хватит.
Зато сработала система распознавания лиц.
Для неопытного, ненаблюдательного и не жившего в их среде человека все корейцы на одно лицо, но компьютерная программа различия видит четко. Было всего три ложных срабатывания, а затем компьютер показал нам лицо Суховея, сидящего за рулем черного «мерседеса», двигающегося по одной из подмосковных трасс. Дальше они уже искали не человека, а «мерседес», что было не в пример легче.
Запрос в ГИБДД, получение доступа к системе ГЛОНАСС, (а машина без датчика ГЛОНАСС не уедет дальше первого стационарного поста, и если вы плохой человек, избегающий внимания спецслужб, датчик демонтировать бесполезно, надо просто очень часто менять тачки) и вот ребята уже могут отслеживать перемещения машины в режиме реального времени.
В десять часов вечера машина встала на стоянку дорогого подмосковного пансионата, да там и осталась. В одиннадцать в казарму вернулся хмурый и выглядевший еще более усталым капитан Харитонов и велел мне собираться.
В машине нас было четверо — я, Харитонов, водитель Саня и молодой и очень собранный сканер Дмитрий. Впрочем, некоторые характерные складки на его одежде свидетельствовали о том, что он не просто сканер и оставаться в роли стороннего наблюдателя не намерен.
— Место нехорошее, — поделился с нами Харитонов, обернувшись с переднего сиденья. — Заборы, охрана, все под камерами. Санаторий, в принципе, вполне обычный, таких в Подмосковье сотни, но принадлежит он корейской этнической преступной группировке и часто используется ей для проведения неформальных встреч.
— Река рядом, опять же, — согласился я. — Есть куда трупы сбрасывать.
Капитан Харитонов скривился.
— Думаю, нет смысла предупреждать, что Суховей предельно опасен, — сказал он. — Поэтому его следует при первой же возможности пристрелить. Без сантиментов и рефлексии. Это понятно?
Саня хмыкнул, Дмитрий кивнул.
— У меня и пистолета-то нет, — заметил я. — Кстати, я взял бы «парабеллум».
— Ты стрелять-то умеешь? — спросил Саня. Ему было под пятьдесят, он был коренастый, широкоплечий и лысый. И стрелять наверняка умел.
— Чего там уметь-то? — спросил я. — За один конец держишь, из другого пуля вылетает.
— В общих чертах так, — подтвердил капитан Харитонов — Но у тебя сегодня другая задача.
И обрисовал, какая именно.
— Но я надеюсь, мы ж не вчетвером туда едем? — уточнил я. — Я, конечно, не настаиваю, чтобы вся королевская конница и вся королевская рать, но батальона спецназа при поддержке танков, мне кажется, было бы достаточно.
— Сегодня без танков, — разочаровал меня Харитонов. — Но не волнуйся, мы не одни. Мы, собственно, и не главная ударная сила.
Капитан Харитонов сегодняшний очень сильно отличался от того капитана Харитонова, которого я повстречал в день, а точнее, в ночь обретения скилла. Пафос и залихватская удаль куда-то пропали, уступая место разочарованию и усталости. Не физической усталости, хотя она тоже присутствовала, а такой, знаете, усталости в целом. С каждым новым проигранным боем капитан понимал, что обычные люди, пусть даже крепкие, тренированные, отлично оснащенные, пусть даже они офицеры и рыцари без страха и упрека, на равных некстам противостоять уже не могут. При этом нексты постоянно прокачиваются, а люди остаются на том же уровне, да и технологии не развиваются достаточно быстро. И мысль о том, что практически любого супермена можно прикончить, уронив ему на голову авиационную бомбу, уже не греет.
В чем люди пока обыгрывали некстом, так это в организованности, и легкость, с которой эники нашли Суховея, была тому свидетельством. И я, в целом, верил заявлению Безопасника, который утверждал, что они не трогают Стилета и его банду, поскольку те являются меньшим злом, на смену которому может придти неконтролируемый хаос. Группировки некстов были мощным оружием, но против государства, со всеми его возможностями, они пока не тянули.
Хотя, конечно, тут еще от государства зависит. В Колумбии, например, уже допрыгались.
Кто на очереди?
— Ты мне лучше другое скажи, капитан, — попросил Саня. — Мы вот если этого типа сегодня пристрелим, нам завтра выходной дадут?
— Ты ж знаешь правила, — сказал Дмитрий. — Трое некстов — один выходной. Ты сколько уже на этой неделе пристрелил?
— Черт, опять без продыха работать, — сказал Саня.
— Мне нравится ваша расслабленность, — сказал Харитонов. — Поэтому я даже не буду напоминать, что счетчик убийств у Суховея накрутил уже несколько сотен.
— Ты вечно сгущаешь, капитан, — сказал Саня. — И вечно нервничаешь. Но ведь мы — только группа поддержки, не сами ж мы его валить будем.
— Надо быть готовыми ко всему, — сказал Харитонов.
— Для того, чтобы быть готовым ко всему, надо быть всеведущим и всемогущим, — заметил я. — Но что-то я среди нас богов не наблюдаю.
— А, помолчите лучше все, — сказал Харитонов.
Подчиняясь воле старшего по званию, мы дружно и организованно заткнулись, а черный «патриот», более всего напоминающий склеп на колесах, пожирал километр за километром.

Пансионат находился на отшибе, в лесу. От съезда с трассы до него было еще километра полтора вымощенной плитами дороги. Место глухое, тихое, запасные пути отхода — только пешком через лес. Ну что может пойти не так?
На обочине у поворота уже стояли два таких же внедорожника, как и наш, и, судя по всему, в одном из них сидел Безопасник. Харитонов велел нам оставаться в машине, а сам ушел совещаться.
— Начальство нервничает, — констатировал Саня. — Начальство не хочет облажаться.
— Начальство недавно пытались подорвать вместе с целым заводом, — сказал Дмитрий. — Начальство можно понять.
— Как хорошо, что я не начальство, — сказал Саня. — Меня никто не пытался подорвать аж с прошлого четверга.
— Да вы и сами нервничаете, — сказал я.
— Мы не нервничаем, мы переживаем, — сказал Саня. — Суховей этот — душегуб еще тот, и если Безопасник промажет, дело с ним придется иметь нам.
— А как же выходной?
— К черту такие выходные.
Харитонов вернулся.
— Там камеры на деревьях, — сказал он. — И поскольку мы не знаем, насколько ответственно их служба безопасности относится к своим обязанностям, и в каких отношениях Суховей находится с владельцами бизнеса, будем действовать, исходя из худшего варианта. А именно — нас заметят, его предупредят. Поэтому Безопасник пойдет один и пешком. Мы ждем здесь, по сигналу врываемся на территорию и действуем по ситуации. Все ясно?
— Угу, — сказал Саня. — Куда уж яснее. И когда он пойдет?
— Уже пошел.
Оно и логично.
Зачем ему танки и поддержка спецназа, если он сам по себе пуленепробиваемый и взрывоустойчивый. Отправлять с ним кого-то еще — подвергать этого кого-то еще, риску.
С другой стороны, ущербна та организация, которая затыкает все дыры одним суперменом, как бы крут тот ни был. Вот подорвали бы Безопасника на том заводе, как бы эники сейчас выкручивались?
Хотя и понятно, как. С кровью, матом и соплями.
Харитонов сунул в ухо наушник.
— Дмитрий? — позвал он.
— Фиксирую три цели, — отозвался сканер. — Там три некста на территории.
— Семен увидел то же самое, так что Безопасник в курсе, — сказал Харитонов.
Уровень планирования примерно такой же, как у Стилета и его товарищей. Шеф крутой, он как-нибудь вывезет. Ну, а если не вывезет, то мы с пушками подсуетимся.
А на самом деле, как планировать боевую операцию против чувака, вооруженного скиллом, защиты от которого для обычного человека попросту не существует? Я видел Суховея в деле, он может работать по местности, отряд спецназа он положит за секунды. Его надо либо брать врасплох, либо, в идеальном варианте, стрелять с дистанции.
Это если у вас в команде своего Безопасника нет. Если он есть, с планированием можно особенно не заморачиваться.
— Безопасник на территории, — сообщил Харитонов. — Миновал пост охраны, движется к зданию.
Схема эта пока работает, пусть местами на честном слове и кое-как. Но что они собираются тому же Ветру Джихада противопоставить? У которого армия, финансы, влияние, авторитет, и скилл, возможно, самый прокаченный из имеющихся в обращении на данный момент? Американцы уже четыре раза пытались его грохнуть, и каждый раз с треском обламывались.
И чем пятая попытка будет принципиально отличаться? Интернациональностью состава участников?
— Сигналы разделились, — сообщил Дмитрий. — Они, похоже, на разных этажах здания.
Харитонов кивнул, показывая, что неведомый Семен тоже бдит.
Интересно, кто остальные два? Надеюсь, не Стилет с Кукольником Джо. Потому что если это они, то сегодняшняя вылазка не станет легкой прогулкой даже для Безопасника.

В целом, как мне стало известно уже потом, события внутри развивались следующим образом.
Безопасник вошел в основной корпус пансионата, продемонстрировал ночному дежурному сначала свое удостоверение и большой пистолет, а потом — портрет Суховея, и поинтересовался, где изображенного на портрете следует искать. Получив наводку на этаж и номер апартаментов, Безопасник приложил дежурного пистолетом по голове, на предмет, как бы чего ни вышло и тревога само по себе не поднялась, а затем проследовал к лестнице.
Добравшись до искомого номера на третьем этаже, Безопасник сверился с показаниями сканера Семена (да, один сигнал рядом с тобой), после чего расчехлил второй пистолет, вышиб ногой дверь и ворвался в апартаменты, дабы учинить там форменный террор.
Семен не ошибся. Дежурный наврал.
В номере был некст, но это был не Суховей, а какой-то средней руки телекинетик (самый распространенный скилл, вы помните), который играл в карты с пятью членами этнической ОПГ. Характерно, все они были при оружии.
Что неудивительно, как сам визит Безопасника, так и способ, которым он попал внутрь, им не понравились.
Мужчины схватились за стволы, но Безопасник-то был уже на позиции, и потому успел раньше.
В тот же момент капитан Харитонов получил сигнал к началу действий, хлопнул Саню по плечу, и наш водила, все это время так и не глушивший двигатель, вдавил педаль газа в пол.
А Суховей, тем временем, выпрыгнул из окна своего номера, находящегося этажом ниже Безопасника, и устремился к своему «мерседесу».
Въезд на территорию пансионата преграждал шлагбаум, но что такое шлагбаум против трехтонного бронированного полноприводного автомобиля, за рулем которого сидит человек, работающий уже две недели без выходных? Что-то там чиркнуло по бамперу, мы, сидящие внутри, этого даже и не заметили.
Мы въехали на стоянку, Саня нажал на тормоз, одновременно хватая закрепленную у него над головой штурмовую винтовку. Едва машина остановилась, как он уже оказался на асфальте, готовый к стрельбе. Вторым по скорости оказался капитан Харитонов с пистолетом в руках, и лишь затем салон покинули мы с Дмитрием.
В одном из окон третьего этажа появился Безопасник, указывающий рукой куда-то перед нами. В следующую секунду он, не рисуясь, перемахнул через подоконник и плавно, на полусогнутые, приземлился на ухоженный газон.
«Мерседес» Суховея зажег фары и двинулся со своего парковочного места. Саня тут же совершил поворот на сорок пять градусов и штурмовая винтовка в его руках выплюнула порцию огня.
Я, как и было обговорено на такой случай, потянулся к машине скиллом Разряда, без труда нашел уязвимое место — электронную катушку зажигания — и выключил ее на фиг.
Машина заглохла. Суховей, явно не до конца осознавая происходящее, еще раз нажал на кнопку старта, и это его промедление, видимо, и спасло нам жизнь. Воспользуйся он своим скиллом сразу, я бы вам эту историю не рассказывал.
Но, видимо, это был рефлекс, вбитый в голову любого мало-мальски опытного автолюбителя. Машина заглохла, попробуй ее завести.
Сам сколько раз в такой ситуации ключ зажигания дергал…
В общем, пока Суховей жал на кнопку, а Безопасник на всех парах мчался к нам от здания пансионата, Саня успел прицелиться получше и вторая очередь из штурмовой винтовки вынесла лобовое стекло немецкого седана. Несколько пуль угодили и в самого Суховея, потому что когда он открыл водительскую дверь и вышел из машины, его слегка покачивало, а на рубашке справа расплывалось темное пятно.
Суховей попытался поднять руку (или просто дернулся от боли, правду мы уже никогда не узнаем) и капитан Харитонов, замерший в классической позе для стрельбы всадил две пули ему в голову.
Корейца отбросило на машину, а затем он медленно сполз на асфальт.
— Отличная работа, — сказал Безопасник, походя ближе. — Где-то тут еще один шхерится, надо бы найти.
— Он где-то совсем рядом, — напряженно сказал Дмитрий. В руках у сканера тоже был пистолет. Похоже, я тут на всю честную компанию один безоружный. — Не в здании.
Из второго «патриота», ворвавшегося на стоянку следом за нами, уже бежали люди с оружием.
— Силен? — спросил Безопасник.
— Нет, мелочь какая-то, — сказал Дмитрий. — Теперь, когда мы ближе и сигналов стало меньше, я отчетливо это вижу.
— Выходи! — крикнул Безопасник. — Ты ж видишь, шансов у тебя никаких.
И это сработало.
Из-за кустов на самой границе автостоянки, появился щуплый человек с поднятыми руками. Соответственно, тут же все оружие, находившееся у моих спутников, оказалось направлено в его сторону.
— Ты кто такой? — поинтересовался Безопасник.
— Виктор. Виктор Пак.
— Какой у тебя скилл?
— Эмм… Огонь.
И хотя это слово явно описывало его скилл и вовсе не являлось командой к стрельбе, Безопасник разнес ему голову из «дезерт игла».
И правда, никаких шансов.

* * *

Тут надо сказать, что в те времена действовал принцип «нулевой терпимости» к некстам с определенным набором скиллов, и пирокинез был одним из них. В этом была пусть жестокая, но определенная логика.
Вот хватаешь ты такого Эль Фуэго, зачитываешь ему его права, заковываешь в наручники и везешь в кутузку. А он по дороге задействует свой скилл и сжигает к чертовой матери машину вместе с охранниками и водителем. Или устраивает пожар в самой тюрьме. Или даже не устраивает, а наоборот ведет себя паинькой, на допросах поет соловьем, кается во всех грехах и обещает вступить на путь исправления.
Но ты-то все равно знаешь, что он может. Как его содержать? В железной цистерне с обшитыми асбестом стенами? И допрашивать в огнеупорном костюме? А других заключенных как обезопасить? Пусть они в основном и нехорошие люди, но сжигания заживо вряд ли заслуживают.
На тот момент существовал только один способ блокировать возможности некстов — смерть. И пусть действия Безопасника выглядели жестокими, они были прагматичны и продиктованы текущим положением дел.
Нет супермена — нет и проблемы.
— Три — ноль в специальном зачете, восемь — ноль в общем, — подвел итог Безопасник, убирая пистолет в кобуру под мышкой. — Капитан, вызывай ментов, пусть дальше они работают. Мы свое дело на сегодня уже сделали.
На губах его блуждала довольная улыбка, которая плохо сочеталась в доводами о прагматизме, которые я привел только что. Можно убить восемь человек, руководствуясь необходимостью, но если ты приличный человек, то хотя бы попытайся сделать вид, что тебе это не нравится…
Впрочем, у Безопасника тоже выдалась тяжелая неделя, и его можно понять. В конце концов, он мог радоваться только смерти Суховея, который мог представлять реальную угрозу и, если верить его досье, убивал людей сотнями.
И если вы думаете, что это история о молодом человеке, который всю дорогу изводил себя этическими проблемами, то вы почти угадали.
Но все-таки это не совсем такая история.

Глава 20

Капитан Харитонов закинул ноги на стол, зевнул и почесал небритый подбородок.
— Значится так, — сказал он. — Завтра в ночь вы отбываете в ОАЭ, и по этому поводу Безопасник попросил меня провести небольшой инструктаж.
— Я прям внимаю весь, — сказал я.
Мы сидели в кабинете, который Харитонов отжал у какого-то местного офицера, и над головой Харитонова висели какие-то вымпелы и значки, а ноги его, наверняка, попирали какие-нибудь особо секретные планы по боевой подготовке. Но если офицер, покидая кабинет, оставил на столе важные бумаги, то он сам себе злобный буратино, если вы понимаете, о чем я.
Впрочем, мне все равно, понимаете вы или нет.
— Деталей операции я не знаю, но разговор у нас, в принципе, не об этом, — продолжил Харитонов. Похоже, что после ликвидации Суховея ему таки дали выходной и капитану удалось выспаться, отчего он выглядел чуть менее замотанным, чем обычно.
Я же все эти дни торчал в казарме, ел, спал, читал интернеты и пытался смотреть фильмы на планшете. В общем, неплохо проводил время.
ОАЭ, значит. Интересно, нас «эмирейтсом» повезут? Говорят, там в первом классе кресла раскладываются в полноценные кровати и «дом периньон» на халяву…
— Поговорим об американцах, — сказал Харитонов.
— Все пиндосы — сволочуги и враги? — уточнил я.
— Где ты слов-то таких поднабрался?
— В интернете, по большей части, — сказал я.
— А как у тебя с английским?
— Отлично у меня с английским, — сказал я. — Лет ми спик фром май харт и вот это вот все.
Харитонов вздохнул.
— Это меня и беспокоит, — сказал он. — Впрочем, лучше бы ты вообще глухонемой был. Проблем меньше.
— Если надо, я могу очень выразительно мычать.
— Вот не надо, — попросил Харитонов. — Американцы нам не враги, и далеко не все они сволочи. Однако, они нам и не друзья, и об этом тоже нельзя забывать.
— Прям как в песне, — сказал я. — И не друг, и не враг, а так. И кто они нам?
— На время миссии — союзники, — сказал Харитонов. — А в целом — они наши соперники на геополитической карте мира.
— А я думал, китайцы.
— Я не сказал, что единственные соперники.
— Что там, кстати, с Колумбией?
— А ты новости принципиально не смотришь?
— Я смотрю, но там толком и нет ничего. Одни дипломатические игрища. Я думал, может у вас есть информация из первых рук.
— Лично у меня такой информации нет, — сказал Харитонов. — Так вот, об американцах. Наверняка тебе придется тесно с ними контактировать, и, без всякого сомнения, они попытаются тебя завербовать.
— И как посоветуешь, дом в Малибу брать или в Майами?
— И звезду на Голливудском бульваре сразу себе потребуй, — сказал Харитонов. — Ты вообще понимаешь, насколько это не шутки?
— Я понимаю, что нам предстоит выступить против суперзлодея номер один в мировом рейтинге суперзлодеев, — сказал я. — И в связи с этим все остальное заботит меня в куда меньшей степени.
— Злодеи приходят и уходят, а геополитические интересы остаются, — сказал Харитонов. — Поэтому тебя попытаются завербовать вне итогов этой операции. Каковыми бы эти итоги ни стали.
— Не помню, чтобы я вызывался добровольцем, — сказал я.
— Никто не вызывался, — сказал Харитонов. — Это вообще не наша война, по крайней мере, пока. Но наверху решили, что мы должны оказать помощь, и мы ее окажем. А для тебя, как для джокера, там будет прекрасная возможность прокачать скиллы и приобрести новые. Потому что Ветер Джихада там, скорее всего, будет не один.
— Еще это прекрасная возможность свернуть шею, — согласился я. — Впрочем, сейчас такие времена, что шею можно свернуть, просто выйдя из дома, так что оставим это за рамками. Кто еще из наших там будет?
— Безопасник, Стеклорез, Жонглер и Айболит.
— Стеклорез? И что он будет делать в пустыне?
— В Дубае полно стекла, — заметил Харитонов.
— То есть, мы не полезем за Ветром Джихада в самые пески?
— Если повезет, то нет, — сказал Харитонов. — Но я тебе этого не говорил. Ты бывал в Эмиратах?
— Ты же знаешь, что нет.
— Дубай — богатый и очень красивый город, — сказал Харитонов. — Погуляй там, если будет возможность. В «Аквариум» сходи, это один из самых больших аквариумов мира. Еще там есть искусственные острова, там тоже неплохо. Жарко, конечно, но в целом…
— Эта часть инструктажа мне нравится.
— Возможности, скорее всего, не будет, но ты просто имей в виду, — сказал Харитонов. — Теперь вернемся к нашим баранам. Как я уже говорил, тебе наверняка придется тесно контактировать с американцами, и ты должен помнить, что, какими бы открытыми, веселыми и славными парнями они ни казались, на самом деле простых людей там не будет. Я не говорю сейчас о некстах, я не знаю, кто именно из них там будет, но даже рядовые бойцы спецназа, прямые, как удар топора, скорее всего, будут оперативниками ЦРУ с докторской степенью по психологии. Заговори с таким, дай ему хоть малейший шанс, и ты сам не поймешь, как окажешься в Лэнгли.
— Тебе не кажется, что ты их немного демонизируешь?
— Отнюдь, — сказал капитан Харитонов. — Ставки в этой игре слишком высоки, чтобы они отправили туда обычных дуболомов. А ты — ценная боевая единица сейчас и потенциально бесконечно ценная боевая единица в будущем.
— А меня ты тоже не демонизируешь?
— Нет, — он покачал головой. — Я видел результаты твоих тестов и я видел тебя в деле. Ты заглушил машину Суховея за считанные секунды. Разряд тоже так мог, но он к этому результату шел годы. Я наблюдал его с самого начала, и первые месяцы он не мог выключить свет в комнате, даже положив руку на провод. Насколько нам известно, и твой пример это подтверждает, джокеры качают свои скиллы быстрее, чем обычные нексты.
— Насколько я понимаю, быстрее всего прокачка идет в бою?
— Верно. Наши спецы утверждают, что это связано с выбросами адреналина, другие говорят, что это происходит из-за комбинации скиллов, используемых в связке. Это все вилами по воде, конечно, у нас слишком мало статистических данных для настоящего исследования, но что-то в этом, вероятно, есть.
— А почему я сам с этими вашими спецами никогда напрямую не общался? — спросил я. — Какого черта мы все время в испорченный телефон играем? Есть какие-то теории, о которых они могли бы мне сообщить, но начальство считает, что мне этого знать не нужно?
— Конспирология в действии, — вздохнул Харитонов. — Ты понимаешь, что профильных специалистов у нас на самом деле мало, что они загружены по самое не могу, и что у них банально может не оказаться времени, чтобы интерпретировать результаты своих исследований каждому любопытствующему супермену лично? Ты думаешь, они мне рассказывают, что ли? Выходит такой профессор из лаборатории, снимает белый халат, наливает нам обоим чаю и говорит: «ну что, капитан, сегодня мы многое поняли и сейчас я тебе расскажу, что именно». Ты думаешь, это вот так происходит?
— Я понятия не имею, как это происходит, — сказал я. — Отчего это меня и нервирует.
— Да результаты их работ вообще никто, кроме них самих, толком и не понимает, — сказал Харитонов. — Есть специальные люди, их два, которые переводят это все на более-менее человеческий язык и отправляют результаты начальству. А уж начальство потом решает, кто и что должен знать. А у нас с тобой просто разный уровень доступа к любой информации, и это логично потому что я — офицер, а ты — стажер. И тот факт, что ты супермен и джокер, в этой человеческой иерархии не делает тебя лучше или выше меня.
Похоже, я его все-таки достал, раз он так недвусмысленно решил показать, где мое место. Но это и хорошо, если человека вывести на эмоции, он может оказаться куда более откровенным, нежели в спокойном состоянии. Даже если у него докторская по психологии.
— А ты мне тогда другое расскажи, офицер и джентльмен, — попросил я. — Вы меня на ликвидацию Суховея для чего взяли? Что, других способов машины глушить в двадцать первом веке не придумано, что ли? Или вы меня кровью повязать хотели? Типа, помог Суховея замочить, и нет пути назад?
— Господи, да откуда ты свалился на мою голову? И где ты таких понятий поднабрался? Кровью повязать… Зачем нам тебя кровью вязать, если ты сам к нам пришел? Побегал да пришел, потому что понимаешь, что одиночки сейчас не рулят, что одиночкой ты не выживешь, одинокие волки только в кино себя хорошо чувствуют, а ты — обычный человек, и надо прибиваться к стае, а самой влиятельной силой на этой территории до сих пор является управление. И. Ты. Сам. К. Нам. Пришел.
— Выдыхай, капитан, — сказал я. В конце концов, даже если мотив был именно таким, Харитонову могли об этом и не рассказать. А может и правда к гаишникам за спецсредствами не было времени обращаться. — Это я так, гипотетически.
— Задрал ты меня, джокер, — сказал он. — Вот просто по-человечески задрал. Что ж у тебя характер такой поганый? Почему ты везде подвох ищешь?
— Потому что ставки в этой игре слишком высоки, — ответил я. — Так что там еще по поводу американцев?
— Ты — человек взрослый и сам все понимаешь, — сказал Харитонов. — Поэтому рассказывать тебе про патриотизм, родные березки и «нет пути назад» я не собираюсь. Влезть тебе в голову я не могу, и лишь надеюсь на твое благоразумие. Если ты решишь переметнуться, тебя никакие разговоры, никакие мои доводы не остановят. И я даже не буду тебе угрожать и рассказывать про длинные руки СВР, потому что американцы свои вложения постараются защитить по полной, и добраться до тебя мы сумеем только через долгие годы, если вообще сумеем и к тому времени у нас, или у тех, кто придет нам на смену, такое желание останется. Но если ты откажешь их вербовщику, или попросишь время подумать, даже если они к тебе с таким вопросом не подойдут, то в бою тебе надо будет внимательно смотреть не только в сторону врага. Потому что «дружеская» пуля в голову убьет тебя также надежно, как и скилл Ветра Джихада, а американцы будут рады лишить нас очень весомого козыря. Не потому, что они такие плохие парни, а потому что геополитические интересы.
— Охренеть у вас расклады, — сказал я. — Может, мне проще вообще не ехать?
— Мы и так выставили не самый топ, за исключением Безопасника, — сказал Харитонов. — И если что-то пойдет не так, партнеры могут обвинить нас в недостаточном старании.
— Да не все ли равно?
— Это политика, — сказал Харитонов. — От наших отношений со штатами будет многое зависеть, если дело дойдет до открытой конфронтации с Китаем. Там и помимо этого нюансов хватает, впрочем. И, поверь, окончательное решение о твоем участии было принять очень непросто.
— Но в конце концов, вы таки решили рискнуть, — сказал я.
— Мы рискуем не только тобой. И те опасности, о которых я говорил, угрожают и всем остальным членам группы. Да, ты будешь первым в этом списке, но, поверь, не единственным.
— Да, я все понимаю, — сказал я. — Геополитические интересы и все такое.
— Именно, — сказал он. — Еще вопросы?
— Айболит. Насколько он хорош?
— Очень хорош. Может вылечить все, кроме оторванной головы, причем в очень короткие сроки. Боевого применения у его скилла нет, но в качестве поддержки бывает очень полезен. Особенно при масштабных зарубах, а там планируется именно такая.
— Жонглер?
— Не так силен, как был Якут, но может манипулировать большим количеством предметов, — сказал Харитонов. — В бою может окружить себя облаком летающих ножей, отчего на расстояние рукопашной к нему не подойдешь.
— А Стеклорез в эту компанию как угодил? Он же тоже стажер.
— Уже нет. Его перевели в действующие сотрудники после атаки Лиги. Тебя бы тоже перевели, если бы ты не сбежал.
— Плачу от осознания утраченной возможности, — сказал я.
— В отличие от Безопасника и Жонглера, Стеклорез может работать на большой дистанции, — сказал он.
— Лучше всего на большой дистанции работают снайперские винтовки, — сказал я.
— За эту сторону вопроса отвечают наши партнеры, — сказал Харитонов. — И я думаю, что на снайперские винтовки они не поскупятся.
— Какой вообще план?
— Я не могу тебе сейчас об этом говорить.
— Но ты знаешь?
— Может быть, — сказал он.
— И как он тебе? Как ты оцениваешь наши шансы на успех?
— Они есть, — сказал Харитонов. — Я не могу сказать, насколько они велики, но они есть. Однако, ты должен понимать, что ни один план на сражение не выдерживает первого же столкновения с реальностью. Многое будет зависеть от материальной базы наших партнеров, их огневой поддержки, ну, и от того, кто там как себя поведет. Безопасник хорош, но у него проблемы с дальнобойностью его скилла. Если он сумеет подобраться к Ветру Джихада на расстояние удара, вопрос можно будет считать закрытым. Но проблема в том, что все наши сведения о Ветре устарели лет на пять. И ни мы, ни партнеры на самом деле понятия не имеем, на что он способен сейчас.
— Ну, обычные супермены качаются медленнее, — сказал я, пытаясь найти хоть какой-то повод для позитива.
— Пять лет, — напомнил мне Харитонов. — За пять лет я из любого задохлика Шварценнегера сделаю. При условии, что он будет постоянно тренироваться, конечно.
— Может и мне пойти покачаться?
— Боюсь, пяти лет тебе никто не даст, — сказал Харитонов. — Так что лучше расслабься и постарайся отдохнуть. Я бы тебе посоветовал провести время с семьей и друзьями, но, сам понимаешь, с территории тебя никто не выпустит, и это не вопрос доверия. Это вопрос безопасности.

Попробуй расслабиться в казарме, ага.
Народу в казарме днем было немного, но он все же был, да и вообще, на территории военной базы многие удовольствия, обычные в мирной жизни, человеку недоступны. Ни тебе порнушку посмотреть, ни пивка попить.
По пути я зашел в буфет, купил бутылку колы и пакет чипсов. Завалившись на кровать, я привычно достал из кармана телефон и завис.
Что делать-то? Гуглить информацию об ОАЭ, скиллах моих коллег, пытаться угадать, кого выставят американцы? Но ведь все уже наверняка известно, продумано, просчитано и будет доведено до меня, когда начальство решит, что время пришло.
Смотреть продолжение какого-нибудь сериала, при условии, что до окончания я могу и не дожить? Тоже глупо.
Как вообще расслабиться, если завтра тебе предстоит отправиться на битву? Понятно, что профессионала такие вопросы не волнуют, профессионал, он привык, выкурил сигарету, пошел, всех поубивал, вернулся, выкурил еще одну сигарету, консервным ножом выковырял из себя пули, зашил дырку в животе и лег спать. И никаких волнений, никакой рефлексии. Безопасник сейчас наверняка над бумажками сидит и какие-нибудь текущие вопросы решает.
А Жонглер с Айболитом? А Стеклорез, который в управлении всего на пару недель дольше меня и тоже в настоящем бою ни разу не был?
Как это вообще возможно, что нас, практически гражданских, бросают на международного террориста номер один? И кого они отправят, если мы проиграем?
Вопрос о том, чем сейчас занимается Стеклорез, отпал сам собой, когда обладатель очень узконаправленного, но дальнобойного скилла уселся на соседнюю кровать.
— Привет, смертничек, — сказал он. — Камень для памятника себе выбираешь?
Я отложил телефон с открытой поисковой страницей и пустым поисковым запросом в поисковой строке.
— Привет. Ты какими судьбами тут?
— Дали выходной, — сказал Стеклорез и обвел взглядом казарму. — Вот такие в нашей конторе представления о выходных.
— Скажи спасибо, что не в тайгу с палаткой и гитарой отправили.
У него с собой был рюкзак, и, когда он перекладывал его с пола на кровать, внутри что-то звякнуло.
— Там то, о чем я думаю? — спросил я.
— А ты думаешь о пиве?
— Почти всегда, — сказал я. — Как пронес-то?
— Да меня никто не проверял, — сказал он. — Попросил остановиться у магазина, всего делов-то.
— А что, и так можно было?
Он пожал плечами, достал из рюкзака две бутылки и протянул одну мне.
Но если вы думаете, что это история о том, как двое молодых суперменов надрались до гуляющих по радуге фиолетовых слонов накануне самой опасной боевой операции, в которой им доводилось участвовать, то черта с два вы угадали.
Столько пива в одном рюкзаке не поместится, так что это совсем не такая история.

Глава 21

Вы знаете, сейчас, когда я вспоминаю все эти предостережения капитана Харитонова про возможную вербовку американцев, «дружескую» пулю в голову и его же рассуждения про геополитические интересы, мне становится смешно. Настолько они были наивными, настолько оторванными от жизни… Как будто дети играли в войнушку с игрушечными пистолетиками, а на их маленький городок уже надвигалась танковая армада.
Мы все тогда говорили, что мир меняется, что он должен измениться, но на самом деле большинство надеялось, что он останется прежним, лишь с небольшими вариациями, что это все еще будет старый добрый мир, с блекджеком и суперменами, что сохранятся закон и порядок, а государства останутся в своих границах и будут по-прежнему заниматься своими политическими играми, малопонятными для обычных людей.
И за всеми этими разговорами мы тогда не заметили главного.
Мир уже изменился.
Ну, вы-то знаете. Теперь все это знают.

* * *

Повезли нас, конечно, не «эмирейтсом».
Это был обычный военный транспортный борт, в огромном чреве которого разместили несколько кресел и несколько привинченных к полу раскладушек Кроме нас пятерых и пары контейнеров с неизвестной мне армейской маркировкой, полезная загрузка у самолета отсутствовала, и в грузовом отсеке можно было хоть в футбол играть, хоть турнир по мини-гольфу устраивать.
На аэродроме у нас отобрали все личные гаджеты, включая и часы со следящим устройством, выдав взамен служебные пуленепробиваемые планшеты весом с пару кило каждый. На них была установлена российская операционная система и расширенная версия программы родительского контроля, которая ограничивала доступ практически ко всему, кроме нескольких разрешенных и одобренным высоким начальством программ.
Я по этому поводу особо не переживал, так как давно уже стер всю компрометирующую меня переписку и удалил программы, которые не хотел бы показывать посторонним. Что же касается аккаунта в «вороне», то он не привязывается к определенному номеру телефона, и для того, чтобы воспользоваться мессенджером, необходим просто доступ в интернет. А поскольку мы таки живем в двадцать первом веке и направляемся не в пустыню, а в один из богатейших городов мира, я был уверен, что доступ в интернет я себе уж как-нибудь обеспечу.
Утром, страдая от легкого похмелья после дружеской попойки со Стеклорезом, я получил очередное сообщение от таинственного чувака из Лиги Равновесия. На этот раз чувак на символы не поскупился…
Со Стеклорезом, кстати, у нас было все ровно. Некоторая натянутость отношений, возникшая в последние дни, была сглажена чувством грозящей нам обоим опасности, которая нас объединила и сделала то ли братьями по оружию, то ли товарищами по несчастью.
«Я вижу, ты не слишком заинтересован в нашей встрече, так что попытаюсь продать тебе эту идею еще раз.
Понимаю, что тебя беспокоят несколько вопросов, и первый из них — это твоя личная безопасность. Потому что ты — супермен, а наша организация убивает суперменов. Но, как ты должен был заметить, мы убиваем далеко не всех суперменов, и некоторые из них даже с нами сотрудничают. Ты наверняка спрашиваешь себя, почему.
Потому что мы смогли их убедить.
Мы и тебя сможем убедить, только дай нам шанс.
Второе — наши цели.
Мы убиваем суперменов, это факт. Но мы не кровавые маньяки и не религиозные фанатики, мы не получаем никакого удовольствия от того, что нам приходится делать, и не испытываем праведного гнева.
Мы просто делаем то, что должно быть сделано. Должно быть сделано для того, чтобы человечество продолжало жить дальше. Я понимаю, что это звучит напыщенно и высокопарно, но дела обстоят именно так. Супермены угрожают существованию человека, как вида. Каким образом? Я объясню тебе при встрече.
Прими как факт то, что мы знаем о сути происходящих событий больше остальных. Не намного больше твоего начальства, или американского правительства, или еще каких-нибудь мировых элит, но все же чуточку больше. И, что самое важное, в отличие от них, мы готовы с тобой этой информацией поделиться.
А ответов от них ты не дождешься никогда.
Потому что власти скрывают.
И я их отчасти понимаю. У них нет другого выбора. Правда о суперменах породит панику. Паника приведет к хаосу, и это будет не тот хаос, из которого родится новый порядок. Это будет хаос, который поглотит все.
У нас тоже нет другого выбора. Мы убиваем суперменов, потому что нам неизвестен другой способ их остановить. Точнее, он нам известен, но мы не можем им воспользоваться.
Но, возможно, ты — джокер — сможешь.
Я не собираюсь просить тебя вливаться в наши ряды, я не буду спрашивать тебя об уязвимостях Безопасника, и, совершенно точно, я не попытаюсь тебя убить. Я просто хочу рассказать тебе правду про тебя и про таких, как ты. И еще рассказать тебе про этот способ, который поможет нам достичь цели, заплатив за нее меньшей кровью.
Все, что ты сделаешь дальше, будет только твоим выбором.
Дай мне этот шанс. Дай его себе и всем людям.
Может быть, я кажусь тебе смешным со всем этим наигранным пафосом и речами про спасение человечества, но это все так и есть.
Надеюсь, что сумел тебя заинтриговать.
Давай поговорим.
Док.»
Док, значит.
Что правда, то правда, заинтриговать меня он сумел.
В том, что Лига Равновесия знает о происходящем больше остальных, я не сомневался уже после того, как Кукольник Джо отдал мне глушитель, делающий его невидимым для сканеров. А так, конечно, Док не сказал мне ничего нового. На самом деле, мало кто из кровавых маньяков считает себя кровавыми маньяками. Суховей вон тоже утверждал, что ни разу не маньяк и не террорист, а на деле как раз был и тем и тем.
Фраза про «власти скрывают» явно показывала, что русский язык для Дока — родной, и я имею дело с соотечественником. Супермены угрожают существованию человечества и поэтому супермены должны умереть? Да, вот про это я хотел бы услышать поподробнее.
Наверное.
Тогда я задал себе вопрос, на самом ли деле я этого хочу. Информация — вот чего мне катастрофически не хватало, и Док утверждал, будто он готов ей поделиться. Стоило ли оно того, чтобы совать башку в потенциальную ловушку?
Фиг знает.
И почему он так и не спросил меня про Кукольника Джо?
Чтобы не передумать, я быстро набил ему ответ: «Завтра. Дубай. Подробности позже», отправил и стер «ворона» со своего планшета.

* * *

Айболит был невысоким, худым, смуглым, очень вертлявым, не способным сидеть на одном месте дольше пяти минут, и обладал буйной вьющейся шевелюрой. Звали его Романом. До получения скилла целителя он был самым натуральным врачом, причем не участковым терапевтом, а крутым хирургом в институте Склифосовского. Получив способности, он сначала обрадовался, а потом расстроился. Его профессиональные навыки, ради совершенствования которых он трудился пару десятков лет, не шли ни в какое сравнение с целительским скиллом и не могли делать даже десять процентов того, что давал скилл.
Он был буквально одержим своим новым даром. Продолжал дежурить в Склифе, работал на управление, мотался по всей стране и доставал с того света самых безнадежных пациентов. Он словно поставил себе цель спасти всех, и работал для ее достижения не покладая рук. Не знаю, когда он спал. Командировку в Эмираты он воспринимал, как досадную помеху, отвлекающую его от настоящих дел, о чем он, собственно, сообщал Безопаснику уже неоднократно.
Жонглер тоже был худой, но на этом их сходство заканчивалось. Он был высок, коротко стрижен и всегда сохранял спокойствие. Под длинным плащом он носил жилет с множеством кармашков, в которых лежали метательные ножи. Имени своего он не называл, но, впрочем, никто и не настаивал.
Лететь по словам экипажа нам предстояло шесть с половиной часов, так что после взлета Жонглер сразу ушел в хвост самолета и завалился на одну из раскладушек. Я же расположился в кресле рядом с иллюминатором и принялся смотреть на проплывающие внизу темные облака.
Я не часто летал на самолетах и не очень любил этот способ передвижения. Да, он самый быстрый и статистически самый безопасный, но когда я сижу в железной коробке в нескольких километрах от земли, то чувствую себя не на своем месте.
Стеклорез уселся в соседнее кресло.
— Как в каком-нибудь дрянном американском боевике, — сказал он. — Группа диверсантов ночью летит высаживаться на вражескую территорию.
— Когда дойдет до той части, где надо будет выбрасываться из самолета с парашютами, поставь кино на паузу, — сказал я. — Мне надо будет выйти покурить.
— Ты не куришь.
— Я образно.
— Думаю, что все будет нормально, — сказал он.
Я пожал плечами и промолчал.
Нормально не будет. Все уже ненормально. Американцы обламывали там зубы четыре раза, а на пятый решили позвать нас. Только ли для того, чтобы разделить с нами радость победы?
Напротив, они в отчаянии. Настолько в отчаянии, что обратились за помощью к русским. И если в этот раз все получится, они будут нам должны. Или там все еще сложнее, но в любом случае, нормальностью тут и не пахнет.
Стеклорез достал свой планшет.
— Тяжелый, зараза.
— Зато он пулю из «калаша» держит, — предположил я. — Возможно, одним только дизайном. Пуля на подлете оценивает его внешний вид, думает, что ну его на фиг, разворачивается и улетает.
— Военная же штука, — сказал Стеклорез. — Она не про дизайн.
— Это да, — согласился я. — Ты его хоть включал?
— Вот, пробую.
— В нем можно создавать текстовые файлы и читать книги, — сказал я. — Книг там две. «Общевоинский устав вооруженных сил Российской Федерации» и сборник рассказов о патриотическом воспитании. И я сейчас не шучу. Еще он может подключаться к вай-фаю, но только с разрешения командира части. Правда, тут нет вай-фая, и я сомневаюсь, что если бы он был, Безопасник бы такое разрешение дал. Все.
— Не может быть, — не поверил Стеклорез. — Вон же еще часы и будильник.
— И календарь.
— И карты.
— И еще им гвозди забивать можно, — сказал я. — Или голову кому-нибудь проломить.
— Это армия, молодые люди, — сказал Айболит, присаживаясь напротив. — Принимайте ее такой, какая она есть.
— Я, вообще-то, гражданский, — сказал я. — Вот кстати, док…
— Роман, — мягко поправил он.
— Кстати, Роман, — сказал я. — А правда, что люди практически перестали болеть?
— Правда, — сказал он.
— И как официальная медицины сей факт объясняет?
— Последствиями эпидемии, — сказал Роман. — Организмы переболевших… изменились. Мы значительно окрепли. Даже процессы старения замедлились.
— От чего же вы тогда всех лечите?
— От травм, в основном, — сказал он. — Знаете, внешнее воздействие-то никуда не делось. Люди попадают в аварии, с ними происходят несчастные случаи на производстве, они влезают в пьяные драки… В общем, люди остались людьми.
— А рак?
— А рака практически нет, — сказал он. — Снижение заболеваемости на девяносто пять процентов. В группе риска только очень старые люди, в основном. Эта эпидемия стала бы для человечества великим благом, если бы от нее не умерло столько людей.
— Спид?
— Спида больше нет. Так же, как и лихорадки Эбола, если следующий вопрос вы хотели задать о ней.
— Почему это никого не шокирует? — спросил я.
— Потому что умерло два с половиной миллиарда, — сказал он. — Потому что люди теперь умеют лечить других людей наложением рук или убивать вообще без оного, каменные истуканы разгуливают по центру Москвы, люди управляют огнем и кидаются молниями, а Ветер Джихада устраивает песчаную бурю на пляже. И отсутствие привычных человечеству болячек на этом фоне кажется чем-то очень незначительным. Хотя вы правы, недооценивать этот факт нельзя.
— А вот если мне, скажем, руку оторвет, — вмешался Стеклорез. — Вы ее обратно приделать сможете?
— Смогу, — сказал Роман. — И ногу тоже. А вот голову не смогу, так что ее старайтесь не подставлять.
— Голову никто не может, — сказал я.
— А чего ж вы хотели, молодой человек? Человеческий мозг по-прежнему является одной из самых неизученных штук во вселенной, — на этих словах он вскочил с кресла и быстро зашагал в хвост самолета.
Стеклорез погрузился в изучение планшета. Мне это было неинтересно, и я переключился в режим «тактического зрения», как я стал его теперь называть. Это когда я не просто вижу окружающие меня предметы, но еще и возможности что-то с этим окружением сделать.
Самолет тут же превратился в какую-то футуристическую машину, живущую своей собственной жизнью. Ток бежал куда-то по многочисленным проводам, отдельные железяки так и просили приложить к ним скилл и загнуть их в более причудливую форму, а в хвостовой части, куда удалились Айболит и Жонглер, жил небольшой огонек, который я в любой момент мог превратить в поток пламени.
Видимо, кто-то из суперменов курил на борту.
Я перевел взгляд на Стеклореза и обнаружил, что в нем тоже течет электрический ток. Не так, как в проводах, не так, как в куске заключенной в металл пластмассы, что лежит у него на коленях, но все же течет, и с ним я тоже могу что-то сделать.
Упс, кажется я только что набрел на новый способ убивать людей.

* * *

Через два часа после начала полета Безопасник собрал группу в носовой части самолета, включил на своем командирском гаджете раздачу вай-фая и скинул нам планы операции. Судя по размеру файлов, картинок там не было, да и сами планы были не слишком подробными.
— Изучайте, — сказал он. — Если будут вопросы, обсудим их в крайний час перед посадкой.
Если меня что и бесит в этой жизни, так это использование слова «крайний» там, где по смыслу вполне подходит «последний». Нет, я понимаю парашютистов и их «крайний» прыжок, подводников и прочих представителей связанных с риском профессий, но тут-то зачем? Последний час перед посадкой чем плох? Что мы, не сядем теперь, что ли? Самолет в воздухе зависнет, как в том анекдоте?
Часто вообще до абсурда доходит. Крайний поход по магазинам. Как будто человек боится, что он в торговый центр больше не попадет. Крайний фильм, который я посмотрел, крайняя книга, которую я прочитал. У меня на прошлой работе сотрудница перед увольнением прощальное письмо коллегам рассылала. «Это мой крайний день в нашей компании». Ведь уходит же человек в другое место, и это ее действительно последний день на старом, в чем проблема-то? Зачем вот эти вот суеверия?
Излив свой крайний мысленный поток желчи, я открыл файл с описанием плана и погрузился в чтение.
План, как таковой, отсутствовал.
Операция делилась на две части, причем, вторая часть имела место быть только в том случае, если первая заканчивалась полным провалом.
Через два дня в Дубае должна была состоятся рабочая встреча министров иностранных дел стран ОПЕК, которые прибудут в Эмираты с соответствующими делегациями и сопутствующими бизнесменами. В ОПЕК, как известно, входят страны, торгующие нефтью. Стран там сейчас довольно много, они разные, у каждой есть свои проблемы, но объединяет их одно — они торгуют своей нефтью направо и налево и вовсе не гнушаются продавать ее американцам, которые в глазах радикального ваххабита есть неверные собаки, подлежащие уничтожению. Объединенные Арабские Эмираты, кстати, в лице своих эмиров вполне поддерживали американцев и не слишком поддерживали Ветра Джихада и его радикалов, и по этому поводу Ветер Джихада собирался преподать им урок.
Такая была у американцев информация, а каким образом ЦРУ ее добыло, в файле не указывалось.
В общем, существовала сильно отличная от нуля вероятность, что во время встречи (а встречаться ребята собирались аж целых три дня) Ветер Джихада нападет на город и попытается учинить в нем террор. Наша задача была этого не допустить, а самого Ветра Джихада поймать и накрутить ему хвост.
На самом деле, задача была щадящая. Нам не предлагалось накручивать ему хвост лично. План заключался в том, чтобы во время нападения вычислить точное (относительно) местонахождение самого Ветра Джихада, оттеснить его от города (как-нибудь) и сообщить координаты американцам, которые накроют мерзавца залпом главного калибра с ракетного крейсера «Рональд Рейган», уже второй месяц пасущегося неподалеку.
Если оттеснить не удаться, накрыть залпом прямо в городе, потери среди мирного населения списать на попутный ущерб, а отношения с эмиром американцы уж как-нибудь сами утрясут. Прямым текстом, конечно, там такого написано не было, но между строк читалось легко.
Министров иностранных дел и прочих официальных лиц спасать никто не собирался. То есть, хорошо, если получится, но у нас это не в приоритете. Этим другие люди займутся. Может быть.
Если сумеют и доживут.
С американской стороны в операции будут участвовать аж пятнадцать суперменов, чьи прозвища ни о чем мне не говорили (что не показатель, потому что я этим вопросом никогда не интересовался) и чертова туча оперативников ЦРУ, боевиков подразделения «Дельта», «морских котиков» и прочих малоприятных личностей. С нашей стороны — только мы пятеро, и, в общем-то понятно, что позвали нас из-за Безопасника.
Его чертовская живучесть была главной ставкой в этой игре. Если кто и сможет подобраться достаточно близко к Ветру Джихада и навести на него американские «томагавки», то это будет он. Мы же должны оказывать ему помощь и всяческое содействие, прикрывать спину и почесывать пятки.
Это, конечно, в общих чертах и в моей вольной интерпретации.
Если же за эти три дня Ветер Джихада так и не нападет, и делегации благополучно уедут домой, то план Б. То есть, вторая стадия, на которой нам практически тем же составом предлагалось лезть в пустыню и устанавливать местонахождение мерзавца уже там, с большим риском для нас, но меньшим для мирного населения. Все такое вкусное, прям не знаю, что и выбрать.
— Такой себе план, — пробормотал я.
— Операцию разрабатывали не мы, — отрезал проходивший мимо Безопасник. Собственно, ради его реакции я и бормотал.
— Да ее вообще особо не разрабатывали, — сказал я. — Чего в пустыню-то лезть? Почему они его своими беспилотниками найти не могут? Им же, я так понимаю, большая точность не нужна, плюс-минус пара километров погоды не сделают. Определили бы на глазок, а потом превратили бы пустыню в… тоже пустыню, но уже расплавленную.
— Не умничай, — посоветовал Безопасник. — Если б могли, уже давно нашли бы.
— Но если Ветер Джихада появится в городе, там начнется ад, — сказал Айболит.
— Перед нами поставлена боевая задача, и мы ее выполним, — сказал Безопасник. — Остальное нас не касается. Нельзя спасти всех, как бы нам этого ни хотелось.
— И потом, ад собираемся устроить не мы, — сказал Жонглер. — Если бы существовала какая-то возможность остановить его на подходе…
— Людей в городе-то хоть предупредили?
— Эмир в курсе и держит войска и спасательные службы наготове.
— А высокие договаривающиеся стороны?
— А высокие договаривающиеся стороны ответили, что не позволят каким-то террористам себя запугать и не станут отменять саммит или переносить его в другое место.
— Идиоты, — констатировал Айболит.
— Это пока еще не наша война, — сказал Безопасник. — Поэтому без необходимости не рискуйте и под пули не лезьте, а к Ветру даже и не думайте приближаться. На короткой дистанции его скилл убивает в считанные секунды.
— А ты? — спросил Жонглер.
— А я попробую приблизиться и сам все сделаю, — сказал Безопасник и убрел в кабину пилотов, ставя в разговоре точку.
Но если вы думаете, что это история о том, как Безопасник приблизился и сам все сделал, то черта с два я вам скажу, так это или нет.
Пусть в этой истории будет хоть какая-то интрига.

Глава 22

Дубай — город контрастов.
Конечно, практически любой большой город — это город контрастов, но к Дубаю эта расхожая фраза подходит особенно хорошо. Потому что вокруг пустыня, пустыня, пустыня, пески, барханы, бедуины на верблюдах и «лендроверах», и вдруг, внезапно — небоскребы из стекла из стали, попирающие небеса антеннами вышек сотовой связи, установленными на их крышах. Резкий переход из века девятнадцатого в век двадцать первый.
Мы приземлились в аэропорту «эмирэйтс», но самолет загнали в самый дальний конец летного поля, туда, где уже начинаются верблюжьи пастбища, так что это не считается. Как только мы сели, Безопасник раздал всем по маленькой бумажке, исписанной с двух сторон.
— План эвакуации, — пояснил он. — На случай, если что-то вдруг пойдет не так. Заучите наизусть.
— После прочтения съесть? — уточнил я.
— Хоть в задницу себе засунь, — беззлобно сказал он.
Пилоты уже отдраили люк, впустив в салон горячего пустынного воздуха, и установили трап, но выходить в ночь никто не спешил. Я трижды прочитал план эвакуации, порвал бумажку и выбросил клочки наружу, наблюдая, как они разлетаются по летному полю и исчезают в темноте. Звезды светили ярко и были, по большей части, незнакомыми.
— Что-то тут как-то жарко, — заметил Стеклорез.
— Сдается мне, что это не Канзас, Тотошка, — сказал я. — То-то еще днем будет…
Мягко шурша шинами, в нам подкатили два армейских «хаммера» в пустынном камуфляже и с пулеметами на крышах. Комитет по торжественной встрече возглавлял полковник Стоун, не супермен, а просто обычный вояка и рубаха-парень. Демонстрируя превосходство американских стоматологов своей широкой улыбкой, он пожал нам всем руки, похлопал по плечам (всех, кроме Безопасника) и предложил рассаживаться в машины. Безопасник, Стеклорез и Айболит уселись в первый «хаммер», мы с Жонглером — во второй.
С территории аэропорта нас выпустили, не задавая вопросов и не проверяя документы, которых у нас с собой, к слову, и не было. Машины неслись через ночную пустыню, а я смотрел в окно и пытался представить себя Джеймсом Бондом. Получалось не очень. Не хватало роскошных женщин, бокалов холодного мартини и «астон мартинов».
Я думал, нас разместят на какой-нибудь военной базе посреди песков и был приятно удивлен, когда мы въехали в город, существенно сбросив скорость.
— Минут через пятнадцать будем на месте, — пояснил нам водитель.
— Куда едем хоть? — спросил я. Жонглер посмотрел на меня неодобрительно, видимо, не стоило вот так запросто заводить разговоры с временным союзником и потенциальным противником. А может, просто английского не знал и завидовал.
— А вы не знаете? Отель «Мариотт», самый высокий отель в мире.
— И один из самых дорогих, — предположил я.
— Да, — сказал он. — Повезло вам, парни.
— А вы не там живете?
— Нет, — сказал он. — Мы на базе. У нас тут свой небольшой городок на окраине.
Зависти в его голосе, впрочем, не было, обычная вежливость. Может быть, на самом деле он и не считал, что нам повезло.
В холле отеля полковник Стоун сдал нас с рук на руки Стелсеру, главному местному супермену и по совместительству оперативнику ЦРУ. Как и следовало из прозвища, скилл Стелсера позволял ему становиться невидимым, что делало его незаменимым шпионом в мире, где нет инфракрасных сканеров, датчиков давления и закрытых дверей, на которые смотрят камеры наблюдения.
Но из имевшегося в управлении досье следовало, что Стелсер был опасен отнюдь не своим скиллом. Он был матерым профи еще до обретения им суперспособностей, обладал огромным опытом и был хитер, как змея.
Наскоро о чем-то переговорив с Безопасником, Стелсер проводил нас до лифта, который вознес нас на тридцать пятый(из семидесяти двух) этажей с третьей космической скоростью.
Нам забронировали три номера, так что я привычно разделил апартаменты со Стеклорезом, Айболит поселился вместе с Жонглером, а Безопасник, на правах главного, был избавлен от необходимости слушать чужой храп.
И поскольку время было позднее и других распоряжений не поступало, я быстренько хлопнул бутылочку виски из минибара и завалился спать.

* * *

Номер действительно был роскошным, впрочем, я полагаю, что не роскошных номеров в дубайском «Мариотте» просто не бывает.
Когда я проснулся, Стеклорез уже с довольным видом бултыхался в джакузи. Я нашел капсульную кофемашину, налил себе «эспрессо» и с кашкой кофе подошел к окну, дабы полюбоваться панорамой города, как в номер ввалился Безопасник, которому, видимо, вручили мастер-ключ.
— Где второй? — поинтересовался он.
— Плавает.
— Ладно, я расскажу тебе, я ты расскажешь ему, — Безопасник выложил на стол два телефона. Самых натуральных телефона, я даже на мгновение подумал, что мы угодили в прошлый век. В смысле, это были такие кнопочные аппараты с маленькими экранчиками, не смартфоны ни разу. — В них забиты все наши номера и номера Стелсера и полковника Стоуна, но я рекомендую звонить им только в самом крайнем случае. Остальное снаряжение прибудет ближе к вечеру.
— Хоть на этот раз пистолет дадут? — спросил я.
— Зачем тебе пистолет? — а у самого пиджак топорщился под мышками, словно он и не в чужой стране на полулегальном положении.
— Для солидности. Хотя, наверное, не поможет, да?
— Да, — сказал он. — Саммит через день, так что делегации начнут прибывать уже завтра. Напоминаю еще раз, несмотря на то, что большинство остановится в этом же отеле, мы не занимаемся их охраной, для этого местная служба безопасности есть. У нас другая задача.
— Они — приманка, мы наблюдаем и ждем, — согласился я.
— Сегодня можете отдыхать, — сказал Безопасник. — Отель надежно прикрыт американцами, так что его территорию покидать вам категорически не рекомендую. Внизу есть рестораны и кафе, все будет включено в счет за номер.
О, надо будет лобстеров себе заказать. И ведерко черной икры. И фуагра с трюфелями… тут мое воображение спасовало. Я не гурман, жру все подряд и список дорогих продуктов, которые мне известны, крайне ограничен. Собственно, вы его только что прослушали.
— Город, вроде бы, дружелюбен и открыт для туристов, — сказал я.
— Вы не туристы, — сказал он. — А времена сейчас неспокойные. Или мне облечь свои рекомендации в форму приказа?
— Не, я все усвоил, — сказал я. — И второму тоже передам.
— Вот и ладно, — немного смягчился он. — Помни, джокер, мы тут не в игрушки играем.
И ушел до того, как я успел придумать остроумный ответ.

Панорама города быстро приелась. Я допил кофе, взял телефон и завалился обратно в кровать.
Телефон был новый, видно, что только что из упаковки, но все равно древний и устаревший лет на двести. Только звонки, никого интернета, никаких сторонних программ. Удивительно еще, что экран цветной, а не монохромный.
Ладно, я и не думал, что будет легко.
— Эт чо? — поинтересовался Стеклорез, выходя из ванной и заворачиваясь в роскошный белых халат с вышитым золотом логотипом отеля. Как все кончится, надо будет один такой с собой прихватить, если эмир возражать не станет.
— Эт средство связи, — сказал я.
— И с кем мне по нему связываться? С прабабушкой?
— Других средств связи у меня для вас нет. Еще Безопасник просил передать, чтобы мы не выходили из отеля.
— Я и не собирался, — сказал Стеклорез. — Мне тут нравится. Когда еще в такой роскоши пожить?
— Роскошь роскошью, но счет могут выставить немалый.
— Так американцы же платят, нет?
— Я немного не про то, — хороший он парень, но моего образного мышления не понимает. Метафору ему на голову уронить, что ли?
— А про что?
— Проехали.
— Тут, кстати, пахнет кофе, — заявил он, поводив носом.
— Кофемашина возле минибара.
— Красотища, — сказал он.
— Если надо, в шкафу есть утюг.
— Боже упаси, — сказал Стеклорез и потыкал пальцем в телефон. — Я не пойму, это все снаряжение, что ли? Это с его помощью мы артиллерию наводить должны?
— Часы с лазером, очки с рентгеном и ботинки с выскакивающими из подошвы ножами Безопасник обещал занести к вечеру, — сказал я.
— Не круто, — Стеклорез включил огромный настенный телевизор и уставился на диктора, вещавшего что-то очень интересное, но на арабском. — Интересно, а тут русскоязычных каналов в кабельном пакете нет?
— Вряд ли. Зато англоязычных должно быть хоть отбавляй.
— Как будто кто-то здесь знает английский.
— Я знаю.
— А я не знаю.
— Ну, ты неуч, — сказал я. — Как можно жить без английского в двадцать первом веке?
— Живу же.
— Ну и живи тогда без телевизора.
Он пощелкал каналами, нашел какой-то боевик, где все должно быть понятно и без слов, и остановился на нем.
Номер, как я уже говорил, был роскошным, но засевшее внутри беспокойство все равно не давало мне расслабиться. Я взял с тумбочки буклет отеля и принялся листать описание в поисках чего-то полезного.
— А как тут, кстати, со жратвой? — поинтересовался Стеклорез.
— Внизу есть рестораны и кафе, — сказал я. — Все за счет принимающей стороны.
— Это как?
— Электронным ключом от номера вместо кредитки расплатись.
— Пошли вместе, — сказал он. — А то я языков не знаю и закажу себе какую-нибудь мошонку крокодила или обезьяньи мозги.
— Ты тут много рек и лесов видел? — поинтересовался я. — Откуда тут обезьяны и крокодилы?
— Я тут и осетров не видел, — резонно возразил Стеклорез. — Однако ж не сомневаюсь, что черная икра в меню есть.

* * *

Примерно около часа дня, когда накормленный не без моей помощи Стеклорез поднялся в номер для просмотра очередного боевика, я решил заняться криминальным промыслом.
Конечно, я бы с радостью обошелся без оного, если бы у меня были деньги и возможность выйти из отеля, но и то и другое у меня отсутствовало. И если вопрос с самоволкой еще можно было как-то решить (ну а что он мне сделает-то? Расстреляет перед строем?), без денег это все равно было бессмысленно.
Поэтому я отправился тырить телефон.
Проблема была в том, что телефон следовало тырить не самый навороченный, который разблокируется только при помощи отпечатка пальца или сканирования лица, и если вы думаете, что отыскать такой телефон в одном из самых дорогих отелей мира не составит труда, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.
В кафе большинство туристов щеголяли последними моделями золотых айфонов, а это явно не мой вариант. Они ж параноики почти все, и телефон заблокируется почти сразу. Немного понаблюдав, я пришел к выводу, что телефон надо тырить не у туристов, а у обслуживающего персонала. Они ж тут неместные и вряд ли зарабатывают столько, чтобы менять телефоны каждые три месяца.
Тоже, кстати, не самая простая задача.
Минут двадцать я цедил минеральную воду за барной стойкой и наблюдал за барменом, но бармен оказался, сука, крутым, и тоже мог позволить себе айфон. Тогда я отправился охотиться на горничных, и даже нашел парочку, но в каком месте они прячут свои гаджеты, так и не определил.
К двум часам дня я был уже в отчаянии и отправился на седьмой этаж, где, согласно буклету, находился бассейн.
Бассейн был условно открытым. То есть, с одной стороны, он находился на седьмом этаже семидесятидвухэтажного здания, а с другой — половина панорамных окон были открыты и у купающегося складывалось впечатление, что он плавает прямо посреди делового центра города.
Народу там было не особенно много. Я нашел свободный шезлонг и уселся, злобно осматриваясь вокруг.
— Привет, — минут через пятнадцать рядом со мной нарисовался молодой коротокостриженный атлет. Из одежды на нем были только свободные шорты, но я почему-то сразу подумал, что военная форма и бронежилет сядут на этого парня, как родные.
— Привет, — сказал я.
— Я — Боб.
— Я — Артур.
— Ты их тех русских, что прибыли вчера?
— Угу. Балалайку я оставил в номере.
— Так сходи за ней, а я принесу банджо и мы устроим джем-сейшн, — улыбнулся он. — У тебя какая-то проблема? Ты сидишь с таким потерянным видом, будто сейчас Рождество, а Санта и олени только что пронеслись мимо твоего дома и даже не глянули вниз.
— Просто я скучаю по своему медведю, — сказал я. — Ты из ЦРУ?
— А ты из КГБ?
— Что-то вроде того.
— А я — простой солдат, — сказал он. Ага, а у самого диплом психолога из кармана торчит! Фигурально, конечно.
— Ладно, начинай вербовать, — предложил я.
— Что? — не понял он.
— Тогда не начинай.
— Это какая-то русская шутка?
— Это личное, не обращай внимания, — сказал я.
Он уселся в соседний шезлонг. Нет, точно вербовать будет. Вот прямо сейчас и начнет.
— Я могу чем-то тебе помочь?
— Ага, ты поможешь, а я потом не замечу, как окажусь в Лэнгли.
— Тоже личное?
— Да, — я вздохнул. — Знаешь, в чем сила, Боб?
— Вот тут, — он пощупал левый бицепс. Бицепс, надо отдать ему должное, внушал.
В основном, он внушал зависть. Я даже на пике своей физической формы таким похвастаться не мог.
— Если бы все было так просто, Боб, — сказал я.
— Я не понимаю, — сказал он.
— Да нас, русских, никто не понимает.
Водитель «хаммера» сказал, что простые солдаты в отеле не живут. Значит, это не простой солдат и не просто так он тут шатается и контакта с русскими ищет. Может, я и параноик конечно, и в управлении мне изрядно промыли мозги, но выглядело это все равно довольно подозрительно.
Он еще минут двадцать сидел рядом и пытался разговаривать на какие-то отвлеченные темы, а я отвечал невпопад или непонятно для него шутил. В конце концов, он сдался, пожелал мне хорошего дня и отчалил. Из заднего кармана его шорт торчал телефон, но я даже пытаться не стал.
Знаем мы эти цэрэушные штуки.

Удача улыбнулась мне минут через сорок. Она была пакистанского происхождения и на этот раз приобрела облик чистильщика бассейнов. Когда он проходил мимо меня со своим гигантским сачком, мне удалось рассмотреть телефон, лежащий в боковом кармане его широких рабочих штанов.
Стоило чистильщику наклониться, вылавливая из воды скомканную салфетку, которую я бросил в бассейн минутой раньше, как я подхватил его телефон скиллом и закинул под ближайший шезлонг. Парень ничего не заметил, убрал мусор в пакет и пошел высматривать следующую добычу. Убедившись, что сюда он уже не вернется, я снова задействовал скилл и передвинул телефон поближе к себе. А потом просто наклонился и взял его в руки.
Стыдно, конечно, воровать телефоны у пролетариата, но трудные времена требуют отчаянных действий.
И да, мне действительно повезло. Это был старенький кореец, блокировка оказалась графической, но по отпечаткам пальца на экране мне не составило труда подобрать нужную геометрическую фигуру.
И тут мне еще раз повезло. Меню было на английском.
«Ворона», конечно, там не было, все же моя удача не безгранична, но я скачал его в магазине приложений меньше, чем за минуту. Вошел в свой аккаунт, нашел контакт Дока и отбил ему сообщение.
«Отель Мариотт. Сегодня между семью и восемью часами вечера. Бар на семьдесят втором этаже».
Чистильщик заинтересовался чем-то на другом конце бассейна.
Ответ пришел буквально через минуту.
«ОК. Буду»
«Как я тебя узнаю?»
«Я сам тебя найду»
Интересно, а как?
Размышляя над этим вопросом, я удалил следы своего присутствия с этого телефона и вскочил на ноги с криком: «Эй, парень, это не твое?»
Следующие пять минут я выслушивал «Спасибо, сэр» на ломаном английском языке и в разных вариациях, и размышлял о том, не свалял ли я, по своему обыкновению, дурака.
Кстати, как вы думаете, зачем я вам так подробно обо всем этом рассказываю? Есть у вас какие-то версии, нет? Хорошо бы, чтоб были, потому что если вы думаете, что это история о молодом человеке, которому так нравился звук собственного голоса…
Ну, вы в курсе, да? Можно уже не повторять?

Глава 23

И, как назло, в шесть вечера Безопасник созвал нас на планерку.
Оно всегда так бывает, когда у тебя планы к конкретному времени привязаны. Вот заходишь ты, например, в магазин, чтобы купить замороженных пельменей и пива на ужин, и успеть к футбольному матчу с участием команды, за которую ты болеешь. И вот ты уже все выбрал и на ленту выложил, а перед тобой старушка мелочью рассчитывается и каждую монетку отдельно в кошельке минут по пять ищет. Или мужчина карту раз за разом к терминалу прикладывает, а она не проходит. А когда проходит, мужчина замечает в чеке лишнюю позицию, предъявляет ее кассирше и та орет на весь торговый зал: «Зин, у меня отмена! Несите ключ!», и ты стоишь и ждешь, пока Зина найдет ключ, кассирша разберется, как вернуть деньги на карту обратно, а там какой-нибудь мадридский «Реал» команде, за которую ты болеешь, уже три банки закатил, а ты все еще трезвый.
Безопасник начал с того, что раздал нам рюкзаки с обещанным снаряжением. Там оказались легкие бронежилеты, которые нам рекомендовалось постоянно носить под одеждой, переговорные устройства с беспроводной гарнитурой для втыкания в ухо, целеуказатель для американского ракетного крейсера (маленькое устройство, подозрительно похожее на лазерную указку), и по две светошумовых гранаты на брата.
— Живем, — прокомментировал Жонглер.
— Что-то не так? — спросил Безопасник.
— Этот броник только пульку из пневматики остановит, — сказал Жонглер. — Любой автомат прошьет его насквозь.
— Не хочешь, не надевай, — сказал Безопасник. — Убьют, жаловаться не приходи.
В заключение он выложил на стол перед нами четыре пистолета и по две запасных обоймы к каждому. Вот, кажется, и на моей улице грузовик с печеньками наконец-то перевернулся. Только не знаю, радоваться мне из-за этого или тревожиться.
Стеклорез и Жонглер молча сцапали предложенное оружие и принялись им щелкать, клацать и что-то там передергивать. Айболит покачал головой.
— Мне не надо.
— Возьми, Рома, — удивительно мягко сказал Безопасник. — В бою всякое бывает.
— Я медик.
— Ты — военный медик, — сказал Безопасник. — Возьми и будем надеяться, что он не пригодится.
Айболит взял.
— А ты чего телишься? — мягкость из голоса Безопасника улетучилась буквально в один момент.
— Поражаюсь оказанному доверию, — сказал я, забрал пистолет со стола и сунул в свой рюкзак. Тоже буду надеяться, что не пригодится. — В крайнем случае, застрелюсь.
— Ты, если решишь, не тяни с этим, — посоветовал Жонглер. Похоже, никто тут меня не любит.
— Делегации начнут приезжать уже завтра, — сказал Безопасник. — Мы с американцами обсудили расписание постов и график дежурств, я скинул его вам на планшеты. Обновленная информация по объекту тоже там. Еще раз напоминаю, наша цель — помочь американцам ликвидировать Ветер Джихада. Спасение гражданских, драка с Сынами Ветра, если они появятся, и прочие геройства — строго по обстоятельствам. Я хочу, чтобы вы все вернулись домой живыми, парни.
— Даже я?
— Даже ты, джокер, — сказал он. — Вопросы?
Я понадеялся, что вопросов не будет, но они, конечно же, были.
Стеклорез и Жонглер принялись выспрашивать какую-то муть про тактику и тактическое взаимодействие, про огневую поддержку, про боевые характеристики главного калибра американского авианосца, про то, как быстро американцы смогут развернуть полномасштабную общевойсковую операцию, если ситуация вдруг совсем выйдет из-под контроля, в общем, несли какой-то бред, как будто им не все равно.
Как будто это имеет какое-то значение. Как будто, когда дело дойдет до реального рубилова с бородатыми суперменами в бурнусах, они все еще будут про все это помнить.
Я делал вид, что слушаю, украдкой поглядывал на часы и надеялся, что Док не будет строить из себя истеричную дамочку на первом свидании и обязательно меня дождется.
Сборище закончилось ближе к половине восьмого. Безопасник напомнил нам, что сегодня последний спокойный вечер, а завтра начнутся суровые трудовые будни, пожелал нам хорошенько отдохнуть и отпустил восвояси.
Я забросил рюкзак со снаряжением в номер и уже собрался было отчалить по своим темным делам, как ко мне прицепился Стеклорез.
— Ты куда?
— Смотреть верблюда, — сказал я. — Пойду поплаваю.
— Я с тобой.
— Эм… Это вряд ли.
— Почему вдруг?
— Ну, я тут на самом деле сегодня днем возле бассейна познакомился кое с кем, — сказал я, и пока еще это была правда, ведь сегодня около бассейна я действительно познакомился с американцем по имени Боб. Дальше начиналось вранье. — И мы с ней договорились вечерком поплавать вместе, если ты понимаешь, о чем я.
— Офигеть ты мастер, — восхитился он. — Прямо гуру пикапа.
— Да, я такой, я могу, — сказал я. — И мне действительно пора, негоже заставлять даму ждать.

* * *

Бар был полон народу.
Это и неудивительно, вечером в барах всегда полно народу, даже если это охренительно дорогой бар на последнем этаже самого высокого отеля в мире. Тут было полно арабов в белоснежных одеяниях и с золотыми цацками на шеях, тут было полно арабов в строгих европейских костюмах, тут было полно женщин в боевой раскраске, вечерних платьях и блеск их бриллиантов отражался от глянцевых экранов айфонов, принадлежавщих их кавалерам. Попадались, конечно, и нормальные люди, но я в своих потертых джинсах, линялой футболке и выцветших кедах был тут так же уместен, как стриптизерша на итоговом собрании акционеров Газпрома.
Когда я прочитал в рекламном буклете о наличии бара, я почему-то не подумал, какой контингент в этом баре обычно напивается.
Ладно, если спросят, буду выдавать себя за эксцентричного миллионера. Марка Цукерберга в молодости, например.
Я подошел к барной стойке, уселся на табурет и заказал себе минералки, сразу расплатившись за нее ключом от номера.
Потом передумал и заказал себе еще и мартини. Если уж играть в Джеймса Бонда, то по полной.
Конечно, я немного нервничал. Док был представителем Лиги, а Лига Равновесия обладала очень плохой репутацией во фракции суперменов, которую я представлял. И когда я прошлый раз встречался с ее членами, в мою сторону все время кто-то палил из автомата.
Выпил мартини, закусил оливкой, заказал еще порцию и посмотрел на часы. Пять минут девятого. Что-то как-то не складывается, и даже не позвонить, не предупредить…
На соседний со мной табурет взгромоздился какой-то араб в европейской тройке, лакированных туфлях и с «роллексом» на запястье. Заказал кофе, потер стильную остроконечную бородку и внезапно, не поворачивая головы, обратился ко мне на чистом русском языке без всяческих следов акцента.
— Скучаешь, джокер?
Не слишком остроумный ответ (ты не в моем вкусе, приятель) уже вертелся на кончике моего языка, когда до меня дошла абсурдность ситуации.
— Док?
— Он самый, — ухмыльнулся араб. — Не смотри на внешность, я замаскировался и ассимилировался.
— Весьма удачно, — признал я.
Как он это сделал? На театральный грим не похоже. Пластическая маска, типа тех, которые использовал старичок Круз во франшизе о невыполнимых миссиях? Не знаю, я в таких вещах не специалист.
— Ты уже понял, что выбрал не самое удачное место для беседы? — поинтересовался Док.
— А что тебе не нравится? Полумрак, живой оркестр, музыка негромкая…
— Кругом полно людей и камер, американцы все пишут, — подхватил он.
— А есть в этом отеле место, где они точно не пишут? — спросил я.
— Тоже верно. Валяй, начинай спрашивать.
— Ты врач?
— Нет, доктор наук.
— Каких наук?
— Физика, — сказал он. — Главная наука. Основная. Она про все.
— Ты русский?
— Скажем так, я из России. Когда-то был. А какой уж генетический коктейль намешали мои предки, в данной ситуации не так уж и важно.
— И давно ты в Лиге?
— С момента основания, — сказал он и ухмыльнулся. — Собственно говоря, если ты хочешь узнать о Лиге, то тебе выпал джек-пот. Потому что именно я ее и основал.
— О, — сказал я. Это надо было осмыслить, но черт его знает, сколько у меня времени на этот разговор. — Как ты меня нашел?
— Да тебя в этом окружении не так уж трудно было найти, — сказал он. — Еще вопросы? Может быть, что-то более существенное и имеющее отношение к делу?
Легко сказать, спрашивай. Что можно спросить у этого человека в такой ситуации? Зачем вы убиваете суперменов? Не слишком ли это в лоб и невежливо? Захочет ли он ответить, и как понять, не соврал ли он, если ответ все же будет получен?
— Зачем вы убиваете суперменов? — спросил я.
— Потому что супермены несут угрозу всему человечеству самим фактом своего существования, — сказал Док. — Супермены — это побочный эффект, которого не должно быть. Он возник случайно и непредсказуемо, и теперь либо человечество избавится от этого побочного эффекта, или он человечество, рано или поздно, прикончит.
— Это слишком общие фразы.
— Я расскажу тебе все частности в любых подробностях, — сказал он. — Только дай мне время. Эта история не из тех, что рассказывают в промежутке между коктейлями.
— И почему ты намерен мне все это рассказать?
— Потому что ты мне нужен, — сказал он.
— Тебе нужен мой скилл.
— Разве это не одно и то же? — спросил он.
— Я нахожу в твоих словах какое-то противоречие, — сказал я. — Супермены — угроза и должны быть уничтожены, а я — супермен и тебе нужен.
— Все же логично, — сказал он. — Сорняк нельзя просто уговорить уйти, на него не подействуют ласковые увещевания. Сорняк нужно выполоть или выжечь огнем. Для того, чтобы убить супермена, нужен другой супермен, и ты сам это прекрасно понимаешь. У нас в Лиге довольно много суперменов, которые понимают, что мы делаем нужное дело. Необходимое.
— А что вы сделаете с ними, когда они прикончат для вас всех остальных?
— Как ни странно, у меня есть ответ на этот вопрос, хотя он и относится к очень далекой перспективе, — сказал Док. — Мы сделаем из них обычных людей.
— Как?
— У нас есть для этого свои методы.
— Что ж вы ими не воспользуетесь, чтобы превратить суперменов, которые угроза, в обычных людей?
— К сожалению, все не так просто. Процесс требует довольно много времени, и мало кто из тех, которые угроза, соглашается на него добровольно. Ты можешь себе представить, чтобы я пришел с таким предложением к Ветру Джихада, ради которого все вы здесь сегодня собрались? А даже если и приду, ты вполне можешь себе представить, что он мне ответит. Убивать, к сожалению, проще и быстрее, и согласия спрашивать необязательно.
— Мне кажется, тебе пора начать рассказывать про частности, — сказал я. — Иначе ты мне эту идею не продашь. И начни с того, почему супермены так опасны.
— Изволь, — легко согласился он. — Для начала, мы в Лиге не используем слово «супермены». У нас есть другой термин — контролеры. Не те, что ловят «зайцев» в автобусе, конечно. Суть вашей силы заключается не в скиллах, а в контроле. Скилл может быть практически любым, это не столь важно. Важно то, какое пространство вокруг себя ты можешь контролировать и с какой плотностью. Со временем почти каждый супермен становится сильнее. Вы называете это «прокачкой скиллов». Но на самом деле, он наращивает контроль.
— Зря я выпил второй «мартини», — сказал я. — Потому что явно перестаю тебя понимать.
— Так закажи кофе.
— Хорошая идея.
Я заказал кофе и одним глотком ополовинил чашку. И сразу же заказал еще.
— Мы классифицируем суперменов по степени их контроля, — сказал Док. — В основном, по области, которую они способны контролировать. По радиусу действия их скиллов. Тот же Ветер Джихада, например, стоит на границе того, чтобы быть причисленным к классу «геноцид». А коль скоро у нас появится контролер класса «геноцид», то пройдет всего пять-десять лет, ничтожный, по меркам человеческой истории срок, когда станет неизбежно появление контролера класса «апокалипсис». И существует отличная от нуля вероятность, что контролер класса «апокалипсис» нам всем этот самый апокалипсис и устроит.
— Ветер, значит, «геноцид?
— Я знаю, вы здесь ради него, — сказал Док. — И, поверь мне, вы не вывезете. Даже с Безопасником и американским авианосцем в заливе.
— Это ракетный крейсер.
— Да какая разница? Все равно не вывезете.
— Да ну?
— Да. Вы просто не представляете, с чем столкнетесь.
— Ну, вы то и самого Безопасника не вывезли.
— Безопасник — это другая сторона шкалы, — сказал Док. — У него крайне малая область контроля, но зато потрясающая плотность, благодаря которой его защитный скилл почти непробиваем. Но я бы на его месте против Ветра Джихада не выходил.
— Он — человек государственный. У него приказ.
— Я понимаю, — сказал Док.
— Вы не собираетесь вмешаться?
— Боже упаси, — сказал он. — Да и зачем нам это? Учитывая интересы Лиги, для нас эта ситуация — как торт в окончании банкета. Сладкая и долгожданная. Чем бы тут у вас дело ни закончилась, одни контролеры поубивают других контролеров, избавляя нас от работы. Которая нам, в сущности, не очень-то и нравится.
— Но кто-то же должен ее делать?
— Да. Мы не банда кровавых маньяков, и я бы предпочел обойтись без убийств, но без убийств эта задача пока не решается. Однако, ты можешь это в корне изменить.
— Каким же образом? — поинтересовался я.
— Ты знаешь, что в Индии контролеров считают людьми, одержимыми демонами?
— Ну, теперь знаю, — сказал я. — И каким образом это отвечает на мой вопрос?
— Индия — это большая страна с богатой историей, сложной религиозной системой, запутанной мифологией и дурацкими, но очень зрелищными фильмами, — сказал Док. — В штате Махараштра, в небольшой деревушке на склоне Западных Гат, живет старик, которого мы называем Аскетом. Местные почитают его за святого, а некоторые склонны видеть в нем воплощение Дханвантари, бога врачевания. К нему привозят одержимых со всего штата, и он изгоняет их демонов.
— Ага, — сказал я.
Это надо было осмыслить. Иными словами, Док утверждал, что знает о существовании супермена, скилл которого заключается в том, чтобы лишать скиллов других суперменов, делая из них обычных людей. Выводы напрашивались вполне очевидные, и сразу стало понятно, для чего Лиге понадобился джокер, да еще так понадобился, что сам отец-основатель прикатил в Эмираты, немало при этом подставляясь.
Это, конечно, если Док не соврал ни в едином пункте своего рассказа, что тоже не факт.
— Допустим, это так, — сказал я. — И почему этот, вне всякого сомнения, достойный человек до сих пор не работает на вас, ЦРУ, управление Н или еще какую-нибудь спецслужбу, коих великое множество?
— Потому что местные оберегают своего святого и не треплются о нем на каждом углу, — сказал Док. — Мы узнали нем лет пять назад, совершенно случайно, и шансы, что на местную легенду наткнется кто-то еще, довольно невелики. По крайней мере, за пять прошедших с нашего знакомства лет никто с ним на контакт не выходил. По вполне очевидным причинам — он стар и принципиально не желает покидать пределов своей деревни — мы не можем использовать его в своих операциях.
— Но если кто-то молодой и менее принципиальный завладеет его скиллом…
— Верно. Поэтому ты представляешь для нас большую ценность, джокер. Ты для нас просто настоящая находка.
— Ну, снова допустим, — сказал я. — Но почему вы оставили Аскета в его деревне и не вывезли силой в свою штаб-квартиру, ради его же безопасности? Кстати, а у вас есть штаб-квартира?
— Нет. Есть несколько исследовательских лабораторий в разных странах мира, но оперативное ядро постоянно меняет дислокацию. Маневренность и натиск, вот наш девиз.
— Слабоумие и отвага, — сказал я. — Хорошо, я перенял скилл Аскета, что дальше? Я, знаешь ли, не особенно дальнобоен.
— Ты не замечал, что твои способности прогрессируют быстрее, чем у других? — спросил он.
— Замечал.
— А что происходит это не линейно, а скачкообразно?
Я задумался. Может, он и был прав.
Сначала я гантель едва поднимал, а потом вдруг начал людей в стены швырять…
— Все дело в том, что осваивая новый скилл, ты одновременно улучшаешь свой контроль, — сказал Док. — К сожалению, точный механизм этой способности мне неизвестен, так что просто прими это, как факт.
— И это имеет какое-то отношение к физике, науке, в которой ты доктор?
— Самое прямое, — заверил он.
— Откуда ты так много знаешь о скиллах и обо всем этом вообще?
— Я изучал вопрос, — сказал он. — В том числе и в лабораториях. Сочувствующие нашей организации люди есть практически везде. Есть они и в ЦРУ, и в вашем управлении, и даже среди Детей Ветра. Я знаю о происходящем гораздо больше, чем все остальные, потому что сижу в центре паутины, которую, отчасти, сам же и соткал. Кроме того, смотри.
Он положил на ладонь свою давно опустевшую кофейную чашку и ее очертания внезапно поплыли, линии стали перекручиваться, а форма — меняться. Мгновение спустя на ладони Дока оказалась фарфоровая роза.
— Пошловатый фокус, — заметил я. — Самое оно для коктейльных вечеринок в дамских салонах.
— Смотри дальше, — сказал он и роза в его руках внезапно из фарфоровой превратилась в металлическую. Я не только видел это, но и чувствовал доставшимся от Стилета скиллом. Уж в чем в чем, а в металле я теперь разбирался.
Впрочем, Док не стал на этом останавливаться, и металлическая роза снова изменила форму и превратилась в металлический шарик. А потом этот шарик стал золотым.
— Ты раскрыл секрет философского камня? — спросил я. — Или бармен таки что-то подмешал в мой напиток?
— Держи, — он положил шарик мне на ладонь.
Он был ощутимо тяжелее, чем исходная чашка, и хотя на нем не было пробы, сомнений в принадлежности материала к группе драгоценных металлов у меня не возникло. Док дотронулся до шарика пальцем и на моей ладони оказалась горстка песка.
— Видимо, ты хочешь сказать, что ты тоже контролер, — блеснул я догадкой.
— Я даже отчасти джокер, в том смысле, что у меня больше одного скилла, — сказал он. — Только джокер я ущербный, да и контролер так себе. Для работы мне нужен непосредственный контакт.
— И что еще ты умеешь?
— Да много чего, — невесело усмехнулся он. — Могу бурю в стакане устроить, могу комара молнией пришибить. В области теоретических знаний мне нет равных, а на практике… Сам видишь.
— Сдается мне, ты скромничаешь.
— Нет. С собой я могу делать, что угодно. У меня потрясающая регенерация, я могу в ограниченном объеме модифицировать собственное тело, менять внешность, как сейчас, например. Могу вырастить из руки когти и поиграть в Росомаху. Я могу манипулировать материей, меняя ее свойства, как ты сейчас видел. Но крайне малый радиус контроля делает из меня полный ноль в качестве боевой единицы.
— Ты мог бы стать идеальным шпионом, — заметил я.
— К сожалению, у меня нет времени на эти игры. А теперь позволь мне задать вопрос. Чего хочешь ты?
— Чтобы вы все от меня отвалили и оставили в покое, — сказал я. — Увы, но это невозможно.
— Кто же оставит в покое человека, который может спасти мир?
— А как начет другого варианта? — поинтересовался я. — Что, если я овладею скиллом Аскета, избавлюсь от всех конкурентов и объявлю себя темным властелином? Чисто теоретически?
Он покачал головой.
— Мы тебя уравновесим.
— А сдюжите? Безопасник вон до сих пор небо коптит.
— Посмотри под стойку, — попросил он.
Я посмотрел и увидел там его сжатый кулак, из которого, раздвигая кожу, действительно выезжали когти Росомахи.
— Адамантий? — уточнил я. — Формула есть?
— Я не думаю, что ты захочешь стать мировым диктатором, — сказал Док. — Если бы хотел, вряд ли стал бы сейчас упоминать о такой возможности, но в любом случае имел бы ее ввиду. Однако, если ты вдруг решишься, ты должен помнить о моем существовании и о том, что я тебе сейчас показал. И о том, что не показал.
— Так тебя я грохну первым.
— Если найдешь. Ты даже не знаешь, как я выгляжу. А выглядеть я могу, как угодно.
— Может, ты меня и недооцениваешь…
— Это пустой разговор, — сказал он. — Я читал твое досье и видел твой психологический профиль. Ты не злодей. Временами бываешь клоуном, это да.
— Люди меняются.
— Едва ли настолько.
— Власть развращает и все такое.
— Становится скучно, — сказал Док. — Давай поставим вопрос ребром. Мир находится на пороге больших перемен, мир скатывается в хаос и без появления контролеров класса «апокалипсис», и мы пытаемся его удержать. Ты можешь помочь нам, и я объяснил тебе, каким образом. И теперь, собственно, вопрос. Что ты будешь делать?
— В ближайшее время я буду очень сильно нервничать и очень много врать, — сказал я. — А дальше по ситуации. И я надеюсь, что ты не попытаешься сделать какую-нибудь глупость.
Странно, что я это говорю, да? Вроде был чемпион по совершению глупостей тут один, и это явно не Док.
Он тоже удивился и изумленно задрал бровь, и я кивком указал ему в сторону, откуда ожидал появление проблемы.
В бар, находящийся на последнем этаже самого высокого отеля в мире, только что вошел Безопасник.

Глава 24

Всегда не к месту и не ко времени.
Так про любое начальство можно сказать, но у Безопасника было просто феноменальное чувство несвоевременности. В Москве он постоянно опаздывал, а тут приперся в самый неподходящий момент. Я ведь только-только начал якшаться с врагом и не успел задать еще слишком много вопросов.
Надежды на то, что Безопасник зашел в бар, чтобы тупо выпить, улетучились, как упаковка чипсов на пивной вечеринке студентов. Немного осмотревшись, Безопасник уверенно попер в мою сторону.
— Разрулишь? — поинтересовался Док.
— Ты, главное, молчи, — странно, что именно я такое говорю.
Безопасник остановился, не дойдя до нас несколько шагов, и поманил рукой. Я спрыгнул с табурета, сделал по возможности виноватое лицо и подошел для выволочки.
— На пару слов, — сказал Безопасник. — Что ты тут делаешь?
— Пью кофе, — сказал я. — Сначала пил «мартини», потом передумал.
— Стеклорез сказал, что тебя надо искать около бассейна.
— Она не пришла.
— Что ж, это балл в ее пользу, — сказал Безопасник. — А ты не столь очарователен, как думал, да?
— Видимо, так.
— И решил надраться с горя?
— Был такой план, — сказал я. — Потом решил, что это безответственно.
— Не слишком на тебя похоже. Кто этот тип?
— Который?
— С которым ты треплешься.
— Я знаю? Какой-то араб, просто сел рядом, спросил, откуда я и как мне нравится их страна, ну и зацепились языками. В барах такое бывает.
— И о чем беседа?
— Я рассказываю ему, как выгуливаю своего медведя по Красной площади, он — как катается на верблюдах по пустыне.
— Ты, вроде бы, трезвый.
— Да что мне будет с полутора литров?
— Ладно, даю полчаса, — смилостивился он. — Потом идешь в номер и сидишь там, ожидая распоряжений.
— Что-то случилось?
— Штормовое предупреждение, — сказал он. — Надвигается песчаная буря, будет здесь часа через три.
— Ясно-понятно.
— Полчаса, — повторил он.
Но, зараза, не ушел, а устроился за столиком у стены, неподалеку от оркестровой сцены. К нему тут же подлетел официант, принимая заказ. Я вернулся к Доку.
— Полчаса, — сказал я.
— На чем мы остановились?
— Я намекнул тебе, что и сам могу оказаться контроллером класса «апокалипсис», а ты спросил, что я намерен делать.
— И что ты намерен делать?
— Выпью еще кофе, потом вернусь в свой номер. Надвигается песчаная буря. Было штормовое предупреждение и все такое.
— Иногда песчаная буря — это просто песчаная буря, — сказал он.
— Тоже так думаю. Саммит-то еще не начался.
— Но ты не ответил на мой вопрос.
— А мне казалось, что ответил.
Он вздохнул. Я заказал себе еще кофе.
— Ты сказал, у нас всего полчаса, — напомнил он. — Пять минут уже прошли.
— И чего ты от меня хочешь?
— Я могу вывести тебя из отеля, — сказал он. — Мы покинем город, в аэропорту меня ждет «суперджет», на котором мы отправимся в Индию, где ты станешь учеником Аскета, изучишь его скилл и поможешь нам спасти мир. Как тебе такой план?
— Хороший план, — одобрил я. — Особенно мне понравился пункт с «суперджетом». Богато вы живете для банды убийц.
— Хочешь, чтобы я заинтересовал тебя деньгами? — мне показалось, или в его голосе было некоторое разочарование.
— Нет, просто интересуюсь источниками финансирования.
— Удачно вложились на фондовой бирже. Так каков будет твой ответ?
— Нет. То есть, не совсем нет. Скорее всего, я отправлюсь в Индию и попытаюсь изучить скилл Аскета. Но только после того, как мы здесь все закончим.
— Не слишком удачная шутка, — сказал он.
— Так не смейся.
— Я уже говорил тебе, что вы не вывезете?
— В самом начале разговора.
— Так вот, — сказал он. — Вы не вывезете. Если Ветер Джихада придет сюда, вы тут все ляжете.
— Я привык не воспринимать на веру все, что мне говорят.
— Не самая плохая привычка, но сейчас она работает против тебя, — сказал Док. — Послушай, я знаю о контролерах и их потенциале больше, чем ваше управление и ЦРУ, вместе взятые. Я знаю о Ветре Джихада, и у меня есть источник информации в рядах его Сынов. Ветер очень осторожен, он долгое время копил силы, как свои, так и силы своих людей, и если он решил выступить, а он решил, мой источник это подтверждает, он на сто процентов уверен в успехе.
— Ну, мы тут тоже не пальцем деланные.
— Знаешь, почему американцы не могут накрыть его беспилотниками? — спросил он. — Потому что в окружении Ветра Джихада есть контролер, способный вырубать всю электронику в радиусе нескольких километров. И по этой же причине «томагавки» не попадут в цель. Когда он придет, вы окажетесь в прошлом веке. Никакого высокоточного оружия, никакой связи, никакой огневой поддержки с авианосца, на которую вы так надеетесь. Это будет драка скилл на скилл, только вот он может выставить почти дсе сотни контролеров. А сколько есть у вас?
— Класс бьет количество.
— Далеко не всегда, но сейчас и класс не на вашей стороне, — сказал Док. — Американцы не выставили своих супертяжей, у них колумбийский кризис под боком, там ближе и горячее. А здесь вся ставка на Безопасника и ракеты, но я тебе уже сказал, почему это не сработает.
— Ну, ракеты, может, и не сработают…
— Что же ты такой упертый?
— Я объясню, — сказал я. — Дело в том, что я выбрал сторону. Не сразу, и не скажу, что это было легко, но я выбрал сторону, и теперь буду на ней стоять. После того, как мы здесь закончим, я возьму отпуск, или в самоволку уйду, как получится, и отправлюсь в Индию. Но сейчас я своих… ну, пусть будет коллег, тут не брошу.
— Поразительная лояльность.
— Ты так говоришь, будто знаешь обо мне что-то плохое, — заметил я.
— О твоих метаниях в Москве мне известно.
— Откуда?
— Я же говорил, у меня везде есть источники.
— Назови имя.
— Как только мы окажемся на борту «суперджета».
— Вот видишь, — сказал я. — Ты говоришь, что открыт и ответишь на все мои вопросы, и этим выгодно отличаешься от всех остальных, а сам, по сути, играешь в ту же игру.
— Я не могу сдать тебе мой источник информации, пока не буду уверен, что ты на моей стороне. Это логично.
— Но ты очень хочешь, чтобы я оказался на твоей стороне, и поэтому запросто можешь приврать о потенциальной опасности, — сказал я. — И это тоже логично.
— Я в отчаянии, джокер, — признался он. — Ты топчешь мои надежды.
— По твоему лицу этого не скажешь.
— А ты хочешь, чтобы я рвал на себе волосы, когда твой начальник сидит в пятнадцати метрах и глаз с нас не сводит? — спросил он и тут же рассмеялся, будто только что поделился со мной особо удачной шуткой. Я поддержал игру и тоже ухмыльнулся.
— Если я пойду с тобой прямо сейчас, обратного пути у меня уже не будет, — сказал я. — А у меня в России, между прочим, родители. Родственники, друзья-приятели да и просто знакомые, черт подери.
— Можно подумать, если ты пойдешь со мной позже, в этом отношении что-то изменится, — сказал он.
— Кто знает, — сказал я. Если мы таки прищучим Ветра Джихада, то на время станем героями, а у героев куда больше возможностей. Или, что в моем случае более важно, им большее простят.
— Жаль, — сказал он. — На самом деле, жаль.
— И что ты будешь делать дальше? — спросил я. — Сядешь в свой «суперджет» и полетишь искать следующего джокера?
— На данный момент мне известно только об одном, — сказал он. — Поэтому я останусь в городе еще на пару дней. На случай, если ты передумаешь. Мой контакт тебе известен.
— У меня и телефона-то нет. Для того, чтобы написать тебе прошлый раз, пришлось целый квест пройти.
— Возьми мой, — предложил он.
— Начальство спалит.
— Не спалит, — он повернулся ко мне, закрывая Безопаснику обор, и быстро сунул телефон мне в руку. Я, не глядя, убрал гаджет в карман. Судя по размеру, телефон был не самый навороченный. — Сим-карта местная, тариф предоплачен на месяц вперед. Считай это бонусом за твой квест.
— Сочтемся, — сказал я.
— Очень на это надеюсь, — сказал он. — Кстати, ты так и не спросил меня о главном.
— А у тебя есть ответ?
— Есть, — сказал он и бросил взгляд на свой «роллекс». — Но за оставшиеся четыре с половиной минуты я тебе эту историю рассказать не сумею. Это совсем не такая история, знаешь ли.
— А если в двух словах?
И он сказал мне эти два слова, и я изумленно задрал бровь. Обе брови. И кажется, даже рот открыл.
— Не буквально, разумеется, — сказал он. — Но теперь у тебя есть направление, в котором копать.
— А эпидемия?
— Это было начало.
— Я очень хочу выслушать эту историю в твоем изложении, — сказал я.
— Так выживи, — сказал он. — Выживи и приходи ко мне. А еще лучше — пойди со мной прямо сейчас.
— Не начинай, — попросил я. — Они, конечно, те еще придурки, но я их не брошу.
— Удачи, — сказал он, расхохотался, подозвал бармена и оплатил счет. И за меня тоже заплатил, но это мне без разницы, деньги-то в любом случае не из моего кармана были.
Я тоже расхохотался, чтобы притупить бдительность начальства, хлопнул Дока по плечу и отчалил.
Смутно подозревая, что он прав, а я иду навстречу очередным неприятностям.

* * *

Вам я эти два слова сейчас, разумеется, не скажу.
Потому что если вы те, о ком я думаю, вы это все не хуже меня знаете и никому не говорите, чтобы паники и массовой истерии не поднимать. А если не те, то вам это и вовсе знать необязательно.
В конце концов, в том раскладе это ничего не меняло. Да и сейчас не меняет, если честно. Так, просто еще один штришок для понимания человеческой природы. Знаете, что я думаю о человеческой природе?
Хомо хомини люпус эст.
Вот вы, например, вполне себе люпусы позорные. Заперли меня в подвале и заставляете, как Шахерезаду какую-нибудь, истории вам рассказывать. Даже хуже, чем Шахерезаду, потому что она только по ночам трепаться должна была, а я даже не знаю, когда тут у вас ночь.
Спасибо, хоть кормите нормально.
И кстати, я заметил, что вы автоматический пулемет на обычный поменяли и двух бойцов к нему приставили. Это показывает, что вы меня внимательно слушаете и выводы делать умеете.
Только это вам ни хрена не поможет, ребята. Сейчас уже не поможет.

* * *

Штормовое предупреждение не обмануло.
Песчаная буря обрушилась на город практически одновременно с наступлением ночи, но нам, постояльцам одного из самых дорогих отелей в мире, на это было наплевать. Хорошая звукоизоляция напрочь отшибала завывания ветра, а панорамные окна прекрасно закрывались тяжелыми занавесками. Пара мгновений, и твой тихий уютный мирок по-прежнему тих и уютен.
Местные же вообще к этому делу привычные. С улиц убрались, окна закрыли и спать легли. А песок, что за ночь наметет, утром же и уберут. У них тут коммунальные службы не московские, они асфальт с мылом моют, а песок — не лед, ломом с тротуаров сдалбливать не надо.
Стеклорез не ждал меня раньше утра, а потому злорадно прокомментировал мое раннее возвращение и продолжил лежать перед телевизором. Я набрал в джакузи воды, попросил следующие несколько часов меня не беспокоить (чем заслужил еще один ехидный комментарий), включил гидромассаж и принялся разбираться с полученным от Дока девайсом.
Телефон и телефон, кстати. Водонепроницаемый, противоударный, с не самой мощной начинкой и далеко не последней версией ОС. В телефонной книге пусто. Ни номера президента США, ни контактов с верхушкой Лиги.
Поискал в заметках список суперменов в очередности их уничтожения, и тоже безуспешно. Конечно, ни один вменяемый человек и не стал бы такое в своем телефоне хранить, но попробовать-то все равно стоило.
Но нет, никакого компромата. Такое впечатление, что Док этот телефон незадолго до нашей встречи купил. Или у него запасной девайс, на всякий пожарный случай. Или он рассчитывал, что наш разговор именно таким образом сложится, но это уже совсем паранойя.
Я положил телефон на край ванны и задумался.
Подумать было над чем.
Вывезем мы или не вывезем — это бабушка надвое сказала.
Про электронику, беспилотники, «томагавки» и авианосцы Док вполне мог наврать. Я бы удивился, если бы так не было, потому что на его месте точно бы наврал с три короба. И, в любом случае, у нас оставался Безопасник.
Если Безопасник может справиться, он может справиться и без меня. Я, как боевая единица, тоже пока не огонь. И, в принципе, если бы я свалил с Доком, никто бы особо не удивился, репутация у меня наверняка соответствующая.
Почему же я не свалил? Потому что Док тоже был мутный, хотя изо всех сил старался казаться открытым и кристально-прозрачным. Если хочешь кого-то обмануть, именно таким тебе и следует казаться.
История про Индию и Аскета выглядела вполне правдоподобной, да и про те два слова, которые я вам сейчас не скажу, он тоже вряд ли наврал. Но не сказал он все же гораздо больше, чем сказал, и это мне не нравилось.
Ну, и другая причина тоже влияла. Нельзя бегать всю жизнь, рано или поздно следует остановиться и взглянуть опасности в лицо. Может, учитывая обстоятельства, сейчас и не лучший момент, но для такого хороших моментов в принципе не бывает. Я не рисовался перед Доком и не пытался встать в красивую позу. Я действительно выбрал сторону и собирался ее держаться.
Во что бы это в итоге ни вылилось.
И он так и не спросил меня о судьбе Кукольника Джо.
Конечно, в нынешних раскладах Кукольник был не самой важной фигурой, однако мог бы и поинтересоваться. Или же его источники информации действительно были так хороши, как он о них говорил.
Досье он мое читал и психологический профиль видел. Кто бы ему мог это передать? Я подозревал Разряда. В конце концов, я знал, что он работал на управление Н и на Стилета одновременно, и что бы ему мешало сливать информацию еще и третьей стороне? Тем более, насколько я знал, с момента нашей операции на подмосковных дачах, Разряд так нигде и не всплыл. Даже в криминальных хрониках в виде трупа.
Ну а вообще…
Я не знал, с какой вероятностью и в какие сроки на Землю мог придти контролер класса «апокалипсис», в конце концов, сейчас-то и до «геноцида» считанные единицы дотягивали, но понимал, почему его потенциальное появление так тревожит Дока. Если есть пушка, она обязательно бабахнет. Хоть один раз, но бабахнет. А в нашем случае уже из названия понятно, что одного раза хватит.
Среди некстов полно психопатов. Маньяков, религиозных фанатиков, террористов. Кто-то изначально таким был и до появления способностей, кому-то скиллы башню сорвали.
Тот же Ветер Джихада, конечно, когда до капа прокачается, всех не убьет, нет у него такого плана. Только неверных, но это в любом случае две трети населения земного шара. Или три четверти. Да даже если он одни США, против которых у него давно зуб наточен, забабахает, это уже сотни миллионов жертв. И вроде бы как-то сомнительно, что один человек такую мощь заполучить может, а с другой стороны, почему бы и нет. Мы знаем, что скиллы качаются, и до верхнего предела пока никто не доходил, чтобы рассказать, что там и как. Двадцать лет назад никаких суперменов вообще не было.
Может, и не завтра, может, и не через год, может быть, и не апокалипсис, но какой-нибудь глобальный катаклизм с участием суперменов обязательно случится. И сейчас-то, с нынешним уровнем скиллов, миру несладко приходится, вон хоть у колумбийского правительства спросите, а тогда и вовсе наступит полный… этот самый. Который незаметно подкрадывается и никакими лекарствами не лечится.
Ну, это русское слово, погуглите, если не понимаете, о чем я.
Оно еще с названием северного пушного зверька созвучно.

* * *

К нашей компании персональный северный пушной зверек подкрался уже через два дня. Но если вы думаете, что это история о молодом человеке, который сложил свою голову в чужой стране, вдали от родины защищая ее малопонятные политические интересы, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Глава 25

Ветры джихада подули на второй день проведения саммита.
Отель просто кишел вооруженными людьми в форме и без, и нашу компанию, выглядевшую довольно подозрительной, уже давно пристрелили бы, если б не бейджики, которые раздобыли американцы. На них красовались наши рожи — я такую свою фотографию точно раньше нигде не видел, не иначе, с какой-нибудь камеры наблюдения срисовали — и утверждалось, что мы являемся сотрудниками службы безопасности эмира.
Костюмы, на которые мы эти бейджики цепляли, нам тоже американцы выдали, кстати. Как бедным родственникам каким-нибудь. И, несмотря на нулевое количество предварительных примерок, сидели эти костюмы неплохо.
Безопасник, конечно, остался в своем.
Но так как на самом деле ни за какую безопасность мы не отвечали, находится мы могли где угодно, главное, чтобы в бронежилете и при оружии. Мы со Стеклорезом предпочитали патрулировать в собственном номере, изредка делая вылазки в сторону бассейна. Когда еще доведется в таком роскошном месте пожить?
Но с безопасностью тут и без нас было все нормально. Куча людей, как приезжих, так и местных, патрули с собаками, рамки металлоискателей на всех входах, противотанковые заграждения на подъездах к отелю, для полного комплекта только самих танков в поле видимости не наблюдалось, но я бы не удивился, если бы они стояли на соседней улице или на подземной парковке.
Ну и «Рональд Рейган» по-прежнему бултыхался в заливе, одним своим видом внушая надежду и уверенность.
План американцев был прост, как удар топора, и мы все в нем были лишь статистами. Щепками, разлетающимися после каждого удара и валяющимися на земле, если вы позволите мне продолжить метафору с топором. Как мы, гости из далекой и заснеженной России, так и хваленый американский спецназ.
На самом деле, Ветра Джихада должны были уконтрапупить Безопасник и ракетный крейсер. Безопасник, с его феноменальной живучестью, равной которой, как оказалось, ни у кого не было, был способен подобраться к Ветру и засветить цель. А ракетный кресйер должен был эту цель поразить. На нашу долю же выпадали разборки с Сынами Ветра и прочими боевиками, которых он решит с собой притащить.
— Как ты думаешь, — спросил я у Стеклореза во время очередного патрулирования нами зоны ношения бикини. — Если мы засечем Ветерка где-нибудь поблизости, жахнут американцы прямо по населенному пункту или таки остерегутся?
— Я думаю, не жахнут, — сказал Стеклорез. — Не совсем же они отмороженные.
— А я думаю, жахнут, — сказал я. — Они такие, они могут, вон по Хиросиме же жахнули.
— Ну, так с японцами вроде бы война была, а тут нет. Тут союзники.
— У любой сверхдержавы есть два союзника — ее армия и флот, — слегка перефразировал я цитату какого-то из русских императоров. — Все остальные — это только временные стратегические партнеры, которыми в случае чего и пожертвовать можно.
— Просто ты мрачный и никому не веришь, — сказал Стеклорез.
— Так никому верить и нельзя, только Мюллеру, а тот, как назло, помер.
Стеклорез вздохнул.
Я давно заметил, что в разговорах со мной люди часто вздыхают, пожимают плечами и захватывают глаза. Интересно, есть ли объяснение у этого феномена? Жаль, что я вашу реакцию сейчас не вижу. Через стены-то я прозревать способен, но, увы, не в таких подробностях.
Но первыми по населенному пункту жахнули таки не американцы. Это сделали люди Ветра Джихада.

* * *

Примерно около полудня мы получили очередное штормовое предупреждение. Причем американцы, некоторые из которых торчали здесь уже не первый год и на песчаный бурях съели не одну стаю собак, утверждали, что со стороны пустыни на нас движется не просто буря, а отец всех бурь. Или, может быть, даже дед.
Все, естественно, напряглись. Потому что хотя песчаные бури тут явление довольно частое, но сейчас шел саммит, и человек, обещавший всех его участников поубивать, как раз черпал свои силы из чего-то подобного.
Мы перешли на режим повышенной боевой готовности, или как это там называется. Я еще раз проверил бронежилет — он, кстати, был достаточно легким, но под рубашкой все равно мешал неимоверно, и почесать какой-нибудь участок, им прикрытый, была настоящим испытанием — засунул гарнитуру еще глубже в ухо и убедился, что пистолет достаточно легко выхватывается из кобуры.
Нельзя сказать, чтобы я прямо-таки ждал возможности кого-нибудь пристрелить, но пистолет, как ни крути, мог повысить мои шансы на выживание.
А потом в городе начали взрываться начиненные пластидом машины.
Всего местная полиция зафиксировала четырнадцать взрывов. Они происходили в разных местах, на парковках торговых центров, на подземных стоянках, просто на улицах. Начиненные стальными шариками для большей поражающей способности взрывные устройства унесли десятки жизней, и в городе началась паника.
Мы со Стеклорезом стояли возле панорамного окна и смотрели на поднимающиеся над городом столбы дыма и снующие по улицам машины с сиренами и проблесковыми маячками.
— Похоже, началось, — констатировал Стеклорез.
Я уже собрался ему ответить, как в наших ушах ожили гарнитуры.
— Сканеры партнеров фиксируют появление множественных целей, — сообщил он. — Повторяю, целей очень много, но указать они могут только примерное направление — пустыня. Расстояние неизвестно. Похоже, они идут под прикрытием бури.
— Вот теперь точно началось, — сказал Стеклорез.
— Когда начнешь стекла бить? — спросил я.
— Тут, похоже, их и без меня набьют предостаточно, — мрачно сказал он.
На улице действительно появились танки. Я видел два, они с разных концов перекрывали улицу, на которой стоял наш отель. Я почувствовал себя чужим на этом празднике жизни.
— Я чувствую себя чужим на этом празднике жизни, — сказал я Стеклорезу.
— Чего так?
— Ну, у них там тяжелая техника, танки, корабли, вот это вот все. А мы тут стоим, как два идиотика с пистолетиками. И какой от нас толк?
Он промолчал.
Я подумал о том, что праздник жизни очень скоро может превратиться в праздник смерти, на котором костлявая соберет неплохой урожай. Я вообще часто думаю штампами, однако вслух их стараюсь не произносить.
Ой, подождите…
— Я другого не понимаю, — сказал Стеклорез. — Их сканеры фиксируют множественные цели, так? Знают направление и примерное расстояние. Так почему бы им не запустить свои «томагавки» прямо сейчас? Отработали бы по площадям и всех дел.
— Ну, во-первых, потому что самого Ветра Джихада там может и не быть, — сказал я. — Он же не дурак, чтобы так подставляться. А без него удар «томагавками» по площадям потеряет всякий смысл. А во-вторых, это вообще может быть провокация. Они жахнут, а там вообще паломники в какой-нибудь хадж вышли или что-то в этом роде. И поднимется потом вопль до небес о жестокостях американской военщины.
— Как будто им не пофиг.
— Кто-то демонизирует противника, а ты демонизируешь временного партнера, — сказал я.
— Ты ж сам говорил, что они вполне могут и по городу ударить.
— Только если будут уверены, что главного злодея накроют, — сказал я.
— Поскорее бы все это закончилось, — сказал Стеклорез.
— Угу, — я отошел от окна и вставил капсулу в кофеварку.
— Ты какой-то поразительно спокойный, — сказал он.
— Ужас-ужас, мы все умрем, — сказал я. — Так лучше?
— Ненамного.
Я взял чашку и бросил в нее две ложки сахара.
— Все равно не понимаю, зачем все эти взрывы, — сказал Стеклорез. — Только заранее предупредил о своем визите.
— Паника и неразбериха, — сказал я. — Подобраться незаметно он все равно не смог бы, песчаную буру в стелсе не спрячешь, вот и хочет устроить как можно больше хаоса.
Я уселся в кресло. Неимоверно хотелось достать телефон и прошерстить интернеты, но при Стеклорезе делать этого не следовало. Да и не могли там новости так быстро появиться.
Это просто у современного человека рефлекс такой: случилось что-то непонятное, погугли. Помню, меня как-то почечные колики прихватили, а я тогда не знал, что это почечные колики, так полчаса в поисковике рылся, забивал симптомы и смотрел, что это может быть. Остановился на аппендиците, позвонил в «скорую».
Оказалось, ни разу не аппендицит.
Пока «скорая» доехала, у меня почти все прошло, кстати.
И тут в ухе снова прорезался Безопасник.
— Все в мой номер, — сказал он. — И быстро.
Благо, идти было недалеко.

Жонглер и Айболит уже были на месте. Безопасник неодобрительно посмотрел на чашку кофе в моих руках, но ничего не сказал. В смысле, про кофе.
— Аэропорт блокирован, — сообщил он. — «Боинг» неудачно зашел на посадку и грохнулся прямо на основную взлетную полосу. Сейчас наземные службы пытаются потушить пожар, а диспетчеры разворачивают находящиеся в воздухе самолеты и направляют их в Абу-Даби.
— Почему упал «боинг»? — спросил Жонглер.
— Фатальный сбой электроники на борту, будто по нему из электромагнитной пушки ударили, — сказал Безопасник. — Это основная рабочая версия. Точно мы узнаем только после того, как найдут «черные ящики».
— Чот не верю я в такие совпадения, — сказал Жонглер.
— Никто и не думает, что это совпадение, поэтому аэропорт закрыт, — сказал Безопасник.
— Это уже не антитеррористическая операция, — сказал Жонглер. — Это уже, мать ее, война.
— Спасибо, кэп, — сказал я.
И снова мне никто ничего не сказал. Теряю квалификацию.
— А еще, воспользовавшись суматохой, у них угнали вертолет, — сказал Безопасник.
Док говорил, что в команде Ветра Джихада есть контролер, способный устраивать кирдык всей электронике. Похоже, сегодня этот парень выступает в авангарде. Знать бы еще, какой у его скилла радиус действия. А еще Док говорил, что мы не вывезем…
И тут Солнце погасло и песчаная буря обрушилась на город.

* * *

Это выглядело не так страшно, пока мы были внутри здания. Ну, темно, ветер завывает, песочек летит себе куда-то… Но оказаться в этом время на улице я бы не хотел.
Собственно, на улице уже никого и не было, кроме бронетехники, которую заносил песок.
Мне не хотелось верить, что это буйство стихии могло быть делом рук одного человека. Я предпочитал бы думать, что Ветер Джихада не поднимал эту бурю, а воспользовался уже имеющейся, но фактор времени играл против этой теории. Слишком уж все удобно для него складывалось.
Холл отеля напоминал слет любителей огнестрельного оружия. Американский спецназ окончательно бросил маскироваться под эксцентричных и любящих фитнес туристов и щеголял в полной боевой амуниции. Тяжелые бронежилеты, каски, оружие с коллиматорными прицелами.
Местные вояки превосходили их числом, но в качестве экипировки все-таки уступали. Посмотрев на это скопление тяжеловооруженных мужчин, я решил, что свой пистолет даже доставать не буду.
Не знаю, чем мы с Жонглером тут могли быть полезны. Скорее всего, Безопасник послал нас просто для того, чтобы мы мелькали на глазах у американцев и напоминали им, что русские где-то рядом и готовы помочь.
Но мне это было на руку.
— Я осмотрю главный вход, — сказал Жонглер. — Ты тут немного поотствечивай, а потом поднимайся обратно. Здесь от нас пользы будет немного.
Он свалил, а я пошел отсвечивать и искать кого-нибудь, с кем можно поякшаться. Стелсер в холле не обнаружился, но зато на втором кругу я нашел Боба в окружении группы товарищей и поманил его пальцем.
— А, русский, — снова белоснежно улыбнулся он. На его форме были нашиты знаки различия капитана морской пехоты, но о его звании в ЦРУ это ничего не говорило. — Не волнуйся, мы тебя прикроем. Вернешься еще к своим медведям и балалайкам…
— Заткнись и слушай, — сказал я. — У меня есть информация о том, что Сыны Ветра могут выводить из строя электронику напрочь, и, возможно, кто-то из них угнал из аэропорта вертолет. Так что перелай своему начальству, чтобы оно передало на ваш крейсер — пусть сбивают всю фигню, которая летит в их сторону.
В одно мгновение он стал серьезным.
— Радиус действия?
— Не знаю, — сказал я. — Может, я и ошибаюсь, но лучше перестраховаться и все такое…
— Да, спасибо, — он отошел на пару шагов, выхватил рацию и принялся кому-то что-то очень горячо втолковывать.
Я двинул дальше с чувством выполненного долга.
Не предупредить американцев я не мог, в конце концов, от их корабля в этой операции слишком многое зависело. А что такое современный боевой корабль? Это плавучий город, набитый электроникой под завязку. Лиши его этой электроники, и привет. Утонуть он, может быть, и не утонет, но стрелять точно перестанет и ничего, крупнее баклана, с его палубы уже не взлетит.
Наверное, мне следовало действовать через Безопасника, но он сразу бы начал спрашивать, откуда инфа и все такое. Я почти не сомневался, что американцы сольют ему информацию о моем предостережении, и он мне эти вопросы все равно задаст, но это будет уже после боя, на разборе полетов. К тому времени я придумаю какую-нибудь отмазку, если доживу.
Со всех сторон послышались удивленные и несколько испуганные выкрики. Я обернулся и успел увидеть, как мимо отеля по улице проехал танк. Казалось бы, ничего особенного, только двигался он боком и гусеницы при этом не вращались. Я несколько секунд пытался сообразить, как такое чудо вообще возможно, а потом понял, что его тупо сносит ветром.
Семьдесят, сука, тонн сносит ветром к хренам. От удивления я даже начал думать так, как Виталик разговаривает. И вот против этого монстра я собираюсь выйти со своими жалкими скиллами джокера и пистолетом с двумя запасными обоймами?
Да ну нафиг.
У меня даже возник порыв достать телефон, найти контакт Дока и написать ему сообщение с просьбой забрать меня из этого ада, но я его быстро подавил. Во-первых, потому что русские не отступают, а во-вторых, потому что как меня отсюда заберешь? Выйти из отеля сейчас труднее, чем в него войти, а на улице такой ветер, что танки сами по себе катаются.
Вслед за танком на улице появился грузовик. И, в отличие от бронированного чудовища, он ехал прямо, и колеса у него крутились. И даже тент, раскрашенный в пустынный камуфляж, от ветра не колыхался, словно буря над грузовиком была не властна.
Я даже не успел сообразить, что это означает, а ноги уже несли меня к лестнице.
Но я, конечно же, не успел. С грузовика сдернули тент и под ним обнаружились два крупнокалиберных пулемета, вроде тех, которые на боевых вертолетах устанавливают. А стена отеля — сплошное панорамное стекло, что выглядит красиво, круто и современно, но с точки зрения обороны не помогает от слова «совсем».
Американский спецназ начал стрелять первым, но куда там. Первые же очереди выкосили всех, кто стоял у окон, как будто кто-то шахматные фигурки с доски рукой смахнул. Грохот выстрелов, звон бьющегося стекла и крики людей на время перекрыли завывания бури на улице.
Я был далеко, почти на противоположной стороне холла, так что успел рухнуть на пол и быстро пополз к лестнице. На меня кто-то упал, я подумал, что это труп, но он пробормотал что-то по-арабски и оперативно уполз в сторону.
Когда я добрался до лестницы, пулеметы уже замолчали, а на улице появились еще три грузовика.
В них пулеметов не было. В них были люди с бородами и автоматами.
На лестнице толпился уцелевший народ и капитан Боб пытался наладить хоть какой-то порядок в этом хаосе и организовать оборону. Я подарил ему вопросительный взгляд, он в ответ покачал головой.
— «Рональд Рейган» не отвечает, русский, — сказал он. — Похоже, мы теперь сами по себе.

* * *

Я иногда буду рассказывать о событиях, свидетелем которых не был и быть не мог, и о которых мне стало известно уже позже, когда я пытался восстановить целостную картину, черпая данные из открытых и не очень открытых источников информации.
Например, о ракетном крейсере.
Чувак со скиллом «кирдык электронике» действительно уронил «боинг» в аэропорту «эмирейтс», и, воспользовавшись суматохой, вместе с подельниками угнал чертов вертолет.
Вертолет был маленький и быстрый, а скилл у чувака лупил на четыре километра по прямой, так что когда начальство капитана Боба пыталось докричаться до корабля, Сын Ветра аккурат подошел на расстояние удара.
Лишенный всей своей электроники, «Рональд Рейган» не утонул, но превратился в бесполезный плавучий остров из металла. Если бы у Ветра Джихада был собственный флот, он легко мог бы заполучить этот трофей, потому что высокотехнологичная машина смерти в один миг превратилась в неподвижную и очень удобную мишень. Но флота у Ветра Джихада не было, потопить такую хреновину без тяжелой артиллерии и торпед никаких скиллов не хватит, и вообще, он заявился в Дубай, чтобы другие задачи решать.
И американский ракетный крейсер ему больше не мешал.
«Кирдык электронике» тоже не выжил. Он то ли ошибся в расчетах, а то ли осознанно спешил на свидание с прелестными гуриями. Как бы там ни было, вертолет тоже попал под действие его скилла, потерял управление и булькнулся в воду.
Но если вы думаете, что это история о том, какие наслаждения ждут в раю воина Аллаха, отдавшего свою жизнь на войне с неверными, то черта с два вы угадали. Это совсем не такая история.

Глава 26

Вы уже обратили внимание, что все масштабные схватки при участии некстов проходили по одному сценарию с подавляющим преимуществом атакующих? Этому есть очень простое объяснение. Никто тогда толком не знал про способности друг друга, поэтому заниматься планированием могла только атакующая сторона. Защищающиеся, которые понятия не имели, что против них выкатят в очередной раз, могли только предполагать и готовиться непонятно к чему.
Зачастую, предполагали они неправильно.
Американцы катастрофически недооценили Ветер Джихада, опираясь на ошибочные сведения пятилетней давности, и расплачиваться за это пришлось нам всем.
— Ты можешь что-нибудь сделать? — спросил меня Боб.
Через выбитые пулеметным огнем окна первого этажа в здание со всех сторон лезли бородатые автоматчики. И то, что они были поголовно вооруженным АКМами, патриотизма мне все равно не прибавляло.
— В смысле, убить их всех? — уточнил я. — Вряд ли.
Он слегка скривился на его лице появилось явное «и толку от вас, суперменов». Бородачи добивали раненых одиночными выстрелами или короткими очередями, продвигались неспешно, словно точно знали, что подкрепления от военных сил местного эмира мы не дождемся.
Народу вокруг становилось все меньше, многие отступали наверх. Там еще семьдесят один этаж, есть место для маневра. Капитан Боб отступать явно не собирался, он вернулся к своим бойцам и они пытались построить перед лестницей баррикаду из мебели и кадок с пальмами, хотя все мы прекрасно понимали, что такое препятствие и одной гранаты не выдержит.
— Есть зажигалка? — спросил я.
Боб развел руками. Действительно, откуда бы? Здоровый образ жизни нас всех погубит, это точно.
Кто-то хлопнул меня по плечу и вручил «зиппо» с эмблемой морской пехоты США. Я подошел к двери, которая отделяла лестничную секцию от холла, откинул крышку зажигалки и крутанул колесико. Естественно, зажигалка подвела.
С третьей попытки мне таки удалось добыть огонь, и я дунул на него скиллом Факела, стараясь целиться повыше, чтобы не зацепить лежащих на полу. Струя пламени ударила метров на пятнадцать, но в стороны не разошлась и никого не задела. Зато внимания к нам привлекла изрядно.
У Факела, как вы понимаете, был не тот скилл, во владении которым можно потренироваться в гостиничном номере в свободное время, а на полигон я как-то ни разу не выбирался.
Я сделал шаг назад, потому как бородачи явно собирались начать палить в нашу сторону. В помещении, несмотря на мои предосторожности, что-то тлело, и я воспользовался этим, сделал поправку после первой неудачной попытки.
Получилось гораздо лучше, на этот раз пламя залило половину холла, как минимум, и я услышал крики боли и, как написал бы в сноске переводчик, грязные арабские ругательства.
Я собирался применить скилл в третий раз, как в наушнике возник Безопасник.
— Жонглер, Джокер, слышите меня?
— Джокер слышит, — заверил я.
— Где ты?
— В холле, и тут ад, — о том, что этот ад частично устроил я сам, я упоминать не стал.
— Жонглер?
— Не знаю.
— Поднимайся на шестьдесят второй, — сказал он. — Мы у конференц-зала.
— Я до лифта не доберусь.
— По лестнице поднимайся! — рявкнул он.
Я в третий раз использовал скилл Факела, на время полностью очистив холл от бородатых пришельцев, и покрутил головой в поисках владельца зажигалки.
— Оставь себе, — сказал Боб.
— Ладно, дальше вы сами, — сказал я. — Меня начальство зовет.
Мы пожали друг другу руки, и я поскакал наверх.

* * *

Вот так я и начал убивать людей. Ну, то есть, может, я и того чувака, который мне в домике во время охоты на Кукольника Джо попался и которого я с лестницы скинул, тоже убил, но это было неосознанно. Он мне мешал, я убрал препятствие практически рефлекторно, толком не понимаю, что делаю. Вполне возможно, что он и выжил, и черт бы с ним.
А тут другое. Тут я понимал, что сейчас поубиваю кучу людей, а кого не поубиваю, того покалечу так, что без некста-целителя он еще долго не оклемается. Ну а что было делать, ситуация такая.
Технически это оказалось совсем несложно. В мире суперменов вообще нет ничего сложного, если у тебя есть соответствующий скилл. Просто берешь и делаешь. А о последствиях думаешь уже потом, если это «потом» когда-нибудь наступает.
Но я не думал, что меня накроет моральными терзаниями. В конце концов, это был не отряд бойскаутов во время пикника на склоне горы Фудзияма. Это были люди, которые убили много других людей и собирались убить еще больше. В том числе, и меня.
В то же время я не сомневался, что моя эскапада ничего нам не даст, только выиграет немного времени. Эти парни были всего лишь авангардом, и вслед за ними придут люди посерьезнее.

* * *

Вы когда-нибудь пробовали подняться по лестнице на шестьдесят второй этаж?
Я до этого случая не пробовал. Однажды я жил на одиннадцатом этаже, и лифт за это время ломался всего один раз, так что на моем счету был только один подъем. И где-то в районе шестого этажа я сбавил темп, а на девятом захотел остановиться и отдохнуть.
Нынешняя ситуация к отдыху не располагала, но темп в районе десятого этажа пришлось сбавить. Где-то на двадцать первом появилось желание остановиться, развернуться и ждать, пока сюда поднимется кто-нибудь, кого можно будет убить до того, как он восстановит дыхание. На тридцатом появилось желание умереть, а это была только половина пути.
Ноги гудели, сердце колотилось, пот градом струился по спине. Вроде бы, у нас тут война, адреналин и все такое, и я этого подъема должен был и не заметить, а вот черта с два. На тридцать пятом этаже мне стало наплевать на эту операцию с высокой колокольни, которая уже всяко ниже того места, до которого я добрался, свернуться калачиком и попроситься на суперджет. На сороковой я затаскивал себя уже исключительно на морально-волевых.
— Что ты возишься, джокер? — поинтересовался Безопасник.
— А будете ругаться, я вообще никуда не пойду, — сказал я. Он услышал мое тяжелое дыхание, мне кажется, его можно было услышать уже и без рации, и сообщил, что как только мы вернемся домой, он отправит меня в спортзал.
Я, в общем-то, не возражал. Мне было уже все равно.
На сорок пятом этаже я понял, что я идиот. Ну ладно, внизу то в лифт было не сесть, там все простреливалось, а что мне мешало вызвать его этаже этак на десятом и добраться до своих, как белому человеку? Стресс и вбитая в голову на уроках основ безопасности жизнедеятельности мысль, что если в здании происходит какая-то фигня, лифтом пользоваться никак нельзя, потому что лифты в первую очередь падают? Ну так во вторую очередь падают лестницы, если что, и если в здании происходит какая-то фигня, надо бежать на улицу, а не лезть наверх.
С другой стороны, на улице тоже явно происходила какая-то фигня, и черт его знает, что тут можно было выбрать.
А еще у меня был приказ.
Я подумал, не стоит ли мне воспользоваться лифтом прямо сейчас, а потом из ослиного упрямства решил этого не делать. Осталось-то всего ничего в сравнении с тем, что я уже преодолел.
На мгновение на лестнице погас свет, а затем зажглись тусклые лампы аварийного освещения. А еще лифт может застрять, мрачно подумал я. Или управление над ним может перейти в руки врага, который пытается захватить здание.
На шестьдесят втором лестницу перекрывала наспех сваленная баррикада, за которой торчали морпехи. Видимо, их предупредили, что кто-то может подойти, поэтому они не пристрелили меня сразу и дали мне возможность продемонстрировать бейджик. Немного посовещавшись, они велели мне ждать пролетом ниже, а сами послали за кем-то, кто знал меня в лицо и мог подтвердить личность.
С каждой секундой происходящее все больше напоминало мне гребаную комедию абсурда. За то время, что они переговаривались друг с другом, я мог бы убить их четыре раза и разными способами, так что никакого смысла в этом представлении я не усматривал. Но они люди военные, и у них есть устав. Лучше бы у них был здравый смысл, но уж что выросло, то выросло.
Человеком, знавшим меня в лицо, оказался Айболит. Он махнул мне рукой, а через пару секунд двое морпехов помогли мне преодолеть баррикаду.
— Выглядишь так себе, — сказал Айболит. Он тоже выглядел так себе, если честно, и был еще более нервный, чем обычно.
— Кинь бафф на бодрость, — попросил я.
Он окинул меня долгим взглядом.
— Ты здоров.
— Понятно, зомби баффы на бодрость не полагаются, — грустно констатировал я.
Люди в конференц-зале забаррикадировались изнутри, как будто двери могли чем-то помочь. Снаружи обнаружилась только наша команда некстов, часть американской команды некстов во главе со Стелсером, несколько морпехов и примкнувших к ним местных вояк. Мы с Айболитом подошли к своим.
— Жонглер? — требовательно спросил Безопасник.
— Не знаю, — повторил я. — Он стоял на линии огня, когда все началось.
— Значит, Жонглер выбыл, — сказал он. — Пожар внизу — твоих рук дело?
— Не то, чтобы рук…
— Нормально, — одобрил Безопасник. — Доказал свою полезность.
Если бы он еще меня по плечу хлопнул, я бы, наверное, расплакался от гордости и умиления.
Безопасник отошел общаться со Стелсером, а я повернулся к Стеклорезу. Чуть поодаль, у стены, я увидел кучу битого стекла. Озаботился, наконец-то, боезапасом.
— Как ситуация?
— Хреновая, — сказал Стеклорез. — Пока ты пыхтел на лестнице, сюда пришли нексты. Они зачистили первый этаж за пять минут и теперь идут сюда.
— Ну, минут двадцать у нас есть, — заключил я.
Боба и его людей было жалко. Наверняка они не оставили свой пост и все там полегли. Проблему девяносто процентов некстов может решить один спецназовец с пистолетом, как когда-то говорил Безопасник. Что ж, теперь на смену тем некстам пришли другие нексты и ему придется пересмотреть свое мнение.
— Жонглер точно выбыл? — спросил Стеклорез.
— Не знаю, — в третий раз сказал я. — Но думаю, что без шансов.
— Жаль, он был хороший парень.
— Все мы здесь хорошие парни, — сказал я. — Но кавалерия не прискачет.
Ветер за окнами завывал все сильнее, и отель казался отрезанным от остального мира. Не знаю, что происходит в других частях города, возможно, тоже что-то не очень хорошее, но я почему-то был уверен, что помощь сюда не пробьется. Да и какая может быть помощь? Военные уже продемонстрировали, что они тут не решают, а самые опасные нексты, которые могли бы выступить на нашей стороне, уже здесь.
Безопасник закончил что-то недовольно высказывать Стелсеру и вернулся к нам.
— Американцы настаивают, что мы должны оставаться здесь и охранять участников саммита, раз их те, кто этим должен был заниматься, с задачей не справились, — сквозь зубы сообщил он.
Охранять Безопаснику не хотелось совершенно. Ему хотелось идти и крушить, но по условиям игры он тут был не главный и такого решения принять не мог. Потому что политика.

А потом пришли нексты.
Их было двое. Один был телекинетик (самый распространенный скилл) с какой-то совершенно феноменальной реакцией. Он перехватывал пули, он ловил в воздухе гранаты и кидал их обратно и при этом еще умудрялся орудовать двумя летающими дисками от циркулярной пилы, которые запросто крушили легкие бронежилеты одетых в штатское американцев и буквально разрывали их тела на части. Второй шел за ним, отставая шагов на пять, и ничего не делал, поэтому создавалось впечатление, что он гораздо опаснее.
Баррикаду на лестнице они прошли, даже не заметив. Телекинетик отбил пули, вернул морпехам гранату, а тех, кто выжил после взрыва, добил своими дисками, умудряясь посылать их в неприкрытые броней части тел.
Основным полем боя стал коридор, ведущий от лестницы к дверям конференц-зала, все его гребаные пятьдесят метров. Я вошел в режим тактического зрения, краем глаза заметил, как Стеклорез поднимает с пола свою груду стекла, а Стелсер растворяется в воздухе, становясь невидимым. Ваххабитский телекинетик с крокодильей улыбкой на лице шел прямо на нас, отбивая пули и кромсая подвернувшийся на пути людей, а за ним, с совершенно бесстрастным выражением лица, двигался второй.
Три тонкие стеклянные иглы полетели в телекинетика. Две он сумел отбить, а третья вонзилась ему в бедро. Он упал на колено, продолжая удерживать диски в воздухе, и тут второй сделал пасс руками и кровь, капающая на ковровую дорожку, капать перестала, и телекинетик снова оказался на ногах. Классическая связка из компьютерных игр — воин и хилер. Им бы еще танка в компанию и мага какого-нибудь прокачанного…
У меня за спиной завистливо охнул Айболит. Он считался одним из лучших некстов-целителей, но лечить раны на расстоянии не умел. Считалось, что этот скилл работает только при наложении рук.
Безопасник побежал вперед. Не то, чтобы рванулся, а именно побежал, легко, неторопливо, как по парку. Как будто делал это только для своего удовольствия. Он оттолкнул в сторону какого-то американского супермена, прикрыл собой двух отступающих морпехов и в следующий миг два диска вонзились в его защитное поле где-то в области грудины.
И моментально исчезли, рассыпавшись в пыль.
Телекинетик не ожидал такого поворота событий, но долго удивляться ему не пришлось. Безопасник был уже рядом, и как только Сын Ветра оказался под воздействием его поля, как тут же прекратил существовать, обратившись висящей в воздухе розовой взвесью.
Хилер улыбнулся, открывая Безопаснику свои объятия и приглашая приблизиться. Этот парень явно умел не только исцелять, поскольку и не думал отступать после гибели основной ударной силы, но Безопасник на таких драках собаку съел и не стал лезть на рожон.
Один выстрел из его любимого «дезерт игла» закончил дело.
И тут со стороны конференц-зала до нас донеслись адский грохот и дикие крики.

* * *

Как известно, в споре оружейников и производителей брони всегда выигрывают оружейники. Кольчуга пробивается арбалетным болтом, латный панцирь ничего не может противопоставить первому появившемуся огнестрелу, против кевларовых бронежилетов изобретены пули с металлокерамическим сердечником. Редкое бомбоубежище устоит, если прямо над ним разорвется ядерная бомба. Нельзя победить, просто стоя на месте и защищаясь. В какой-то момент надо переходить в контратаку.
И мы этот момент почти упустили.
Пока мы разбирались с некстами в коридоре, чувак с кодовым именем Разрубатель, поднявшийся на этаж выше конференц-зала, скиллом прорубил дыру в перекрытии, обрушил часть потолка, а потом спрыгнул вниз сам и устроил членам саммита настоящее рубилово. В смысле, он их порубил.
Я развернулся и увидел его своим тактическим зрением, даже несмотря на разделяющую нас стену. Аура, как называла их Ольга, этого чувака пылала ярким красным светом, а из рук его вполне человеческой фигуры росли два огненных лезвия метров по десять каждое. Кружась на месте, он нарезал этими лезвиями людей, как помидоры в салат.
И сейчас он шел к двери.
— Берегись! — крикнул я, но опоздал.
Он взмахнул рукой, лезвие, а может, это был луч, пробило двери, нарисовало прямую линию на стене и разрубило несколько человек, которым не посчастливилось оказаться на линии удара. Лишившись обеих ног и истекая кровью из инвиза вывалился Стелсер. Айболит бросился к нему и грудью напоролся на второй луч.
Безопасник уже разворачивался и бежал отражать новую угрозу, на этот раз он несся во весь опор, но было понятно, что он не успеет.
Я обхватил невидимое лезвие невидимыми щупальцами своего телекинеза, но они плохо слушались, соскальзывали, и мне удалось лишь ненамного притормозить Разрубателя, но не вывести его из игры.
Его контроль был лучше моего контроля.
Зато я был, сука, изобретательнее. И еще я был джокером, к хренам. Арсенал у меня был побольше.
Пока мы возились на невидимом остальному миру уровне, я нащупал кусок арматуры из разрушенного перекрытия, по-быстрому слепил из него примитивное копье и метнул в Разрубателя. Тот отреагировал, но слишком поздно. Он укоротил луч, бьющий из его правой руки, тем самым сбрасывая с него мои щупальца, и разрубил копье, направленное ему в грудь.
Но это ему не помогло, а сделало только хуже, потому что я контролировал полет обоих обломков и загнал передний, заостренный, ему в солнечное сплетение. А вторым ударил в живот.
Разрубатель сразу же потерял контроль и интерес к происходящему. Он упал на колени, истекая кровью и пытаясь зажать обе раны одновременно, и тут пуля Безопасника угодила ему в голову и положила конец страданиям.
Никакие другие чувства, кроме удовлетворения, меня не посетили.

* * *

Айболит был мертв.
У всех целителей обычно дикая регенерация, но у него было повреждено сердце, а грудная клетка выглядела так, будто ее рубили топором. Такие раны сами по себе не зарастают, а второго Айболита у нас с собой не было.
Из дыры в перекрытии продолжали сыпаться как простые боевики, так и Сыны Ветра, и Безопасник вытащил из кобуры свой второй пистолет и пошел убивать. Поскольку с другой стороны на нас уже никто не нападал, а лезть под руку мне хотелось, я наблюдал за его действиями из коридора, готовясь прийти на помощь, если вдруг что.
Не пришлось.
Аура Безопасника горела еще ярче, чем аура Разрубателя, а его щит, периодически вспыхивая в ближнем бою, и вовсе слепил глаза, как если бы ты посмотрел на сварку без защитного шлема Дарта Вейдера, и трудно было сказать, что положило больше народу — его пистолеты или его скилл.
Минуты через три враги закончились и убивать стало некого.
Внутренности конференц-зала напоминали бойню сразу после окончания рабочей смены безумного мясника-мутанта с растущими из рук бензопилами, но меня таким было уже не пронять. Я слишком устал для всего этого.
Стеклорез же с бледным лицом подпирал стену и создавалось такое впечатление, что он вот-вот хлопнется в обморок.
— К такому нас не готовили, — сказал он, когда я подошел ближе.
На это мне нечего было сказать, и я просто сел на пол рядом. Короткая передышка, не более. Я не сомневался, что это еще не конец.
В живых нас осталось трое, плюс пятеро американских некстов, выглядевших также потерянно, несколько морпехов и несколько десятков гражданских. По идее, кто-то должен был принять их под свою ответственность, и после недолгих колебаний этими «кем-то» стали морпехи. Они попытались организовать из выживших некоторое подобие группы и уныло поплелись прятаться на верхние этажи. Двое американских некстов пошли с ними. Центрального руководства уже не было, и каждый делал то, что считал нужным.
Безопасник подошел к нам.
— Патроны кончаются, — сказал он. — Обойма в одном пистолете, половина обоймы в другом.
— Трофеи подбери, — посоветовал я. Бесхозное оружие вокруг валялось просто грудами.
— Так и сделаю, — Безопасник поднял с пола чей-то укороченный автомат с коллиматорным прицелом на планке Пикатинни.
Миссия явно оказалась невыполнимой. Саммит не защитили, связи с ракетным крейсером нет, Ветер Джихада до сих пор гуляет неизвестно где…
Я подошел к окну, за которым по-прежнему бушевала песчаная буря, включил тактическое зрение и посмотрел на улицу. И чуть не ослеп.
Внизу, на занесенных песком тротуарах Дубая кто-то включил второе Солнце. Аура этого некста была настолько яркая, что человеческой фигуры в этом сиянии рассмотреть было невозможно. Просто шар света, смотреть на который напрямую было практически немыслимо. Глаза начали слезиться, и я поспешно отошел от окна.
Но боковым зрением все равно продолжал наблюдать.
— Без, — негромко позвал я. — А я его вижу.
— Кого ты видишь? — спросил он.
— Ветра Джихада. Он на этой улице, метров пятьсот на север.
Безопасник бросил взгляд на стену разбушевавшегося песка, которая скрывала все, что происходило за окном.
— И как ты можешь его видеть?
— У меня внезапно и очень своевременно прорезались способности сканера.
Безопасник не особенно удивился. Ему тоже было известно, что джокеры качаются в боях, а сканеры пялились на меня бесчисленное множество раз. Странно, что этот скилл раньше не прорезался.
— Вон там? — уточнил Безопасник, указывая пальцем. Видимо, сомневался в моих способностях ориентироваться по сторонам света.
— Ну да, — сказал я. — Только что толку? Связи с крейсером нет.
— К черту крейсер, — сказал Безопасник. — Оставайтесь здесь и действуйте по ситуации. Постарайтесь остаться в живых, мы и так уже потеряли слишком много.
— А ты что будешь делать?
— То, что должен, — сказал Безопасник.
Он подошел в разбитому во время схватки с Разрубателем окну, осторожно вытащил из рамы большой осколок стекла, бросил его на пол, а потом, прежде чем кто-то успел его остановить, спросить, какого черта он задумал или просто пожелать удачи, шагнул наружу.
С шестьдесят второго, сука, этажа. Наружу, к хренам.
Но это был не внезапный акт суицида. Я наблюдал за его полетом тактическим зрением, и видел вспышку его щита при жестком контакте с землей. А потом он засветился еще ярче, чем раньше, и Безопасник двинулся навстречу ветру.
Тому самому ветру, который своим напором был способен тащить по улице танки.
Там, шестьюдесятью двумя этажами ниже, на занесенных песком тротуарах Дубая невозможное поперло против немыслимого.

Глава 27

— Это шеф, конечно, красиво вышел, — сказал Стеклорез, всматриваясь вниз.
Естественно, ничего увидеть там он не мог. За окном уже на расстоянии вытянутой руки ничего видно не было. Когда я думал, какими же массами песка способен оперировать Ветер Джихада, мне становилось дурно. Док утверждал, что этот парень подошел к границе своего класса и готов стать первым контролером уровня «геноцид», но, похоже, что и его сведения тоже устарели. Ветер Джихада им уже стал.
— Нет, — возразил я Стеклорезу. — Чтобы выйти красиво, ему надо было крикнуть «Джеронимо!». Но у нашего босса совершенно отсутствует чувство стиля.
Я видел, что Безопасник продвигается очень медленно, что неудивительно при сопротивлении, которое ему приходится преодолевать. Шестьдесят два этажа вниз, и лифты наверняка не работают…
Я двинулся к лестнице.
— Ты куда это собрался? — спросил Стеклорез.
— Туда, — я показал рукой за окно.
— Спятил?
— У нас приказ, — напомнил я. — Оставаться здесь и действовать по ситуации. Ты оставайся, а я пойду действовать.
За этим разговором мы успели дойти до лестницы. Разметанные взрывом остатки баррикады нашему продвижению ничуть не помешали.
— Ты же понимаешь, что собираешься сделать глупость?
— Понимаю. Только я еще не решил, какую именно.
— Я с тобой.
От такого заявления я аж остановился, так и не опустив ногу на следующую ступеньку.
— Ну и что ты там будешь делать? Стекла там нет, а если б и было, то фиг ты его через эту бурю пропихнешь.
— У меня есть пистолет.
— Как намерен целиться?
— Черт знает, — вздохнул он. — Ну, а ты там что делать собрался?
— Я — джокер, — сказал я. — Сначала красиво ворвусь, а дальше как пойдет.
— Ладно, удачи, — сказал он, и я понял, что благоразумие выиграло этот раунд.
Но меня оно побороть, конечно же, не смогло.
Что произойдет, когда непреодолимая сила столкнется с несокрушимой преградой? В одном из вариантов вселенная может сказать «бадабум!» и схлопнуться в черную дыру, но я в это не верил.
Док утверждал, что Безопасник не вывезет, а уж он-то в таких вещах разбирался. Поэтому Безопаснику требовалась помощь. Он, конечно, был тем еще сукиным сыном, но он был нашим сукиным сыном, и бросить его наедине с врагом общества номер один мне казалось неправильным.
Если я успею.
Спускаться было ощутимо легче, я перепрыгивал по половине пролета, резко разворачивался на площадках, хватаясь рукой за перила, и не забывал поглядывать по сторонам, поскольку по зданию все еще могли бродить враждебные нексты, враждебные боевики и вообще кто угодно враждебный.
Где-то в районе тридцатого этажа сия предосторожность себя оправдала и я увидел двоих, поднимающихся мне навстречу. Обычные люди, не нексты, но и обычные люди могут быть опасны. Я изготовился схватить их своими телекинетическими щупальцами, и тут обнаружил, что отныне мои телекинетические щупальца могут не только хватать, но и рубить.
И когда эти двое попали в поле зрения и оказались вооруженными террористами, я их зарубил. Скилл Разрубателя лег на скилл Ловкача как-то быстро и легко. В какого же монстра я могу превратиться, если продолжу в том же духе?
Подумайте об этом, дорогие друзья с той стороны монитора. Подумайте и не говорите потом, что я вас не предупреждал.

* * *

В юном возрасте я, как и многие подростки, любил читать книги про суперменов и смотреть фильмы про суперменов. Я даже как-то пробовал читать, или смотреть, черт его знает, как тут правильно, комиксы про суперменов, но комиксы мне как-то не зашли.
Главный миф, который тиражировали все это произведения искусства, заключался в схватках суперменов друг с другом. Понятно, почему так вышло. Режиссеру нужна красивая картинка, снятая с нескольких десятков камер, писателю нужно примерно то же самое, только нарисованное силой его мастерства и воображения читателя. Обоим нужно нагнать драмы, замутить саспенса и показать превозмогание. Вот придуманные супермены и лупят друг друга по полчаса, а то и дольше, с разной степенью успешности. И в половине случаев проигравший не остается истекать кровью на асфальте, а покидает место схватки на своих двоих, чтобы появится в продолжении.
В реально мире все оказалось не так. Если супермен хотел видеть тебя мертвым, то стоило тебе попасть под его скилл, и ты уже покойник. Редкая схватка занимала больше нескольких минут.
Поэтому я не думал, что я успею. Но прыгать в окно вслед за Безопасником мне почему-то не хотелось. Конечно, в момент нашего, так сказать, знакомства Ловкач показал мне, что даже небольших талантов телекинетик способен ходить по воздуху, не падая и не разбиваясь о землю, и я даже примерно понимал, как он это делает, однако экспериментировать мне не хотелось.
Лестница надежнее.
Но я успел. Когда я, больше не встретив никакого сопротивления, добрался до оплавленного моими стараниями и заваленного мертвыми телами холла, Безопасник был все еще жив и не преодолел и половины расстояния, отделявшего его от Ветра Джихада.
Одного брошенного на улицу взгляда мне было достаточно, чтобы понять, я тут Безопаснику не помощник. Ветер дул, как в аэродинамической трубе, все, что не было приколочено к тротуару гвоздями, уже наверняка снесло к чертовой матери. Я не добрался бы и до соседнего здания, не говоря уж о марш-броске на пятьсот метров.
Но мне очень хотелось доказать Доку, что он ошибался.
Несмотря на то, что стекла по периметру отсутствовали, в здание ветер каким-то чудом не задувал. Я подошел к выбитой раме, ухватился правой рукой за кусок несущей конструкции, выглядевший наиболее прочным. Немного подумав, зацепился за нее скиллом.
А потом выставил левую руку на улицу.
Ощущения были непередаваемые. Вы когда-нибудь засовывали руку в пескоструйную машину? Если вы нормальные люди, то, конечно же, нет. А я вот засунул.
Как будто тысяча… Нет, десятки тысяч раскаленных иголок вонзились мне под кожу разом. Рукав пиджака изорвало в лохмотья за несколько секунд, рубашка продержалась еще меньше. Я орал, но завывания ветра перекричать все равно не смог.
Боль была адская, и когда она стала непереносимой, я отдернул руку, стараясь не смотреть, во что она превратилась. Ускоренная регенерация делала свое дело, боль отступила довольно быстро, и тогда я закрыл глаза и выставил руку во второй раз.
Я точно не знал, как это работает, поэтому пошел самым варварским путем.
И это сработало.
Меньше минуты второй попытки потребовалось мне, чтобы понять, как именно это работает и перенять скилл Ветра Джихада. Я с облегчением вернул руку в безопасное место и попытался понять, как можно использовать полученные знания на практике. Я видел песок, я чувствовал каждую песчинку, я находился внутри трехмерной проекции песчаной бури, мог видеть ее потоки и силу, их направляющую. Однако, о том, чтобы перехватить управление на себя, тут и речи не шло.
Контроль Ветра Джихада был практически абсолютным.
Тогда я пошел другим путем. При помощи скилла Ветра я выстроил вокруг себя то, что в компьютерной игре обозвали бы куполом отрицания. Он получился совсем небольшим, примерно полметра от центра, которым был я сам, но в этом небольшом пространстве песок был надо мной не властен.
Теоретически.
Я попытался раздвинуть границы сферы, и сначала мне вроде бы даже удавалось, но ощущения были такие, словно я сижу внутри резинового мяча и давлю на его стенки изнутри. В какой-то момент они просто перестали поддаваться и вернулись на исходную позицию, одарив меня нехилой отдачей.
Ладно, как говорил один мой знакомый сантехник, будем работать с тем, что есть.
Я вышел на улицу.
Ветер по-прежнему завывал, песок по-прежнему летел, но надо мной они теперь были не властны. Сделав несколько осторожных шагов и убедившись в своей безопасности, я рванул навстречу буре.
А поскольку я теперь мог видеть сквозь завесу песка, принялся на ходу прикидывать диспозицию.
Ветер Джихада перевозили в старом красном пикапе «тойота». Этакий вариант «папамобиля», только не «роллс-ройс» и без стеклянного пуленепробиваемого колпака. К кузову было приварено нечто вроде барного табурета, на котором и восседал этот достойный сын пустыни. Со всех сторон его прикрывали четыре других пикапа, в их кузовах были установлены пулеметы, и Безопасник пер прямо на один из них.
Стараясь держаться у стены здания, я почти догнал нашего номера один.
Он пер сквозь бурю, как танк. Даже немного лучше, чем танк, если вспомнить зрелище, которое мы видели перед пулеметным обстрелом. Выставив перед собой щит, он упирался в него двумя руками и толкал навстречу ветру. Песок, попадающий в его поле, испарялся в промышленных масштабах, но было видно, что каждый шаг дается Безопаснику с трудом.
Лезть к нему было глупо. Допустим, если бы мы встали совсем рядом, я смог бы прикрыть его от песка. Но вот он вряд ли смог бы защитить меня от пуль, а я не был уверен, что в нужный момент смогу отбить все. С пулеметами мне пока экспериментировать не доводилось, к тому же, часть сил уходила на поддержание моего купола.
Тогда я стал думать, как я могу ему помочь опосредованно.
И тут внезапно выяснилось, что никак.
Док был прав, решали не скиллы и их количество. Решал контроль.
А контроль Ветра Джихада был настолько плотным, что мои скиллы отказывались работать. Металл не подсвечивался, электричество перестало быть видимым, и я сомневался, что даже если подберусь поближе, смогу ухватить что-нибудь телекинетически.
Тот неловкий момент, когда ты вроде бы и супермен, а сделать все равно ничего не можешь.
Я прибавил шаг, легко обогнал ползущего с черепашьей скоростью Безопасника, который продавливал бурю своим скиллом, силой воли и чувством морального превосходства, подобрался к Ветру Джихада метров на пятьдесят и обнаружил, что мой купол отрицания начинает сжиматься. Вероятно, когда я подойду еще ближе, он может и вовсе исчезнуть, и тогда мне конец.
Я не стал проверять. Вместо этого я залег на асфальте, вплотную к стене ближайшего здания и продолжил обшаривать мизансцену с помощью «тактического зрения».
И ничего.
Тогда я сосредоточился на машине Ветра и том, что я мог бы с ней сделать. Заглушить ее я не мог, просто не видел течения тока, но даже если бы мне удалось, в этом не было никакого смысла, на бурю бы это не повлияло. Для телекинеза и рубки было все-таки слишком далеко, я и пробовать не пытался. Из моего далеко не безразмерного набора оставался только скилл Стилета, но машина выглядела абсолютно монолитной конструкцией, и сделать с ней все равно ничего не получалось.
А потом я заметил его. Мой единственный, возможно, шанс.
Это был болт, обычный ржавый болт, валявшийся в кузове в районе колесной арки. Он отзывался на скилл Стилета, очень слабо, но все-таки отзывался. Я решил сосредоточиться на нем.
Напрягаясь изо всех сил, я сделал его тоньше и длиннее, а головку попытался превратить в нечто, похожее на наконечник стрелы. Это заняло у меня какое-то время. То самое время, за которое Безопасник успел почти вплотную подойти к передней машине охранения.
Естественно, они начали в него палить. Когда ты стоишь за пулеметом, а из бушующего песка прямо на тебя вываливается что-то непонятное, чего тут не должно быть, и что тут не может быть в принципе, ты автоматически нажимаешь… ну, куда там надо нажимать, чтобы пулемет начал палить.
До Безопасника было метров пять, так что расстреляли они его практически в упор.
С несколько предсказуемыми последствиями.
Пули не причинили Безопаснику никакого вреда, просто испарившись при соприкосновении с его щитом, а сам он ускорился, хотя это и казалось невероятным. Словно открыв в себе новый запас сил, в три прыжка Безопасник преодолел разделяющее их расстояние и скиллом испарил переднюю часть машины вместе с водителем. А пулеметчика просто пристрелил из «дезерт-игла».
Тогда-то Ветер Джихада его заметил и принялся за него всерьез. Давление ветра усилилось, плотность песка возросла. Остатки джипа просто смело с улицы, а Безопасник, несмотря на все его усилия, просто замер на месте, не в силах двинуться вперед.
Контроль врага общества номер один немножко ослаб, и я закончил свою работу с болтом. Теперь он выглядел… тоже как болт, только арбалетный. Разве что оперения не хватало, но в нашем случае это не было решающим фактором.
Ветер Джихада подал знак своему водителю и «джихадомобиль» сдвинулся с места. В тот же миг мой купол отрицания съежился вдвое, между мной и песком осталось всего с десяток сантиметров нейтрального пространства. От неожиданности я вздрогнул и выронил болт.
С щитом Безопасника тоже было не все в порядке. Я видел, как сияние его тускнеет и становиться неравномерным.
Безопасник раскрыл рот в неслышном остальному миру крике и рванулся вперед, держа в вытянутых руках оба своих пистолета. Он успел сделать шагов десять, когда в его щите появилась первая брешь и струя песка, острая, как топор палача, и такая же беспощадная, отрезала ему ногу чуть ниже колена.
Падая, он начал стрелять.

* * *

Когда Безопасник заявился ко мне на работу, он мне сразу не понравился. И он не стал мне нравится больше, когда я узнал его поближе. Он был не самым приятным человеком, сам прекрасно об этом знал и не старался ситуации исправить. У нас были разные жизненные ценности, разный взгляд на проблему суперменов, ну и, вдобавок, мы с ним принадлежали к разным поколениям и вряд ли сумели бы найти общий язык, если бы даже захотели.
Но в одном ему нельзя было отказать. Он был упертым сукиным сыном, и, поставив перед собой цель, шел до конца.
Шанс попасть в такой ситуации был один на миллион, и, естественно, он никуда не попал. Но, упав на землю и отбросив бесполезные пистолеты, он все равно продолжал ползти вперед, прикрываясь истончающимся с каждым пройденным сантиметром щитом.
Я заново нащупал «свой» болт в пикапе Ветра, и это оказалось еще сложнее, чем в первый раз. Я схватил его всеми силами, что у меня еще были. Преодолевая сопротивление окружающей среды, я потащил его к Ветру.
Щит Безопасника дал очередную брешь, и струи песка острыми стрелами пробили его тело еще в нескольких местах. Он прополз еще сантиметров пятьдесят, выкинул руку вперед и тут его щит окончательно лопнул, и номер один российского рейтинга суперменов оказался погребенным под несколькими тоннами песка.
В тот же миг я ударил Ветра Джихада ржавым болтом.
И промазал.
Ну, не совсем. Я целился в голову, а попал в спину, куда-то под лопатку. Ветер Джихада взревел, буря взревела, мой купол отрицания уменьшился до объемов моего собственного тела, еще немного, и мне предстояло хлебнуть песочка по полной программе. Я вжался в стену здания, намереваясь продержать как можно дольше, и вдруг ветер стих, а поднятый им песок начал с мягким шорохом сыпаться на землю, образуя барханы прямо посреди города.
Человек за рулем «джихадомобиля» действовал, как прирожденный водитель. Оказавшись в непонятной ситуации и увидев в зеркале заднего вида, как его патрон валится со своего табурета на пол пикапа, он нажал на газ, бросил машину в полицейский разворот и рванул отсюда подальше. Две машины сопровождения последовали за ним, а последняя осталась на месте, прикрывая отход.
Сияние Ветра Джихада потускнело на несколько порядков, но не погасло совсем. Поганец был жив, а мне очень не хотелось встречаться с ним в продолжении.
И поскольку мои скиллы вернулись ко мне, я поднялся в полный рост. Стрелок только начал разворачивать ко мне свой пулемет, как я рубанул его своим щупальцем, снеся голову с плеч.
Вот когда не особо надо, то я снайпер.
Водитель запаниковал, бросил руль и машина врезалась в здание. Бородач вроде бы не подавал никаких признаков жизни, но я на всякий случай рубанул и по нему тоже. Сейчас не то время, чтобы оставлять за спиной живого врага.
Но эти уроды выиграли время своему боссу и сейчас он был уже на расстоянии, недоступном моим способностям, и продолжал удаляться со всей скоростью, которую можно было выжать из этой японской развалины. От отчаяния я даже выхватил пистолет и стал стрелять им вслед, но, разумеется, промахнулся.
А потом с соседней улицы вывернули еще два джипа, набитые террористами, и мне пришлось отвлечься и уделить им какое-то время.
И если вы думаете, что это история о молодом человеке, который вместе с соратниками выступил в крестовый поход против зла и проиграл, перебив кучу народу и потеряв почти всех соратников, а главное зло так и осталось безнаказанным, то, к сожалению, вы абсолютно правы.
Это вот такая история.

Глава 28

Я сидел в прохладе и полумраке кондиционированной подземной автостоянки и лениво размышлял о том, какую машину мне угнать.
С одной стороны, дико хотелось угнать «феррари», благо, их тут аж три штуки стояло. И две были красными, а я где-то слышал, что красные «феррари» считаются особо крутыми и их абы кому вообще не продают.
С другой стороны, ни один спорткар особо практичной машиной не назовешь, и, скорее всего, для моих целей он не подойдет.
Сотовая связь не работала. То ли это были последствия атаки на город, то ли эмир отключил все вышки своим волевым решением, чтобы никто ничего не мог рассказать о последствиях атаки на город. В принципе, это было неважно, итог был один — подаренный мне Доком смартфон на время превратился в массивные и не слишком удобные часы.
Удивительно, что он вообще не разбился, пока мы там махались посреди деловой части города.
В «Мариотт» я не вернулся.
Из наших там оставался только Стеклорез, и у него было ровно такое же представление о том, что делать дальше, как и у меня, и, скорее всего, те же контакты для эвакуации из страны, в которой мы находились на полулегальном, а теперь, возможно, и полностью нелегальном положении. Может быть, у него получится уйти, как было написано в тех бумажках, которые раздал нам Безопасник, может быть, о нем позаботятся американцы. В любом случае, Стеклорез был взрослым мальчиком, обладал кое-каким скиллом, зачатками интеллекта и я рассчитывал, что он не пропадет.
В худшем варианте, он и сам не поймет, как окажется в Лэнгли, но там, по крайней мере, его жизни ничего не будет угрожать. Но, скорее всего, они помогут ему вернуться в Россию, где он продолжит свою службу на благо общества уже под чьим-нибудь другим руководством.
Мое же будущее рисовалось куда более туманным.
Я, конечно, тоже мог бы воспользоваться планом эвакуации и вернуться домой, но там меня вряд ли ожидало что-то хорошее. Во-первых, мне придется ответить на кучу вопросов в стиле «почему ж ты, джокер, в танке не сгорел?» и долго и муторно доказывать свою благонадежность. А потом меня назначат кем-нибудь вроде Безопасника на минималках и будут затыкать моими скиллами все дырки. А судьба человека-пробки, как показал опыт Безопасника, незавидна, потому что рано или поздно он встретит такую дырку, в которую и провалится с концами.
Попросить у американцев политического убежища? Так там будет ровно то же самое, только с национальным колоритом и вечным недоверием к перебежчику. Да и перебегать особо не хотелось, честно говоря.
Хотелось тишины и чтобы все оставили меня в покое. Поэтому я сидел в прохладе и полумраке кондиционированной подземной автостоянки и лениво размышлял о том, какую машину мне угнать.

* * *

Угнал я в итоге «ленд-ровер». Он был мощным, дорогим и довольно удобным внутри. И, что немаловажно, он мог ехать по песку, а песка в городе было преизрядно. Времени после атаки прошло совсем немного, так что коммунальщиков на улицах не было. На улицах вообще никого не было, кроме солдат, но тут оказалось, что я угнал какую-то очень удачную машину — никто даже не пытался меня останавливать.
Может, это была тачка родственника местного эмира или какого-нибудь начальника ГАИ, не знаю.
За городом еще не успели выставить кордоны, а может, и вовсе не собирались, так что я без проблем покинул оазис цивилизации и углубился в пустыню. И, кстати, дороги у них в пустыне получше, чем у нас в центральных частях крупных городов. Если б не песок в городе, можно было и «феррари» брать.
Но что уж теперь.
Когда я отъехал километров на двадцать от города, сотовая связь вернулась, и я сразу же сверил свое местонахождение и задал маршрут навигатору. Оказалось, что с выбором направления ошибся я не слишком сильно.
А еще через две минуты мне позвонил Док.
— Жив? — уточнил он.
— А ты медиум, что ли? — спросил я. — Так погряз в своем оккультном мире, что даже не понимаешь, с живыми разговариваешь или с мертвыми?
— Жив, — констатировал он. — И все так же неприятен.
— Ты уже на борту суперджета?
— Нет, аэропорт блокирован и откроется неизвестно когда, — сказал он. — Ну ты и устроил, конечно.
— Я устроил?
— Они тоже постарались, но их выступление было спрогнозировано, в отличие от твоего, — сказал он. — Ты знаешь же, что едва не угробил Ветра Джихада?
— Едва, — мрачно сказал я. — Но не угробил же.
— Все равно, отличный результат, — сказал Док. — Ты сейчас где?
— И тут я сделал вид, что поверил, будто ты не отслеживаешь своей телефон, — сказал я.
— Спутники работают с перебоями, — признался он. — Так где ты?
— В пустыне.
— Движешься, как я понимаю, в сторону Абу-Даби?
— Это так предсказуемо?
— Где еще прятаться белому человеку в арабской стране, как не в больших городах? Ты в курсе, что Сыны Ветра назначили тебя своим личным врагом?
— Большим сюрпризом это не стало.
— И какой план?
— Пока нет плана.
— Но ты убедился, что я был прав? — спросил он. — Что появление контролера класса «апокалипсис» неминуемо, и что ничего хорошего оно человечеству не принесет? Ты видел, во что превратился город, видел, сколько людей погибло. Разве это не доказывает мою правоту?
— А если твоя идея со скиллом Аскета не сработает? — спросил я. — Какой тогда план у тебя лично? Убить всех контролеров?
— Я люблю работать с амбициозными задачами, — сказал он. — Так что, ты поможешь мне не убивать всех этих людей или мне продолжить по старинке?
— Я подумаю и дам тебе знать, — сказал я и выбросил телефон в окно.
До Абу-даби ехать было всего ничего — каких-то жалких сто двадцать километров, я преодолел это расстояние чуть больше, чем за час. В столице я припарковал угнанный «ленд-ровер» на очередной подземной стоянке, заблокировал двери, перебрался на заднее сиденье и заснул.

* * *

Все ошибаются.
Он ошибается, она ошибается, вы наверняка ошибались и до того, как притащили меня в свой подвал, а я так в этом виде спорта вообще чемпион и равных мне нет. Меня может извинить только тот факт, что меня впервые назначили личным врагом террористической организации, я пробыл в этом статусе меньше суток и не успел набраться опыта.
А мой внутренний параноик спал в обнимку с моим внутренним оптимистом. Когда мы втроем проснулись, стоянка уже кишмя кишела Детьми Ветра.
Конечно, я их недооценил, но их до поры до времени все недооценивали. К тому же, откуда мне было знать? Вон, Салман Рушди был врагом всего исламского мира, аятоллы заочно выносили ему смертные приговоры, за его голову обещали миллионы долларов, и чем же все кончилось? Помер вполне естественной смертью где-то в США в весьма почтенном возрасте.
И при этом за чуваком как бы охотились десятилетиями. А в моем случае и суток не прошло.
Это печально.
Я проснулся от какого-то смутного чувства тревоги, поднял голову над сиденьем и обнаружил несколько автоматчиков, шедших по проходу между машинами. А поодаль стояли еще несколько автоматчиков. И еще несколько. И еще там были люди без автоматов, соответственно, они были куда более опасными, и если дойдет до боя, их надо будет убирать в первую очередь.
И я сунул голову обратно под сиденье.
Конечно, у них были сканеры, которые, скорее всего, наблюдали за мной все то время, что я мчался через пустыню. А когда я остановился и лег спать, у них появилось время, чтобы нагнать сюда живой силы. И вопрос моего окончательного обнаружения будет решен в течение нескольких минут.
Как же меня все это задрало. Если вдуматься, то все мои скиллы за все время моего суперменства не принесли мне совсем никакого профита. За мной только всю дорогу гонялись какие-то темные личности, и больше половины из них стремились меня убить. И ведь, что характерно, мы даже не были друг другу представлены. Когда я стану Темным Властелином, я запрещу убивать незнакомых людей. Хотите кого-то убивать — убивайте знакомых, друзей и родственников, а нас, старающихся держаться подальше от вашего вот этого всего, не трогайте и оставьте в покое.
Я включил свое «тактическое зрение». Что ж, хорошая новость, Ветра Джихада среди них не было, и значит, его чудовищный контроль не оставит меня совсем без скиллов. Некстов было человек восемь, среднего такого уровня, и автоматчиков около двух десятков.
Плохая новость в том, что и этого хватит.
Я окинул себя мысленным взором. Я устал, одет в какое-то рванье, у меня есть пистолет и одна запасная обойма. А их тут тридцать человек и замотивированы они по самое не балуй.
Конечно, если бы на моем месте был какой-нибудь Брюс Виллис, а я бы сидел в кинотеатре и жрал чипсы (я понимаю, что в таких случаях канонично жрать попкорн, но я его не люблю), я бы за героя даже переживать не стал. Ведь понятно, что он сейчас что-нибудь придумает и всех перебьет.
Я, к сожалению, не герой.
Я ничего не придумал. Когда автоматчики поравнялись с моей машиной, я просто начал убивать.
Скилл Разрубателя (это я сам придумал, если что. Черт знает, как этого парня звали на самом деле) подходил тут, как никакой другой. Он был дьявольски эффективен, и так же дьявольски неопрятен. Зато устрашающий эффект у него был, что надо.
Я рубанул троих одним ударом, прямо из машины, мысленно извиняясь перед владельцем «ленд-ровера» за то, что превратил его внедорожник в кабриолет. Потом я убрал следующую тройку.
Нексты оказались телекинетиками (самый распространенный скилл) и попытались меня обездвижить. Я увидел щупальца их контроля, летящие в мою сторону, саданул в том направлении цепной молнией, выскочил из машины и закатился под соседнюю.
В меня стреляли. Машину, под которой я прятался, сдвинули с места скиллом, и мне пришлось принять бой на открытом пространстве. Я отбил чертово множество пуль, летевших в мою сторону, но несколько штук все-таки не отбил. В меня попали три или четыре раза, это было больно, это чертовски портило настроение и сбивало с мысли и мешало мне убивать в ответ.
Но я все равно убивал. Я расшвыривал Сынов Ветра скиллом Ловкача, я рубил их скиллом Разрубателя, я гнул автоматы скиллом Стилета прямо в момент выстрела и они взрывались в руках боевиков, убивая и калеча.
Я уклонялся, прятался за колоннами и другими машинами, ловил пули и истекал кровью. Но похоже, что вместе с повышением скорости регенерации повысился и мой болевой порог, так что при попадании я не испытывал болевого шока и не терял сознания.
А потом автоматчики кончились и в бой вступили супермены.
Какой-то смуглый некст с повадками хорька чуть не отрубил мне руку, дистанционно орудуя пожарным топором. Я не стал фехтовать с ним на скиллах, просто и без затей расстреляв его из пистолета. В следующий миг другой пронырливый некст выхватил пистолет прямо у меня из руки и попытался красиво застрелить меня из моего собственного, висящего в воздухе оружия. Но не совладал с контролем, и пока он возился со спусковым крючком, я схватил его поперек туловища и швырнул в стену.
Не руками схватил, естественно.
А потом они допустили ошибку. У них был некст со скиллом, схожим с талантом Эль Фуэго. Он зажег на ладони фаерболл и швырнул его в меня, а я перехватил контроль, используя скилл Факела и сжег их всех к хренам.
Но я тоже допустил ошибку. Я перестарался, а система пожаротушения не сработала. Полагаю, я сам ее и повредил, когда швырялся во врагов молниями. Впрочем, не знаю.
Пламя распространилось по половине стоянки, отрезая мне и оставшимся в живых врагам путь к выходу, так что дальше нам пришлось драться в огненном кольце, а вокруг взрывались машины.
В конце концов, их осталось двое. Они тоже были телекинетиками, и переплели свои щупальца с моими щупальцами, и на какой-то миг мы замерли в шатком равновесии, пытаясь превозмочь друг друга и выпихнуть за пределы безопасного пространства, которого с каждым мигом становилось все меньше и меньше. Этакий извращенный вариант сумо, когда тебе надо не просто выпихнуть своего противника из бойцовского круга, а отправить его прямиком в ад. Каждый из этой парочки был слабее меня, но вдвоем они могли мне противостоять на равных, а может быть, даже чуть превосходили. Каждый раз, когда я отвлекался и терял концентрацию, пытаясь использовать против них какой-нибудь другой скилл, кроме давления голой силой, они увеличивали нажим и я сдвигался все ближе к бушующему позади меня пламени.
Да, и если вы захотите экранизировать протоколы допросов, я лично хочу поговорить с постановщиком спецэффектов, прежде чем продам права. А не то я вас засужу, парни.
Мне уже было довольно хреново. Жарко, пот тек изо всех отверстий моего тела, даже из таких, откуда он не мог течь в принципе. Регенерация перестала справляться с полученными ранениями, и кровь из порезов и пробоин капала на пол, ноги начинали скользить в этой луже. Сердце бешено стучало, в висках колотился пульс, а в глазах начинало темнеть. У меня появился последний план, отчаянный и безумный, но другой в этой ситуации и не мог бы сработать, и я уже готов был пойти ва-банк…
Я так и не узнал, сработал бы мой план или нет, когда голова одного из вражеских некстов дернулась назад, на его лбу вырос кровавый третий глаз, а половина затылка разлетелась брызгами крови, мозга и костей.
Поскольку давление на меня ослабло ровно наполовину, мне не составило труда выпихнуть последнего некста с островка безопасности прямым рейсом в ад. Хотя, черт его знает, может быть он сейчас сидит на облаке в мусульманском раю и наслаждается обществом гурий, вкушая рахат-лукум и запивая его шербетом.
Тут силы оставили меня и я почти без чувств рухнул на асфальт, а легкие пытались вдохнуть горячего воздуха, в котором осталось слишком мало кислорода.
Потом я увидел вас.
Ну, конечно, не лично вас, но кого-то из вашей компании. Две темные фигуры шли сквозь огонь, и в какой-то момент я даже подумал, что это демоны явились, чтобы забрать мою душу, знаете, в такие минуты в голову постоянно лезет всякий бред, а потом они подошли ближе, и я удивился, на кой черт демонам нужны несгораемые костюмы и дыхательные маски.
Кстати, вы мне еще потом объясните, откуда у ваших людей взялись несгораемые костюмы и дыхательные маски. Мне это до сих пор любопытно.
Эти парни склонились надо мной, и у одного из них был большой пистолет, а у другого — маленький шприц. Он вколол мне какой-то наркотик, и наконец-то наступила благословенная темнота и блаженная тишина.
А когда благословенная темнота и блаженная тишина отступили, я обнаружил себя здесь и бестелесный голос с полотка попросил меня рассказать все, что я знаю в самых подробных подробностях.
Чем я, собственно говоря, в последнее время и занимался.
Но если вы думаете, что это история о молодом человеке, с которым вы можете делать все, что вам вздумается, то черта с два вы угадали.
Это совсем не такая история.

Эпилог

И я, наконец-то, заткнулся.
Встал с кровати, прошелся по своей камере-бункеру, глотнул воды из пластиковой бутылки, стоявшей на столе. Они наблюдали за мной, я это видел. Стены больше не были преградой для моего «тактического зрения». Двое стояли за фальшивым зеркалом, рядом с пулеметной турелью. И черт знает, сколько их сейчас пялилось в мониторы.
Я сел на стул, заложил ногу на ногу.
— Я вот вам почему все так подробно рассказывал, с деталями, о которых вы ни от кого, больше, кроме меня, не узнаете? — спросил я в пустоту. — Потому что я очень хочу, чтобы вы мне поверили. Я отчасти благодарен вам, кем бы вы ни были, за то, что вы спасли мне жизнь, подобрали мой почти уже труп, вынесли из огня, вывезли из страны и привезли сюда, где бы это «здесь» ни находилось. Я провел с вами незабываемую пару недель, или сколько там прошло времени, я отдохнул, полностью восстановился, о многом подумал и все осознал. И теперь мне надо идти. Спасать мир от пришествия контролеров класса «апокалипсис» и все такое.
Они никак не отреагировали. Это начинало раздражать.
— Я хотел бы уйти по-хорошему, — сказал я. — Чтобы вот эта самая дверь открылась и за ней оказался вежливый молодой человек, пусть даже и с автоматом в руках, и показал бы мне, куда идти. В идеальном варианте, проводил бы до выхода и одолжил денег на автобус. Я бы очень хотел, чтобы все произошло именно так. Но если так не произойдет, я все равно попытаюсь уйти. А вы, вероятно, попытаетесь меня остановить. И тогда прольется кровь.
Все еще никакой реакции.
— Я не знаю, для кого вы строили этот бункер, но вижу, что подошли к вопросу основательно, — сказал я. — Я вижу множество уровней безопасности, но большинство из них завязаны на электронику, а значит, они не сработают. И вы знаете, что они не сработают, иначе не заменили бы пулемет и не приставили к нему живых людей. Возможно, вы приготовили и другие сюрпризы. Возможно, у вас даже что-то получится. Но я не хочу с вами драться. Вы мне не враги. Если, конечно, вы не Дети Ветра, но если бы вы были Детьми Ветра, я бы уже сто раз был мертв. Совершенно очевидно, что вам нужна была информация о происходящем, и я поделился ею сполна. Насколько все это достоверно, я и сам не знаю, как говорится, за что купил, за то и продаю. Проверками можете заняться сами.
Я переложил ногу.
— Вы знаете, мне кажется, что я уделил вам достаточно времени, — сказал я. — И подкинул много информации для размышления. Но уже рассвет и Шахерезада должна закончить свои речи. Поэтому я досчитаю до трех, а потом двину на выход. И только от вас зависит, насколько разрушителен будет мой путь.
Стрелок за стеклом дернулся, а я приготовился тушить свет и отбивать первую атаку. В принципе, у меня был план. Благодаря текущему по проводам току и бродящим по коридорам людям, я видел три-дэ схему здания, имел представление о том, что там за дверью, и знал, где находится шахта лифта, к которой я попробую прорваться в первую очередь.
— Один, — сказал я.
Вот если бы они решили, как выразился бы Виталик, взорвать тут все к хренам и обрушить на меня тонны бетона, тут бы возникла проблема. С этим я не знал, что делать, и надеялся, что они таки не станут жертвовать всеми людьми, которым не посчастливилось оказаться со мной по соседству. Но я все-таки понятия не имел, кто они такие и до какой степени отчаяния дошли.
Понятно, что спецслужбы. Ресурсы их организации впечатляли, но чьи именно спецслужбы? Вряд ли наши, наши бы действовали не так, и вообще, я же не воспользовался планом эвакуации, и вряд ли кто-то мог целенаправленно поджидать меня в Абу-Даби.
— Два, — сказал я.
Американцы?
Сколько ж они сюда нагнали народу, если после разгрома в Дубае у них еще оставались ресурсы? Или я вообще все неправильно оценил, и никто не вывозил меня из страны, пока я валялся в беспамятстве, а за стеной и вовсе служба безопасности местного эмира? Или это МОССАД?
— Два с половиной, — сказал я. — Ребята мне очень не хочется этого делать, но мне нужно в Индию, и, сидя тут и наслаждаясь вашим гостеприимством, я вряд ли туда попаду. Два и три четверти.
Ну и ладно, ну и черт с ними. Я хотел уладить все по хорошему, решить дело миром и разойтись краями. Дал им для этого все шансы и обрисовал все перспективы. И если, сука, они ими не воспользовались, то это не моя вина. Теперь я просто возьму и поубиваю всех к хренам.
В качестве последнего предупреждения я искривил их пулемету ствол, так что теперь он оказался направлен не на меня, а в соседнюю стену. И уже приготовился вырубить электричество и ловить пули.
На счет «три» дверь открылась.